«Раздетое состояние».

— Виолетта. — Слегка сжав мои плечи, Гарри наклоняется ближе ко мне, чтобы наши глаза были на одном уровне. Я тяжело сглатываю, подозревая, что скажет Стайлс. — Мы с тобой говорили на эту тему. Я не обещал тебе ничего, не клялся в верности. Если мне память не изменяет, то ты была согласна. Между нам просто очень хороший секс. Это даже не свободные отношения. Ты можешь делать, то что хочешь, я могу гулять с другими женщинами. Если хочешь быть верной мне, то я. рад, но я изначально говорил тебе свою позицию. — Знаю. — Шепчу я, смотря на Гарри снизу вверх. — И я не виню тебя в этом. Просто. просто мне больно. — Влюбилась? — Гарри задаёт этот вопрос слишком неожиданно. Так, что сердце в груди дрожать начинает. — Да. — На выдохе признаюсь я. Убрав руки с моих плеч, Гарри выпрямляется во весь рост. Выругавшись, проводит ладонью по своим волосам. Я стою неподвижно, глотая горечь в горле. Неужели моя любовь ему так противна? — Может. — Моя нижняя губа дрожит, но я делаю глубокий вдох и продолжаю. — Может, какая-то эгоистичная часть меня все-таки надеялась, что и у тебя проснутся чувства ко мне более сильные, чем простое сексуальное влечение. Я лелеяла надежду, что. что между нами что-то получится. Думала, что невозможно просто заниматься сексом на протяжении длительного времени и ничего не чувствовать к человеку. На своей шкуре я это испытала, и… черт, тяжело об этом говорить. Но ты ведь тоже человек, имеющий сердце. На протяжении этого времени я подозревала, что я тебе не безразлична. Ошиблась, знаю. — Кусаю нижнюю губу и опускаю взгляд, стараясь взять себя в руки. Я не собираюсь разводить сырость, выплакивая свою дурную надежду из груди. В конце концов, Гарри изначально все обозначил, он не обманывал меня. Проблема исключительно во мне. Это я хочу любви и всего ванильного дерьма, от которого Гарри тошнит. Это я в своей голове выстроила песочные замки, зная, что Гарри не ответит взаимностью на мои чувства. И виню я только себя, хотя, если быть откровенной, хочется злиться и на самого Гарри. — Виолетта. — Аккуратно зовёт Гарри, а я поднимаю взгляд на его сосредоточенное лицо. Боже, как он красив. — Давай поговорим по-взрослому. — А до этого как было? — Я горько усмехаюсь, складывая руки на груди словно в защитном жесте. Мне хочется тепла и ласки. Склонив голову набок, Гарри несколько секунд изучает моё лицо. Нет, я не плачу, и не собираюсь пускать слезы при нем. Свою слабость я никогда и никому не покажу. Эта дурная черта характера всегда останется при мне. — Какие у тебя есть предложения? — На удивление спокойно спрашивает он, делая шаг в мою сторону. Я напрягаюсь, но вдыхаю уже привычный запах. — Быть верными партнёрами? Играть в любовь? Я не смогу дать тебе этого, малыш. Ты знаешь. — А у тебя какие? — Я слабо улыбаюсь, пряча свою внутреннюю боль. — Продолжать в том же духе? Я вижу, чувствую, что тебя влечёт ко мне, и ты вряд ли бы отказался от моего тела, если бы я согласилась на эту игру без отношений. Ещё раз. — Ты права. — Не мешкая, Гарри кивает. — Но я прекрасно вижу, что такая перспектива тебя больше не устраивает. Поэтому. — Поэтому я думаю, что это просто пора прекращать. — Выпаливаю на одном выдохе то, над чем думала уже некоторое время, несмотря на раздирающую боль внутри. Несколько долгих секунд Гарри молчит, словно обдумывает мои слова. Но над чем можно думать, если все и так понятно, как ясный день? Я больше не выдержу. Не смогу делить Гарри с другими женщинами. Я достойна любви, я знаю это. Я не сделала ничего плохого, чтобы довольствоваться меньшим, хоть и ранее сама согласилась на это. Но именно с этого момента хватит. С тех пор, как я увидела Гарри с другой женщиной, во мне словно что-то второй раз рухнуло. Я не смогла остаться с Найлом после его предательства. И пусть сейчас ситуации разные, но я не собиралась делить своего мужчину с другими женщинами. — Скажи. — Произношу я, прокашливаясь. — Ты. никогда не ревновал меня? Имею в виду, ты сам говорил, что я могу гулять с другими мужчинами, но быть чистой. Или ты понимал, что я не буду размениваться? Гарри молча изучает моё лицо. Я усмехаюсь, кивая. — Несмотря на твоё предложение, ты все-таки свято верил, что я не буду с другим мужчиной. Что буду исключительно с тобой. — Я понимающие киваю, опуская руки вдоль тела. — Если не ревность, то что это? Чувство собственничества? — Может, это какое-то животное чувство. Ты права, я не хотел делиться тобой. Ни один здравомыслящий мужчина не захочет делить тебя с другим мужчиной. Ни один, Виолетта. Я качаю головой, опустив взгляд на мгновение. Но потом поднимаю голову, расправляю плечи и просто улыбаюсь, несмотря на ноющее чувство в груди. Я улыбаюсь, смотря в ярко-зеленые глаза Гарри. Мама всегда говорила, что моя улыбка — оружие против всего мира. И если сейчас я ничего не могу исправить, не могу надавить на Гарри, заставить полюбить меня, то мне остаётся только улыбаться. Да и не хочется мне заставлять Гарри. Он должен сам прийти к выводу, что я для него единственная женщина, с которой он хочет провести свою жизнь. Не пришёл. Значит, это не я. И, несмотря на все дерьмо в груди, я понимаю, что ничего не смогу исправить. Значит, так жизнь устроила. Просто не судьба. — В таком случае. — Провожу языком по нижней губе и сглатываю. — Я поеду домой. На работе будет как раньше, если ты все ещё хочешь, чтобы я работала на тебя. Не то чтобы ты раньше этого хотел, но. — Я нервно усмехаюсь, пожимая плечами. А Гарри не перестаёт изучать моё лицо, рассматривать мои глаза. Чего он хочет там увидеть? Уважьте, но боль свою показывать я не собираюсь. Я просто стою на месте, словно дура, улыбаюсь, хотя внутри готова сброситься с обрыва. Тяжело вздохнув, Гарри проводит рукой по волосам, затем делает последний шаг, чтобы остановиться слишком близко ко мне. Я запрокидываю голову, заглядывая в зелёные глаза, в которых не могу прочитать что-либо. Либо Гарри правда очень хорошо порой может скрывать свои эмоции, либо он на самом деле ничего не испытывает ко мне. Я вздрагиваю и напрягаюсь всем телом, но всего лишь на секунду, когда Гарри прижимается ко мне. Дарит привычное тепло, свой запах. Обнимает талию сильными руками. В следующий момент моё тело смягчается, стоит губам Гарри завладеть моими. — Малыш. — Хрипит он между поцелуями. — Что ты наделала? Я тяжело сглатываю, но отвечаю на мимолетный поцелуй. В следующее мгновение я уже делаю шаг назад, вновь натягивая улыбку на лицо. Зелёные глаза темнеют, мышцы на теле Гарри напрягаются. Может, он не хочет терять меня, но и дать того, чего желаю я, он не в состоянии. — Мне пора. — Кусаю нижнюю губу. — Встретимся на работе, но уже как руководитель и подчинённый. Прежде, чем Гарри что-то скажет мне, я открываю входную дверь и выбегаю, хлопая дверью за собой. Мама всегда говорила мне, что моя улыбка — оружие против всего мира. Только вот теперь это оружие против меня действует.