В темноте.

Тёмный лес окутывало густым туманом. Этой ночью невозможно было разглядеть ни одной звёздочки на небе. Посторонних шумов, кроме отдаленных разговоров друзей и скрипа костра не было слышно. Нокфел по-прежнему мрачен и загадочен. Местным здесь нравится, они даже гордятся этой атмосферой, хоть и не понимают что за этим стоит. Джонсон делает глоток пива из жестяной банки и кидает её к куче с остальным мусором. – Ты куда? – Эш прерывает свою игру на старой гитаре и бросает взгляд на пьяненького Ларри. Парень вытаскивает из джинс пачку сигарет и показывает её подруге. Она кивает в след уходящему и возвращается к струнам. Ларри уходит вглубь леса. Настолько далеко, что костёр, палатки и друзей почти не видно. Облокотившись об дерево, Джонсон нащупывает в кармане зажигалку и подпаливает конец сигареты, что прижимает в губах. В этот момент нет ничего вокруг, уши будто заложило, а зрачки заслонило чёрной пеленой. В голове пусто, она кружится из-за дешёвого алкоголя, а лёгкие наполняются никотином. Кажется что эта жизнь – это и есть этот момент, но совсем забываешь что существуешь. – Ларри? Голос от куда-то из темноты доносится звоном в ушах. Ларри вздрагивает и открывает глаза, прерывая секундный сон. Нехотя он отрывается от дерева и чётко направляется в сторону тени, которая вдруг остановилась в ожидании. Между ними остаётся пару сантиметров. Вот-вот и они станут единым целым или пройдут сквозь друг друга как сумрачные призраки. Ведь их нет, по крайней мере Джонсона точно. Он не здесь, лишь пытается уловить связь с этим миром. Сал чувствует сердцебиение, то, как пульсирует кровь в висках, как лёгкий градус алкоголя растворяется в воздухе. Он нервничает, и эта нервозность раздаётся мурашками по телу. Его резко передёргивает от холода и ощущается это как разряд электрическим током. Появившийся неприятный привкус крови во рту что-то напоминает, но видения прерываются также быстро, как и начались. – Я знал что ты придёшь. – Джонсон вновь делает затяжку и выдыхает дым в чужое лицо. Салли в свою очередь сквозь протез с жадностью вдыхает его. Глаза разъедает, он немного закатывает их и опускает взгляд. "Даже сигареты сейчас не способны спасти тебя от этого разговора" – промелькнула мысль в голове Фишера. И с этого момента они оба становятся участниками игры в молчанку. Со стороны это выглядело как естественная неловкость, но они-то знали что это больше чем просто "неловкость". Ведь когда вы оба пьяны, хоть и немного, мысли съезжают. Ларри не улавливает в такие моменты ровным счётом ничего, но Сал другой. Он пользуется ситуацией, берет из неё всё за что можно ухватиться. И сейчас он знает, что если обложатся, Джонсон этого даже не вспомнит. Но Сал хоть и редко, но ошибается, потому что несмотря ни на что Ларри всё-таки пытается прийти в себя. И через пару минут ему наконец то удаётся мысленно приземлится на землю. Он видит перед собой невысокого Фишера с растрёпанными голубыми волосами. Чувствует тепло от его руки и слышит тяжёлое дыхание. Хочется что-то сделать, но шевелиться всё еще очень тяжело. Ноги словно в кандалах и плотно прижаты к одному месту, а руки непослушно застыли в одном положении. Ему требуется больше времени, чтобы побороть самого себя. Все это время они смотрят друг другу в глаза, и в темноте навряд ли можно разглядеть как белки покрываются красными молниями. – Блядь, Фишер – выдыхает Джонсон, хватая друга за руку. Он чувствует как она дрожит и то, как рушится алгоритм действий, которые он продумывал заранее до мелочей, ведь и правда знал, что разговор его настигнет. Рушились и звуки, и мысли, а время не ощущалось вовсе. Мир затих, всё вокруг становилось будто бы в ожидании чего-то важно. Атмосфера безусловно давила, отстукивая зацикливающийся ритм по черепной коробке. Ларри всё никак не мог собраться с мыслями, но честно пытался. Изо всех сил борол себя и искренне не понимал почему ему так сложно начать разговор первым. Мысли вдруг встают на свои места. Так и должно быть. Разрушив одно, он создал нечто новое. – Фишер. Прости меня. Я идиот. – с каждым словом, тело всё больше пробирает мурашками. Кажется что они зашли ещё глубже в лес, где холоднее, страшнее и тише. Сал перебирает чужие пальцы и немного карябает их в попытке не заплакать. Ларри испытывает то же самое и сам еле сдерживает слёзы. – Салли, – голос Джонсона надрывается. Он не успевает сказать, потому что эмоции опережают речь. – Ларри. – Фишеру больно, но он видит что друг старается. Его попытки искренни и точны. Сал пытается успокоить его, поглаживая кожу под рукавом футболки. Джонсон чуть прикрывает из-за этого глаза и жмурит брови, вновь собирая силы в кулак. И эта поддержка помогает ему одержать победу в этой борьбе с самим собой. – Салли – повторяет Ларри. В голосе прослеживается уверенность, а тонн его стал грубее и чётче, по крайней мере ему так казалось. В голове лишь воспоминания с того дня. *** Конец учебного года, неделей раннее. Трэвис снова задирает Салли и Тодда, которые мирно обедают сзади школы. Ларри видит перепалку, недовольное лицо Мориссона и бегущую навстречу Эш. Короткое замыкание в голове, порыв агрессии и ярости словно каменная облава рушится на Ларри. Какое, то неопределённое чувство несправедливости овладевает им. Будто по щелчку пальца он отключается и оглушённый неумением контролировать свое бешенство, бежит в сторону ребят. Удар кулаком и бедный Тревис уже лежит на свежескошенной траве. Он жалобно хватается руками за газон и пытается хотя бы приподняться, но из-за жалких попыток получает ещё один удар из-за чего на костяшках пальцев Ларри остаётся чужая кровь. Тревис откидывается головой назад и издаёт истошный звук от очередного столкновения с землёй. Эш в страхе хватается за футболку Джонсона и всеми силами пытается оттянуть его от Тревиса. Крики друзей, Сала, просьбы остановиться - их не было слышно, ничего не было слышно кроме звона в ушах. Перед глазами пелена, рукам пытаются помешать, но он всё равно наносит удары один за другим. К сожалению, осознание приходит лишь благодаря Фишеру, который собой перекрывает избитое тело Фелпса. А дальше ничего кроме толпы одноклассников, учителей, бегущих разрешить драку, директора, который что-то кричит. Ничто из этого не засело так сильно в памяти Ларри, нежели Фишер, стоявший напротив. Тогда он ничего не сказал, но даже через протез можно было рассмотреть его разочарованное выражение лица, где в глазах читались страх и боль. Джонсон впервые, кажется, видел Сала таким убитым, словно досталось ему, а не Тревису. И так и не смог сказать ему что-то в свое оправдание. С того момента они не общались. Но пустота никуда не делась. Джонсону нужен был второй шанс и время, чтобы объясниться. Правда всё, что он делал последнюю неделю после инцидента - это страдал. Из головы не выходила мысль о том, что он опять всё испортил. Исчезновение отца, напряжённые отношения с матерью, тюрьма для подростков, украденный велосипед, пропуски занятий в школе, а теперь ещё и потеря доверия у Фишера. Он винил себя во всей хуйне, что происходила в его жизни. Они говорили с Эш и Тоддом на эту тему, он просил у них прощения, спрашивал совета как исправить ситуацию, как вновь поговорить с Салли. Но все равно боялся. Трус. *** – Бля… Сал, я урод. Прости меня. Я не должен был. Всё что я делал... Я думал, что поступаю правильно. Но я должен был... Точнее... Я знал, что ты был против решения конфликта насилием. Я просто… бля... Слетел с катушек, был невменяемым...что-то в голове щёлкнуло...Бля, прости меня Сал. – Джонсон плачет, и чувствует как его рука сжимается под натиском чужой. Как же они нелепо себя чувствовали – это первый разговор, который состоялся спустя столько времени. И в этот момент Салли понимает, что этот диалог нужен был им обоим. Ведь отпускать Джонсона не хотелось, он тоже скучал, очень сильно надеялся услышать то, что услышал сейчас. – Чува-а-ак – голос надрывается, Фишер тянется к своему протезу и расстёгивает ремни на затылке – Дай свою руку - Сал берет ладонь Ларри и прикладывает её к своему лицу. Джонсон ощущает слёзы и нежно вытирает их, пытаясь подробнее нащупать черты лица. Но их нет, только выпирающие кости и глубокие шрамы, рубцы и шершавые раны украшают образ Сала Фишера. Ничего кроме деревьев вокруг и тусклого огонёчка вдали, что почти потух. Никого кроме скучающих друг по другу Салли и Ларри. Слёзы уже высохли, осталась только беззвучная тишина. Она сокращается, когда Джонсон признаётся Фишеру в любви и тянется к его губам. Обида рассеивается в воздухе и замерзшие пальцы Салли, касаются горячей шеи Джонсона. Телам приятно от прикосновений, они вновь сталкиваются и сплетают языки. Грубо и небрежно Ларри кусается, что заставляет Сала улыбнуться. Оголённые зубы сверкают в темноте под приглушённые причмокивания. Они очень жадные, когда дело касается друг друга. Голубоволосый привстаёт на носочки, руки запускает за чужую шею, немного повиснув на высоком Ларри. А тот немного опускается, чтобы было удобнее, пропуская свои руки под чёрный свитшот. Кости такие привлекательные, Джонсон просчитывает их и Фишер прогибаться отстраняясь от поцелуя – Мне очень хорошо с тобой, Ларри – и тут же возвращается к поцелую, в попытках дотянуться до его губ. А Ларри издевается, играет и почти не даёт себя поцеловать, но в конце сдаётся и отвечает взаимностью. Пьяный вечер, в который все недоразумения разрешились, а страхи превратились в прах. Джонсон стал смелее, а Салли научился прощать.