счастливая сигарета

«Juliet» — Cavetow «сигареты — золото, тащу их в Ломбард.» — Таная, потому что мы любим курить. «парни не плачут, они выходят на лестницу покурить», «сигарета — лучшее болеутоляющее. вместе с дымом выходит и грусть» — цитаты с какого-то сайта, потому что я люблю курить пиздец.

      потолок усеян мелкими трещинами. уилбур открыл для себя интересный факт: каждую из тонких линий-паутинок можно выучить наизусть примерно за пол дня. для этого всего-то требуется лежать и не моргать. хотя, может он и моргал, просто не помнит этого, но глаза подазрительно сухие.       честно говоря, последние несколько дней в целом прошли в какой-то прострации. мыслью за мыслью он погрузился на такое тёмное дно своей головы, что перестал думать вовсе.       это странно ощущалось. начиная от физического плана, когда всему организму словно расхотелось подавать признаки жизни. не хотелось ни есть, ни пить. в моральном плане это было… ещё тяжелее.       уилбур, под гнётом внутреннего критика-идеалиста, привык выжимать из себя больше, чем мог. всё из-за страха сделать не идеально и последующего осуждения. быть медийной персоной, о каждом шаге которой сообщается везде, где возможно, — сложно и местами отстойно. одна промашка, маленькая ошибка, половина балла, которой не хватило бы для отметки «идеально» и всё. всё над чем работал уилбур, всё чем дорожил последние несколько лет, ради чего не спал и вкладывал сил больше, чем получал отдачи, — это всё всегда висело на волоске. постоянно. и зависло только от уилбура.       это не может не создавать напряжение, так ведь?       приходилось делать лучше, чем «хорошо» в миллионы раз. на это нужны силы, а это не постоянный ресурс. особенно у уилбура, который едва ли мог распоряжаться возможностями правильно.       силы и энергия заканчивались и уилбур впадал в состояние эмоционального опустошения, апатии и хандры.       когда такое случалось раньше, это не было так страшно, потому что хватало одного — двух дней, чтобы восстановиться и вернуться в строй.       со временем этого стало мало. пропорционально времени, которое требуется на отдых, росла слишимость этого внутреннего мудака, который шептал «сколько можно отдыхать и ничего не делать? тебе нужно больше работать, ты и так почти ничего не делаешь, чем ты заслужил отдых?».       тревожность уилбура повысилась сначала от того, что он чувствует себя плохо, а потом ещё и от того, что он ничего не делал: ни для того, чтобы разобраться со своим состоянием, ни в общем.       и в голове всегда были мысли. они, в своеобразном броуновком движение, ударились о череп, вызывая изнутри зуд и желание вскрыть лоб, чтобы вынуть всё то гнилое, что есть внутри. вместо тепла мысли отдавали яд, который впитывался в мягкие ткани, кости и в кровь, откуда разносился по всему организму бракованными частичками.       иногда уилбур чувствовал себя одним большим сгустком яда, который от разливания удерживала тонкая плёнка кожи. а иногда он чувствовал себя одной зудящей точкой. так и хотелось выпрыгнуть из той же самой кожы, чтобы оголить скелет. может, ветер и вечный сквозняк могли бы выветрить яд. а может и нет.       а иногда бывало хуже, как сейчас. тогда затыкался даже критик-доёбщик. даже собственные истинные мысли покидали череп.       и оставалась только пустота. звенящая и давящая на виски. может, это не было сил думать, а может мозг настолько изъел сам себя, что больше не мог этого. это было хуже всего, потому что в такие моменты внешний мир, сплетённый из рассуждений, замечаний и реакций, тоже исчезал.       всё, яд, покидало голову уилбура и окутывало его, как в плотный кокон.       и он оставался наедине.       даже не сам с собой, а с ничем.       удерживали от этого маленькие полуавтоматические действия. если сил, чтобы подняться с кровати, совсем не было, то уилбур рассматривал потолок. каждая трещина была уже знакомой и посвоему родной. позже, когда всё не было настолько плохо, он начинал винить себя за то, что никак не может побелить потолок нормально, но это были такие мимолётные мысли, что он тут же забывал о них, отдавая предпочтения тревогам о более важных вещах, и вспоминал только когда взгляд снова натыкался на них.       в предыдущей съёмной квартире хотя бы были обои с узором. то было веселее, насколько это применимо в таких ситуациях. можно было следить за линиями-зигзагов, представляя, что это маршруты. мысленно можно было накладывать на карту и воображать какими были путешествия тех, чьи это тропы. это помогало отвлечься.       а тут были только однотонные стены и трещины наверху. они не напоминали пути, они напоминали паутину, намекая, что он уже влип и выбраться будет проблематично.       но так плохо было редко. то есть, раньше такое случалось редко. в последнее время уилбур выпадал всё чаще.       одно из спасений пришло совсем из неожиданной стороны. особенно иронично это становится, когда думать об уилбуре, который использует яд в качестве метафоры на своё состояние.       вдыхая никотин, который уже не иронично попадал в лёгкие, а от туда в кровь, становилось легче. это было не правильно — загоняться о саморазложении и одновременно курить, что само по себе делало всё хуже в несколько раз.       но сигареты единственное, что никогда не повышало и так зашкаливаюший уровень тревожности. наоборот, когда сплошное ничего или помехи из мыслей заслонял дым, сознание немного прояснялось и на секунды, а то и на минуту, становилось спокойнее.       на что у уилбура действительно всегда были силы — выйти на балкон и отыскать зажигалку. кончик сигареты красиво тлел, усеяный точками пепла. при вдохе огонёк загорался ярче и было в этом что-то похожее на самого уилбура. он воспалялся и загнивался, пока нарыв не лопался. сигарета загоралась и тлела пока не заканчивалась.       и всё по кругу.       и с приоткрытого окна даже тянуло холодом. это не было удивительно, всё-таки привычная вещь для этих стен, но в такие моменты это был особый ветерок.       промывающий кости и кровь.       уилбур посмотрел на пачку. почти пустая. может, ради своей «дозы» он даже сходит в магазин. растрёпанный и заношенной одежде. просто за новой пачкой. но пока в этом нет нужды. есть последняя, фильтром в низ опущенная, счастливая сигарета. он особо никогда не верил в это, но из разу в раз, открывая пачку, он переворачивал одну сигарету и загадывал одно и тоже желание.       быть счастливым.       уилбур не допускал других людей до этой части себя, которая ничего не делала, кроме того, чтобы валяться на кровати и вариться в собственной желчи. он старался быть идеальным, а не разбитым.       поэтому, только когда в ноздри ударяет немного горьковатый дым, а впрочем без разницы, потому что простуда мучила ни одну неделю и он плохо различал запахи, уилбур мог дать слабину. сигареты раслабляют, снижают бдительность, поэтому не задумываясь он заходить в месенджер и открывает самый важный диалог.       томми настрочил целую баладу, точнее по слову в отдельном сообщение. он рассказывал как у него дела, как он скучает и злится на то, что уилбур его игнорирует. для себя он подмечает, что странно быстро прошла неделя его выпада из мира. критик точно доебётся с криками, что он мог сделать так много всего за это время, но выбрал просто лежать и страдать.       но это будет позже.       сейчас уилбур едва улыбается, подрагивающими губами, которые обхватили фильтр. он не собирается сейчас отвечать томми, может просто даст знать, что жив. видеть знакомую манеру письма в любом случае приятно, пусть это просто сообщения.       уилбур, как не любил эту часть себя, так и не любил её показывать. если бы кто-то постучал в дверь, он бы даже не дёрнулся чтобы открыть её, но если бы была гарантия, что это кудрявый гремлин — он бы впустил его. конечно, уилбур не хотел бы, чтобы томми знал его с такой стороны, для томми хотелось быть особо идеальным. и тем не менее у этого парня была одна особенность: ему было невозможно отказать.       да и чего греха таить. уилбур просто хотел, чтобы томми был рядом. уткнуться бы ему в макушку лицом, глубоко вздохнуть и уснуть спокойно. и ещё проснуться бы перепутав конечности, слипшись. и днями на пролёт просто обнимать и вздыхать запах кожи.       может, уилбур в любом состоянии находил бы в себе силы не только покурить, но и чтобы сбегать в магазин за газировкой, или приготовить самый простой ужин, поверхносто убраться. может, он бы попытался, будь томми рядом.       будто почувствовав, что он нужен, томми пишет:       «я закрою глаза на твою провинность, если ты будешь милым и пригласишь меня потусить на выходных»       уилбур попытается.