Мой ангел

Парни приезжают в ремонтируемую квартиру вместе, оценить то, сколько ещё работы здесь предстоит сделать. — Ну кухня почти готова, — говорит Антон, осматривая её от пола и до потолка. Арс лишь кивает. — Может сейчас? Здесь, — предлагает Антон, сверкает глазками и утягивает Арсения в поцелуй, тут же его углубляя. — Ты уверен? — брюнет переспрашивает на всякий случай, разрывая страстный поцелуй. — Уверен, — Антон дрожал, все ещё не понимая, как судьба-злодейка могла сыграть с ним такую злую шутку. Арсений вовлекает парня в новый поцелуй, который с каждым мгновением всё развязней. Он прикусывает губу и чувствует металлический привкус на языке, — наслаждается им, на что Антон лишь шипит сквозь поцелуй. Руки тянутся к ремню на брюках, белоснежные крылья чуть мнутся, с демонической силой прижатые к стене. Антон не был уверен прав ли он в том, что сам тянет брюки с демона вниз и переходит поцелуями на его шею. Но желание было сильнее его неуверенности. Демон рычит, когда ангел прикусывает кожу на шее, тут же зализывая ранку. Он, Арсений, сжимает запястье парня резко, почти до хруста костей, не позволяя прикоснуться к своему достоинству руками. — На колени и ртом, — командует низким голосом хрипло. Шастун округляет глаза от такого. Смотрит на Арсения, а-ля: «И чего раскомандовался». Демон на это лишь сильнее сдавливает запястье, вжимая браслеты-цепочки в нежную кожу сильнее. Сверкает глазами и Антон от этого возбуждается ещё сильнее. Послушно встаёт на колени и берёт в рот твёрдый член, чувствуя солоноватый привкус смазки на языке. Послушно начинает постепенно двигать головой, обводит языком головку; проходится по каждой выпирающей венке и берет, как можно глубже, постанывает, пуская волну вибраций по члену, чем вызывает стон мужчины, больше похожий на рык. Пальцами перебирает яички, лишь изредка задевая их холодным металлом своих колец. Ангел набирает темп, все быстрее водит губами по члену, тщательнее старается работать языком, берет в рот почти до основания, едва не задыхаясь, но прекращать не собирается. По подбородку стекает слюна, глаза блестят и смотрят на лицо Арсения, подмечая, что когда он смотрит на него снизу вверх, тот кажется ещё более красивым и более властным. Арс стонет, чувствует, как тугой узел завязывается где-то внизу живота, сжимает пальцами пшеничные волосы, чувствуя приближение. Пара резких толчков в ангельский ротик и у брюнета цветные круги перед глазами вырисовываются, ноги подкашиваются и дрожь проходит по всему телу. Он с громким стоном изливается Антону в рот, тот давится и глотает все до капли, последний раз облизывая уздечку. Антон поднимается на затекших ногах, чувствует, как собственный стояк уже готов порвать ему брюки, упираясь в плотную ткань болезненно. Ему срочно необходимо кончить, только вот он не знает, как это будет, опыта подобного у Ангела ранее не было, ведь это же неправильно; порочно; грязно и как-то совсем не по-святому что ль. — Ты молодец, — у Арсения испарина на лбу, он всматривается в изумрудные глаза напротив и ухмыляется. Видит как зрачки почти перекрывают радужку глаз; видит, как туман возбуждения пеленой застилает взгляд; видит, как он хочет: хочет его, — Арсения. Демон целует парня, кладёт руку на стояк сквозь ткань брюк и сжимает, выбивая стон из груди. Ловит стон собственным языком, орудующим во рту Ангела. Проводит рукой вверх, затем резким движением расстегивает ширинку и требует от Антон стянуть с себя лишнюю ткань. — Выкинь нахуй, — рычит прям на ухо Арсений, когда Антон спрашивает, куда можно положить вещи. «Ебучие ангелы даже в такие моменты умудряются думать об аккуратности?!» — мелькает в голове Попова. Штаны вместе с боксерами летят в противоположный угол кухни, приземляются на пол с грохотом. Наверное стоило вытащить телефон из кармана предварительно, но сейчас всё равно, потому что длинный дьявольский язык, почти что змеиный, вырисовывает влажные узоры на шее, а рука медленно ведёт по члену вверх и вниз, то еле касаясь, то грубо сжимая. Антон стонет, ему непривычно, сердце бьётся так бешено, словно вот-вот выскочит из груди, низ живота постепенно начинает сводить сладкая истома и он начинает извиваться; хвататься рукой за стоящую рядом столешницу; впиваться короткими ногтями в Арсову спину и просто пытаться не упасть от того, как подкашиваются ноги. Антон жалобно скулит, когда брюнет резко прекращает манипуляции, чувствуя приближение Ангела. Арс самодовольно усмехается. Резко разворачивает блондина, облокачивая на столешницу, заводя его руки за спину и сжимая одной рукой тонкие запястья. Демон не сильно шлепает Антона по бледной заднице. Он выуживает тюбик смазки из кармана своей рубашки и выдавливает Антону на колечко ануса. Сначала Антон вздрагивает от прохладной смазки, соприкоснувшейся с разгоряченной кожей; затем вздрагивает вновь, но с тихим болезненным стоном, когда в него резко входит один палец. — Тише, тише, — шепчет Арсений, аккуратно двигаясь пальцем, давая парню привыкнуть к новым ощущениям. — Привыкнешь, потерпи чуть-чуть, — слишком нежно и заботливо говорит Арсений, добавляя второй палец внутрь. Антон чуть расслабляется после нежного обращения брюнета. Чувствует, как внутри него плавно двигаются пальцы, разводятся в разные стороны, подготавливая отверстие для кое-чего более глобального. Антон возбужден, Антон дрожит и едва ли стоит на совершенно ватных ногах. Низ живота тянет, член пульсирует все сильнее и вот наконец Арс находит необходимую точку, надавливая на неё пальцами. Тогда у Ангела искрятся глаза, с губ срывается сладострастный стон и желание ощутить в себе уже не пальцы. Антону и стыдно и хорошо одновременно. — Давай уже, — произносит нетерпеливо Антон, как только пальцы покидают тугую дырочку. Арсений кивает, выдавливает смазку на руку, размазывая затем по головке. Он входит резко, бесцеремонно, вызывая почти что крик. Сам же он выдыхает с облегчением, чувствуя, как член охватывает мягкое и нежное нутро; как мышцы вокруг пульсирует, даруя невероятные ощущения. Антона же пронзает резкая боль, он почти кричит, глаза слезятся. Он готов молиться днями и ночами лишь бы это прекратилось. Арсений в нем почти не двигается, даёт привыкнуть к его размеру и чувству наполненности внутри. Он оглаживает крылья своего ангела в надежде хоть немного смягчить его боль. Он начинает двигаться плавно лишь когда понимает, что Антон подпривык. — Быстрее, быстрее, — стонет Антон, когда боль уже отступает и наступает блаженное наслаждение. Арсений слушается его, быстро набирает темп, вбиваясь в парня, как можно глубже и стараясь не сбивать угол, — попадать именно в необходимый комок нервов, чтобы срывать всё более громкие стоны с любимых губ. Арсений кладёт руку на ангельский член, сжимает несильно и хватает лишь пары движений, чтобы Антон задрожал под ним, кончая: выплескивая белую сперму на пол и столешницу. Арсений кончил следом. Антон едва смог удержаться о столешницу, опираясь на неё всем телом. Ноги дрожали после столь бурного оргазма. Парень пытался восстановить дыхание, когда Арсений положил свою руку на его и наклонился к уху. — Я люблю тебя, мой Ангел, — шепчет тихо, ловит улыбку Антона взглядом и улыбается сам. — Я тебя тоже, мой дьяволенок, — произносит Антон, наконец вставая нормально и направляясь к своим выброшенным штанам. — И я рад, что мы это сделали, это нереально хорошо, — улыбается он. Они одеваются и собираются ехать к Антону домой, пока в их квартире ещё не сделан ремонт.