Запрещённый приём

Симон: "Если я прямо сейчас умру от скуки, ты готов нести по жизни это тяжкое бремя?" Сделав над собой неимоверное усилие воли, Вилли пытается, не растянутся в блаженной улыбке, перед десятью своими министрами. Совещание по Скайпу тянется уже второй час и его капризная прима совершенно не хочет с этим мириться. Вилли: "Это разобьёт мне сердце. Ты же знаешь" Печатает он одной рукой под столом и переводит взгляд на приступившего к своему докладу министра сельского хозяйства. Дверь в его кабинет бесшумно отворяется, впуская внутрь сначала самую очаровательную в мире кудрявую макушку, а следом его, не менее очаровательного обладателя. Симон затворяет за собой дверь и прислоняется к ней, чуть склонив голову на бок. Какого хрена он в одних домашних серых шортах... Это запрещенный приём. И этот чертёнок с ангельской мордашкой это прекрасно знает. Стоит там абсолютно довольный своим эффектным появлением. Вилли не может больше смотреть на экран своего компьютера, лишь краем уха слушая бубнеж докладчика. Этим он, конечно, не ограничится, что подтверждается практически сразу. По-кошачьи мягко Симон подходит к краю большого письменного стола, не отводя от Вилли блестящих морионовых глаз. Он с грациозной лёгкостью забирается на стол и садится прямо за монитором, слегка откинувшись назад. В мягком свете настольной лампы, его смуглая кожа будто сияет. Вилли знает, какая она на ощупь. И на вкус. Но этого всегда бывает не достаточно. Кончики его пальцев начинает приятно зудеть. Голос министра звучит, будто из самой далекой галактики. Вилли одним рывком захлопывает крышку ноутбука и стаскивает Симона на свои колени. - Ты что хочешь, чтобы меня выперли из дворца, м? - Только если вместе со мной, - шепчет на ухо Симон, обдавая горячим дыханием изгиб шеи. Вилли берет его лицо в свои руки и говорит, целуя: - Я согласен. Симон, изящно и медленно откидывается на поверхность стола. Вилли проводит кончиками пальцев по линии солнечного сплетения. Кто-нибудь ответит мне за каким хреном это создание, будто сошедшее со страниц восточных сказок, сейчас здесь. в Швеции. На моём собственном столе, выглядя как чёртово совершенство. Вилли оставляет на гладкой терракотовой коже его живота несколько мокрых поцелуев. В ту же секунду громкий полный наслаждения стон разносится по просторному кабинету. Вилли слышит, как за дверью его вездесущий личный охранник что-то роняет на пол. Сюда сунуться, они не посмеют, на остальное плевать. - Ещё Симон получает порцию новых поцелуев, изящно выгибаясь в спине. На пол летят какие-то папки с документами, подставка с ручками и карандашами. С такой же кошачьей легкостью он поднимается обратно, сжигая Вилли горящим желанием взглядом. Не дав ему опомниться, Симон ловко разворачивается на его коленях, прижимаясь к нему спиной. Поворачивает голову, прося новых и новых поцелуев. Которые тут же получает. Руки Вилли блуждают по его сильным бёдрам, заходя далеко за границу мягких шорт. Его любимый мальчик изнывает в сладком беспамятстве. Кудряшки чуть взмокли и прилипли к вискам. Вилли отставляет в этом вкусном месте поцелуй. И парочку на затылке, где кожа всегда по-детски мягкая и тёплая. Вилли наслаждается сбившимся дыханием вперемешку с самыми сладкими стонами на свете. Наслаждается полуоткрытыми влажными губами. Наслаждается отчаянными, почти жадными рывками навстречу его ласкающей руке. Вилли чувствует, что мышцы плеч уже безжалостно затекли, но продолжает плавные движения. Симон резко откидывается на его плечо, почти вдавив в обивку мягкого кресла. Он весь мелко дрожит. Вилли мягко обвивает его руками поперёк живота. Симон не открывает глаз, на его лице блуждает мечтательная полная удовлетворения улыбка. Я всегда буду не достаточно хорош для тебя. Я всегда буду испытывать этот мерзкий липкий страх потерять тебя снова. Но сейчас ты здесь. Такой потрясающе-восхитительный, что сердце буквально разрывается. Извиваешься в моих руках, заставляя гореть, гореть. Я готов разнести в клочья тупоголовую башку Августа, послать к чертям весь королевский двор. Я даже отпустил тебя однажды, искренне пожелав счастья, хотя тотчас буквально начал умирать. Люблю тебя.Люблю. И это исцеляет. Я чувствую себя таким живым, что горы сверну, чтобы слышать твой голос вечно.