В кастрюле сваренное сердце

Холодильник опустел, Коты уснули в банке

Дом освещало яркое солнце. Просыпались самые заядлые сони. Дома у Чанбина всегда было слишком громко: кипел компот, шумел миксер, шуршали и гремели фантики, неприятно гудел холодильник и пара котов шипели под скатертью. Наверное прошло несколько лет с момента, когда Чанбин обещал вывести всех кошек из дома, но пушистые смотрелись слишком по родному прятавшись в банке или пробуя компот на вкус окунаясь в кастрюлю. Утро сегодня выдалось действительно многообещающим. С пробуждением Чанбина просыпаются и раздражительные звуки. Парень с обильным зевком поставил чайник на газовую плиту. Огонь загорелся и Бин довольный собой пошел к большому шкафу в котором таил все вкусности (вафли поросшие плесенью не в счет). В нос переодически ударял резкий запах арбуза, ещё несколько месяцев назад Чанбин запихнул его в миксер. Разлетевшиеся по всему дому кусочки так и не были убраны. За углами прятались тараканы и начинала доходить тухлятина. В побитое стекло постучали. Босыми ногами прошёлся по полу и выглянул в окно. Один парень с которым он точно никогда не откажется провести время. Светлая макушка ярко светила, совсем как солнце. Чанбин открыл окно немного сбивая знакомого. — Бинни, у тебя вкусно пахнет — нос поморщил, принюхиваясь — готовишь что-нибудь вкусненькое? Чанбин самодовольно улыбнулся, любил неожиданные комплименты. — купил новый освежитель воздуха — сам вдохнул глубже — пахнет морем. — скорее летом. Феликс совсем напоминал кота. Если бы не длинные ноги и не столы в доме Чанбина, Феликс бы приходил к нему через окно. Часто он зарывался в скатерть и пальцем обводил пятна от компота. Однажды, когда Чанбин уселся на смородину которая любезно упала на новую подушку он замочил её в огромном тазе из ягод. Цвет был чудесней обычного серого. Дом насквозь пропах летом. Феликс вошёл через дверь, разулся. Ходить босым здесь одно удовольствие. Парень головой мотал во все стороны, оглядывал стены, потолок и самодельную люстру. Чанбин пыхтел над ней несколько месяцев, чтобы ни у кого не было похожей. — ой, Бинни, у тебя оленьи рога в пакете На полу почти у двери стоял громадный пакет, таких Феликс ещё не видел. — собираешься варить зелье? — не практикую зельеваренье. Чанбин взял чайник и полез на полку. Старые шкафчики скрипели, а нарисованные на них оранжевые цветы сыпались. На небольшой кружке красовалась пчела. — чай? — чай. Кипяток разлился по кружкам. Феликс ухватил самую яркую из богатой коллекции парня, на ней злился небольшой цыплёнок. Чанбину досталась пчела. — Как поживает Банчан? Феликс сделал большой глоток и от теплоты прикрыл глаза. Стоило пить холодную газировку. — ловит что-то, грызёт кукурузу и бьёт крапиву. — крапиву? — ага, вчера с речки шли, все ноги искусала Феликс выставил обе ноги и повыше задёрнул штаны. Кожа красная и в цветных пластырях. — он придёт? — я подумаю Феликс загадочно улыбнулся. Чан шел за ним по пятам и иногда походил на цветок тянущийся за солнцем. Чанбин притащил из холодильника недавно сваренное варенье. Клубничное с огромными такими ягодами которые походили больше на сердце. Феликс свернулся клубком с парой котов. С улицы приятно дул ветер, жучки липли к занавескам и пчёлы строили улей под крышей старого дома. На ещё одной полке в доме стояли цветные книги. На переплёте были золотые цветы и узоры каких не нарисует ни одна рука. Чанбин находил их в старых ящиках на чердаке и получал в подарок от стариков. Сам не читал, но обожал их особый, древний вид. На улице потихоньку брёл Чан. И впрямь цветок, идёт к своему солнцу. Прошёл небольшой сад с цветами разных-разных пород и скромный недокрашеный забор. Банчан будто чувствовал, что Феликс мирно сопит под столом. На носочках пробрался на кухню, холодильник гудел. — чего это у тебя? — Чанбин не скромно ткнул в сжатый кулак. — одуванчиковые серьги. Глаза загорелись. Оба парня свалились на пол. Из руки выпали пару стебельков от одуванчиков. Чанбин ухватился за кружку с водой. Чан пальцами умело разделил стебель и окунул в воду, подождал. Зелень закрутилась в кудряшки и Банчан вытащил повесив на ухо Бину. — на кого я похож? — он состроил смешнявую улыбку и выставил ухо вперёд. — на лесную, добрую-добрую фею. Это был сонный голос Феликса, никто бы не назвал Чанбина чем-то маленьким и хрупким кроме него. Со стороны Чана послышался добрый смех. Он закрутил ещё пару стебельков и завесил ими уши Феликса. Парень смеялся и целовал его руки. Любил. Феликс поднялся на локтях и тепло-тепло поцеловал Чана в щёку. Остался тёплый след. Чанбин с улыбкой глядел и смеялся. На улице солнце сжигало. Речка бурлила и на мосту рыбак в очередной раз вытаскивал рыбу. Коты на подоконике грели животы и переодически лизали щёки друг другу, прикрывая глаза. Пахло мужским одеколоном, освежителем воздуха с запахом моря, тухлым арбузом и летом. Всем тем, чем любил поливать свой дом Чанбин. На плите кипел ещё один компот, который позже парень спрячет в холодильник, но перед этим пропитает клубникой весь дом. Чан и Феликс клялись в вечной любви. Не врали. Бин повесил вторую одуванчиковую серьгу. — чай? — чай. А стоило пить холодную газировку, в такое-то тёплое лето.