причины любить

      — лиза…? можно войти? — знакомый девушке голос с отнюдь не присущими ему нотками растерянности доносится из-за двери, прежде чем оттуда же выглядывает молодой белобрысый парень — заранее знает, что его впустят, но блюдёт формальности. нельзя же портить отношения со старостой…       та лишь молча кивает, отодвигаясь от стола и вкладывая в книгу, которой была на вид так увлечена, закладку. не сказать, что у нее есть хоть маломальское желание сейчас решать чьи-то проблемы — а, судя по встревоженному виду товарища, проблема точно есть. однако есть и одна пикантная тема, на предмет которой этому несчастному парню и поговорить особо не с кем, кроме самой лизы, так что куда уж тут денешься.       — чего морда-то такая кислая? — скучающе и без лишних любезностей спрашивает девушка. обычно из них двоих именно кавех прямой как палка, так что она решает его встряхнуть. может так диалог пойдёт легче.       — в деканате знают, как ты со студентами общаешься? — выпятив нижнюю губу, канючит парень.       — не кривляйся, — предупреждает лиза строгим тоном, но в конце концов играючи подмигивает. — или не буду твои душевные терзания слушать.       — с чего ты взяла, что я тут поэтому? — причина визита, безусловно, была в этом, однако из уст лизы это прозвучало настолько жалко, что кавеху даже стало за себя стыдно. на пару секунд.       — хайтам от родных вернулся, — пожимает плечами его подруга. — а я не помню ни одного раза, чтобы он возвращался от них в адеквате. ну, с твоих слов.       — и почему ты помнишь все, о чем я говорю? — с искренним непониманием спрашивает парень. но стоит отметить, ему это льстит, ведь окружающие в большинстве своем считают его тем еще пустомелей и всегда выражают сочувствие вдумчивому и, в основном, говорящему только по делу аль-хайтаму, которому «посчастливилось» быть заселенным в одну с ним комнату.       — вероятно, потому что ты мой друг и мне не все равно. или потому что мне близки твои проблемы. ты уверен, что хочешь поговорить именно об этом? — девушка заламывает бровь уже совсем неодобрительно, так что лучше бы кавеху не тянуть кота за причинное место.       конечно, сходу ничего сказать он так и не смог. пришлось соображать на ходу:       — ладно… я, знаешь, конечно я понимаю… мы не так давно вместе и все такое, он никогда не рассказывал, что там с его родней и почему для него это настолько болезненная тема, но все те разы, что он ездил к семье… по возвращении наши отношения будто откатывались на несколько этапов назад, он становился закрытым и плевался ядом на все мои попытки его расшевелить и поднять настроение, — парень явно не договорил, но у лизы уже родилась мысль, так что он предпочел дать ей возможность высказаться и замолчать.       — тебе не приходило в голову, что ему может быть и не нужно поднимать настроение, а просто поддержать, поговорить, побыть рядом? я знаю, тяжело видеть, что твой любимый человек подавлен, однако видится мне, что будет лучше, если ты разделишь с ним это, чем будешь тормошить без того неспокойную душу, — лиза замечает, как у кавеха опускаются плечи — она знает, тот чувствует себя глупым и неправым, и в знак поддержки приобнимает по-дружески. — у нас тоже так было. у джинн очень ответственная работа, и зачастую она отнимала настолько много энергии, что у нее не было моральных сил даже элементарно улыбнуться. это… ранит, да, от этого состояния хочется избавиться, но знаешь, когда однажды я приехала на каникулы в родной город, она проплакала от усталости целый вечер, а я просто обнимала ее и говорила, что горжусь ей и она справится, это сработало гораздо лучше — утром она, конечно, все еще была чуть помятой, но гораздо более расслабленной, ласковой и благодарной. порой участь партнера заключается в том, чтобы просто вселить уверенность в завтрашнем дне и своих силах, в том, что все будет хорошо, даже если ты сам не уверен, что так и будет. пока вы вместе, это не может стать глобальной проблемой.       искренняя улыбка лизы растопила взволнованное сердце кавеха, и он уже был готов рвануть и попользовать полученный совет, казавшийся очень даже содержательным, только вот была одна проблема.       — я бы с радостью попробовал вести себя так, но тут так вышло, — признаться оказалось несколько более стыдно и обидно, чем он рассчитывал. — он сказал мне уйти. я просто сел с ним рядом, в надежде узнать, как все прошло, но он даже не повернулся. «оставь меня одного», и все тут.       — балбес, — трет переносицу девушка, ловя на себе возмущенный взгляд кипящего от недовольства кавеха. — да не ты балбес, он балбес. и вообще, почему ты ушёл? это так-то ваша общая комната.       — разве я не проявляю заботу таким образом?       — возможно, но с его стороны, мне кажется, это наглость.

***

      кавеху непривычно стучать в их общую комнату — черт возьми, он не делал этого буквально никогда за почти что три года, что они находятся в статусе соседей. но сейчас ему кажется, что сделать это будет правильно. он, однако, не слышит никакой реакции, и, прождав минут двадцать, все же входит внутрь.       его встречает следующая картина: хайтам сидит на постели ровно в той же позе, в которой кавех его оставил, и даже смотрит, кажется, в ту же точку, а лицо его выглядит так, будто он на грани от того, чтобы пустить слезу (либо уже пустил несколько, но кавех не будет об этом спрашивать, чтобы не задеть чужое самолюбие).       будет честно сказать, что он не знает, как действовать правильно, и именно поэтому действует по наитию, что называется, как подскажет сердце.       — хайтам, — зовет тихим, вкрадчивым голосом, и взгляд названного оказывается прямо на уровне рубиновых глаз. для кавеха это уже достижение. — с возвращением.       невинно, осторожно и с теплой улыбкой на губах. он старается сокращать дистанцию, плавными, но крупными шагами приближаясь для того, чтобы положить руку на напряженное плечо и почувствовать, как под ненавязчивым поглаживанием мышцы обмякают.       хайтаму удивительно такое поведение вечно шумного и дотошного кавеха, и он не может скрыть надежды во взгляде, вероятно впервые он чувствовал себя настолько растерянным, и он, разумеется, знал, что это видно со стороны. кавех находил это уникальным зрелищем.       — ты сам не свой, — легкий кивок в ответ, мол, так и есть, и хайтам притягивает партнера ближе, чтобы голову прислонить к животу и обнять за талию — самый детский, самый милый жест из тех, что можно было бы ожидать от человека, погрязшего в демонстрации собственной озлобленности и нелюдимости.       — лиза сказала, что я идиот, — кавех чувствует смешок даже через одежду, — в общем-то она сказала не совсем так, но я не удивлён тому, что тебя это забавляет. так или иначе, я был неправ.       — не понимаю, что на тебя нашло, но меня это настораживает, правда, — басит охрипший от долгого молчания голос. недоверие проскальзывает в его словах, и оно то ли понимающе-шутливое, то ли привычно пренебрежительное, но кавеха это цепляет, как нечто сказанное абсолютно искренне.       — это на меня что-то нашло? — он немного отстраняется, чтобы обратить на себя внимание, вновь спровоцировать столкновение взглядов. — а за собой ты ничего необычного не замечаешь? или это окей — после каждого визита к родственникам устраивать мне концерты, даже не объяснив, в чем проблема?       — так ты не спрашивал, — абсолютно логичное замечание. как всегда, в духе хайтама. — откуда мне знать, что тебе не все равно, или что у тебя есть желание, чтобы я поделился чем-то настолько личным.       — да ты спятил! — не сдерживается, вскипает. и как этот умник не может понять очевидных вещей? — мы три года, как соседи, и полгода из них партнеры! знаешь, что это значит? мне не может быть все равно, не интересно и все такое. я чувствую, что из кожи вон готов вылезти, лишь бы не видеть тебя расстроенным. и это не потому, что меня это раздражает, а потому что я испытываю тревогу за твое состояние. мне не все равно.       и все же откровенность и отсутствие словесного фильтра порой бывают полезны.       — я не знаю, что сказать. видимо, я все еще не понял специфику… взаимоотношений такого типа, — кавеху посчастливилось узреть редкую картину — на острых скулах проступил бледный румянец, но хайтам упрямо не хотел отводить глаза, будто бы проиграет, если сделает это. — я осознаю, я действительно веду себя иррационально. но я лишь пытаюсь сохранять спокойствие. я не игнорирую тебя. и я правда не хочу злиться на твои попытки помочь, но, как не досадно, я человек, а значит не обделен эмоциями.       — расскажи, — кавех окончательно покидает объятия и садится на постель по левую руку от партнера. ладонь его ненавязчиво ложится на чужое колено, чтобы выразить поддержку. — что происходит у тебя дома, что так сильно травит тебе жизнь?       — все просто, и, выражаясь твоим языком, сопливо, — поддавшись попыткам парня его расслабить и создать максимально комфортный климат, хайтам, неожиданно для себя, приваливается головой на чужое плечо, краем уха слыша замирающее от удивления дыхание собеседника. — для родни разочарование, бестолочь, которая использует мозги не по назначению. представь себе, какой позор, что вместо востребованных и денежных юриспруденции с экономикой, я выбрал философский, тем самым сразу же лишил себя будущего. и представь себе, каждый раз, когда мама говорит с сестрой о ее будущей профессии, она говорит что-то вроде «только не расстраивай маму, как твой братец», а в разговоре со знакомыми она затрагивает тему моего образования так часто, что, кажется, в моем родном городе уже каждая собака знает меня, как «того недоделанного философа».       — никогда бы не подумал, что тебя может ранить подобное, ты не похож на неженку, — губы коснулись пепельной макушки, выражая привязанность самым трогательным образом, и он продолжил: — так почему не прекратишь с ними общаться? твои публикации уже как год тебя кормят, а значит поводов пытаться сохранить отношения, которые кошмарят твои нервы, вероятно, нет…       — было бы здорово, если бы все было так просто. однако я согласен с тобой, это было бы логично, но вернемся к тому, что я все еще человек, способный чувствовать, — если честно, хайтаму кажется, что он сказал уже и так слишком много, но ему так приятно внимание кавеха, его абсолютная серьезность в важный момент, что он не видит причин недоговаривать о чем-то. — видишь ли, с самого детства я был умничкой и гордостью с неиссякаемой тягой к знаниям во всех областях, родня всегда радовалась моим достижениям, и это было чертовски приятно, и… на этом все. для них существовали и существуют только мои достижения, и я это понимаю, но все еще торгуюсь. надо подождать, пока не разочаруюсь окончательно, может, тогда получится что-то с этим сделать.       — хайтам. я считаю, что ты очень талантливый, и ты явно на своем месте, — искры в глазах кавеха слишком яркие, чтобы им не поверить, так и не скажешь, какой стыд и смущение ему пришлось преодолеть, чтобы это выдать. в любой иной момент даже сам парень счел бы такие признания неприемлемо громкими, чтобы сказать вслух. — но я люблю тебя не за это. вернее, не только за это.       выражение лица полностью выражает то, насколько хайтам обескуражен. даже губы замерли в приоткрытом состоянии, но ему, на самом деле, ничего не хотелось сказать. только спросить.       — а… за что? — его голос не звучал так неуверенно еще никогда прежде, но то, что он услышит в ответ на свой вопрос, было, возможно, главной информацией, которую он получит в жизни. никто никогда не говорил, что любит его. и за что любит.       — за что? — хитро ухмыляется кавех, переспрашивая. хайтаму приходится привстать с плеча, на котором лежать было очень уютно, чтобы ним смогли провести нужную манипуляцию — уложить теплую ладонь на щеку, а губами приблизиться к уху, чтобы почти касаться чувствительной кожи, пока он будет говорить. — давай расскажу. например, за твой теплый взгляд, который становится таковым, только когда ты смотришь на объект обожания. за твое умение говорить не только умные, но и чертовски красивые вещи, которые пускают мурашки по коже. я люблю это сильное тело, которое тает в моих руках и становится охочим до ласки. я люблю тебя за то, как тебя меняют внимание и ласка.       в ответ можно услышать лишь взволнованный вздох, а на плечах почувствовать руки, отчаянно за них цепляющиеся. не открывая глаз, хайтам ищет прикосновения к губам, но прежде чем получить, он слышит колкое замечание: «да, да. именно об этом я и говорил».       «спасибо» тонет в поцелуе, и слова перестают быть пригодным языком для их общения, тот становится куда откровеннее: горячие прикосновения к самым чувствительным местам и непрерывные вздохи-стоны.       «хочу тебя» — даже не просяще, а жалко умоляюще, и хайтам падает на постель: хорошо, что из положения сидя это легко сделать. кавех тут же нависает над ним, лишает одежды столь же быстро, сколько незаметно, и вот уже касается оголенной кожи, горячей и чувствительной, словно все тело — один лишь оголенный нерв. разве можно было себе представить, что хайтам может быть таким?       таким голодным до ласки, до слов любви, до любого проявления внимания.       кавех думает, что хорошо, что в соседней от них комнате никто не живет — хайтам просит быть ближе, глубже и сильнее, и делает это чертовски громко, а ему бы не хотелось делиться тем, что предназначено только для него.       они были более, чем совместимы в сексе — что по темпераменту, что чисто физически, так что пик наслаждения для обоих приблизился ожидаемо скоро. о, как гнуло в предоргазменных судорогах крепко сложенное тело — утонченный вкус будущего архитектора ликовал, и комплименты с распухших от поцелуев губ срывались будто между делом. «красивый, восхитительный, самый лучший».       кавех не покидает чужое тело сразу же — не по собственному желанию, а после трогательного «останься». ему это, надо сказать, прельстило. хайтам, разнеженный и ласковый, поддавался изящным рукам архитектора, когда тонкие пальцы поправляли серебряные вихры и самым нежным образом гладили все еще розовые щеки.       — иногда с тобой не так уж и сложно разговаривать, — беззлобно, с улыбкой резюмирует кавех, когда старается улечься на чужую грудь. — как себя чувствуешь?       — я люблю тебя, — и подтверждает поцелуем в макушку. — кажется, сильнее, чем думал.       не то, чтобы это отвечало на вопрос, но было просто очаровательно, и кавех принял этот ответ. все же, подобное редко услышишь от такого сноба.