Маячок

— Мы ещё не закончили! Фелиса зажмурилась до белых кругов перед глазами и медленно выдохнула через рот, чувствуя напряжение в затылке, которое выплёскивалось наружу и звенело в воздухе между ней и Северусом. От его взгляда свербело между лопатками, и Фелиса, даже не разворачиваясь, могла представить устремлённые на неё глаза, наполненные страхом и отчаянием. Было правильнее обернуться и сделать всё, чтобы их разговор окончился на хорошей ноте, но губы начинали дрожать лишь от одной мысли о том, чтобы сказать хоть слово. Ком в горле душил не хуже удавки на шее, и всё, чего ей хотелось, — это сбежать. Потянуть на себя дверную ручку, быстрым шагом добраться до коридора подземелья и бежать, пока в разгорячённое лицо не ударит суровый ноябрьский ветер. Но Северус этого не заслуживал. Не заслуживал остаться без ответа, когда всё трещало по швам. Не заслуживал быть втянутым в её семейные дела. Он достоин большего. Фелиса должна развернуться и сказать хоть что-то. Дать объяснение или очередное обещание, которое придется нарушить. Она должна остаться и заверить Северуса, что их отношениям ничего не угрожает и что вместе они обязательно со всем разберутся, как только сумеют взять себя в руки. Должна, но могла сказать лишь одно: — Нам нужно взять паузу и успокоиться. Фелиса не нашла в себе силы остаться. Не нашла силы, чтобы посмотреть в глаза Северуса перед уходом, ведь ей с лихвой было достаточно его мыслей, которые летели в спину подобно ножам. Она не могла провести в его оглушающем монологе и десяти секунд, чтобы не сойти с ума от чувства вины, разъедающего разум. — Ты не можешь просто взять и уйти! Слова парализовали на мгновение, и всё внутри сжалось от невыносимой тоски, ведь Северус и в самом деле считал, что это ещё не конец. Что Фелиса передумает и согласится продолжить заведомо бессмысленный диалог, который приведет к очередной ссоре, наполненной криками и слезами. Дверь бесшумно закрылась за ней, отрезая нить мыслей, проникающих в разум. Шаг за шагом она удалялась от Северуса, и сознание будто прояснялось, стоило только избавиться от гула его мыслей. Да, перед глазами всё ещё маячили сцены недавнего разговора, резко превратившегося в жаркий спор, но сейчас Фелиса хотя бы могла думать. Как я допустила это? Как я позволила Юджину всё испортить? Хотелось сию же минуту сменить шаг на бег и ворваться в покои Юджина. Хотелось выплеснуть на него всю злость, что бурлила внутри, встряхнуть его, потребовать объяснений и извинений за то, что он сунул нос не в своё дело. Фелиса кричала бы долго и вдохновенно, пока от ярости не осталась бы гудящая тишина. Но она не пошла к Юджину. Усилием воли заставила себя выйти на улицу, чтобы остудить тело и разум, возвела глаза к небу, с которого накрапывал мелкий колючий дождь. К ночи совсем похолодает, и капли превратятся в снежинки, что усеют белым ковром промёрзлую землю, а утром снег растает и под ногами вновь будет хлюпающая грязь. Фелиса не сдержала нервного смешка. Ей казалось, что всё под контролем. Что их отношения с Северусом вне угрозы, пока она тщательно оберегает свои секреты. Их отношения могли быть безопасным оазисом среди зыбучих песков, чертовым маяком в бушующих морских водах. Фелиса хотела отделить их от всего, что свалилось на плечи, чтобы у неё было место, где можно выдохнуть и набираться сил. У меня почти получилось! Почти! Ещё утром всё было хорошо, несмотря на то, в каком побитом состоянии Фелиса вчера вернулась от Регулуса. Рядом с Северусом ей было спокойно и тепло, словно все проблемы извне разбивались о невидимый щит. Ей нужно это безопасное пространство, в котором можно быть восемнадцатилетней девушкой, мечтающей о большой любви. Фелиса прикрыла глаза и открыла рот, жадно вдыхая холодный воздух. Острые капли впивались в кожу, попадали на язык, стекали за воротник и нещадно мочили волосы, что паклями липли к влажным щекам. Она хотела плакать, но не могла проронить ни слезинки, несмотря на то, что от горя сдавливало грудь. Потому что знала, что это не выход. Знала, что единственный человек, на которого стоило злиться, сейчас бессмысленно мок под дождем. Что Юджин виновен лишь в том, что разбил её щит раньше времени и так чертовски не вовремя обрушил на Северуса часть правды. «А когда настало бы «"вовремя"?» — спросила она себя. Когда настал бы подходящий момент, чтобы Северус узнал правду? Фелиса знала, что такой момент не наступил бы и что всё рано или поздно подошло бы к неминуемой кульминации. Она не хотела верить в то, что иллюзия разрушится, что судьба поставит её перед выбором. Выбор. Вновь чертов выбор. У неё был выбор ранее: молчать или сказать правду. Фелиса предпочла первый вариант, но правда вскрылась. Обрушилась, как лавина, которая сбила с ног, накрыла плотной шапкой снега и лишила кислорода. Теперь Северус знает, что она по уши увязла в семейных проблемах, и не сможет держаться в стороне. Вся ложь во благо обернулась против неё и явила на свет самые страшные опасения: Северус оказался под ударом. Выбор. Сейчас перед Фелисой стоял новый выбор: принять помощь Северуса, захлопнув позади него дверь нерушимой клетки, или отпустить на свободу, пока ситуация не стала критической. Казалось, что выбор очевиден: если любишь — отпусти. Дай человеку свободу, чтобы он был как можно дальше от эпицентра взрыва. Защити его всеми возможными способами. Уйди. Фелиса провела пальцами по мокрому от дождя лицу и смахнула в стороны влажные пряди волос. Прикусила губу, чувствуя, как та вновь начала мелко дрожать - не то от переизбытка чувств, не то от холода. Невидящий взгляд устремился вдаль, где от ветра гнулись верхушки деревьев Запретного леса. Как мне выбрать из двух заведомо неверных вариантов? Подбородок с некой покорностью опустился, взгляд устремился вниз. Фелиса смотрела в лужу под ногами, в которой отражались огни Хогвартса. Капли дождя разбивали отблески окошек и покрывали рябью поверхность воды, пока чей-то силуэт не заслонил свет. Фелиса даже могла не оборачиваться. — Хочешь добить меня? — предположила она, и ладони на автомате сжались в кулаки, спрятавшись под длинными рукавами мантии. — Ты не ответила ему на письмо утром. — Юджин встал слева от неё, пустив по луже новую рябь, и Фелиса с раздражением отвела взгляд, вновь устремив его в сторону Запретного леса. — Забини не станет долго ждать и заявится в Хогвартс, если будешь воротить нос. Её губы недовольно сжались. Письмо от Забини и в самом деле пришло во время завтрака, напрочь лишив аппетита. К горлу подобрался ком, стоило ей увидеть на конверте фамильный герб, поэтому она отодвинула чашку с недопитым чаем и как завороженная принялась вскрывать плотную бумагу ножом для масла. Послание внутри было немногословным, да и в целом не требовало ответа, так как Забини не спрашивал, а давал указания. В воскресенье жду тебя дома в полдень. Фелиса знала, что Забини не пойдёт на уступки и в случае неявки обязательно примет меры наказания, поэтому заранее смирилась с проигрышем. На кону стоял их договор о дальнейшем сотрудничестве, поэтому нужно было как следует подготовиться, однако Фелиса решила хоть немного разгрузить голову перед моральной экзекуцией и провести субботний день с Северусом. Устроить ему завтрак в гостиной, запереться в спальне, говорить обо всём на свете. Её план работал ровно до обеда, пока Юджин не украл у них время на счастье. — Папочка требовал визита, а не интересовался моими делами, поэтому не было нужды отправлять ответ, — сухо известила Фелиса. — Завтра к полудню мы должны быть в поместье. — Завтра в полдень. — Юджин хмыкнул, и Фелиса боковым зрением заметила, как его голова повернулась к ней. — И когда ты хотела сообщить мне о своих планах? — А что? — Фелиса повернула голову вбок, и их одинаково настороженные взгляды пересеклись. — Я бы испортила твои планы, если бы сказала обо всём завтра утром? Как ты, змееныш, испортил мои планы на день, когда решил поговорить с Северусом после обеда. — Нет, если дело касается плана. Я умею ставить приоритеты. Фелиса угрожающе прищурила глаза, ведь издевка в словах Юджина была предельно ясна — она не умела ставить приоритеты, поэтому ему пришлось вмешаться. Северус плохо знал Бруно, поэтому сделал ложный вывод после их разговора, а для Фелисы всё стало кристально ясно с первой же минуты. Бруно считали, что Северус не более чем балласт, поэтому решили избавить Фелису от ненужной привязанности её же руками. Бруно знали, каким будет выбор Фелисы. — Ты совсем не боишься меня, Юджин? Он с вызовом вздёрнул бровь и широко улыбнулся. — Если бы ты не попросила Люсьен избавить тебя от воспоминаний и росла с былыми устоями, вместо того чтобы строить из себя неженку, то я бы задумался над ответом. Сейчас я не вижу перед собой чудовища, которого мне стоит бояться. Юджин резал по живому без ножа второй раз за день. Правда в его словах была обезоруживающей, ведь Фелиса и в самом деле от многого отказалась, когда решила избавиться от части воспоминаний. Её бросало в холод от одной только мысли о том, какой она была раньше и на что была готова, лишь бы помочь семье. Казалось, что в ребёнке не могло быть места такой всепоглощающей жестокости, однако теперь Фелиса знала наверняка: в ней жестокости хватало на троих. Было страшно представить, как сложилась бы её судьба, если бы Люсьен не применила роковой Обливиэйт, поэтому Юджин ничуть не кривил душой. Нынешняя Фелиса не представляла угрозы для него. Пока что. — Как самонадеянно. Фелиса развернулась и быстрым шагом направилась в замок, решив, что на сегодня прогулка, как и разговор с Юджином, подошли к концу. Хотелось оставить за собой последнее слово, чтобы он задумался, стоит ли в следующий раз исподтишка вмешиваться в её жизнь. Бруно лишь предполагали, что за последние годы она утратила былую жестокость и размякла, но обстояли ли дела так в действительности, не знала даже сама Фелиса. Что-то в ней определенно надломилось, когда Люсьен вернула воспоминания. Фелиса решила отстраниться от всех, поэтому остаток вечера провела на кровати за закрытым пологом. Она лежала поверх покрывала, скрестив руки на груди, и смотрела перед собой невидящим взглядом, прокручивая в голове то минувший разговор с Юджином, то грядущий с Забини, то ссору с Северусом. Как она ни пыталась отстраниться, их крики звучали в голове, не давая сосредоточиться на обдумывании пунктов договора с Гаспаром. Выбор, который ей предстояло сделать, был не менее важен, чем сделка с Забини, ведь её решение повлечёт последствия во всех сферах жизни. Каждая из альтернативных реальностей пугала и вводила в уныние, и Фелиса начинала злиться на себя за слабость. Северус действительно был её слабым местом. Как бы ни было тяжело сосредоточиться на деле, утром у Фелисы был готов план действий. Она даже успела выспаться за пять часов, которые удалось урвать этой плодотворной на решения ночью. Фелиса привела себя в порядок, отправилась на завтрак в компании Натали, активно избегала взглядов от стола преподавателей, и вновь спряталась в комнате до самого отправления в поместье Забини. Разговор с Северусом мог подождать до вечера. — Ты готова к встрече с Забини? Они шли рука об руку по лужайке к воротам школы, чтобы трансгрессировать в поместье, и Юджин первый нарушил молчание. Фелиса даже думала оставить его без ответа, чтобы придерживаться установленного правила, однако язвительный вопрос вертелся на кончике языка. — Боишься? Юджин ожидаемо издал короткий смешок, мысленно согласившись, что они сравняли счет, и остаток пути прошел без утомительных разговоров и наставлений. Стоило им оказаться в поместье, как Фелиса сразу же направилась в кабинет Гаспара, а Бруно пришлось остаться за дверью, так как встреча с отчимом не предполагала свидетелей. — Ты выглядишь лучше, чем в нашу последнюю встречу, — заметил Забини, опустив ненужные приветствия, на что Фелиса лишь вопросительно приподняла бровь. — Я боялся, что ты расклеишься и мне придется подтирать тебе сопли. Ярость обожгла грудь, и Фелиса приложила немало усилий, чтобы ни единый мускул на лице не дрогнул. Не лучшее начало разговора. — От соплей краснеет и опухает нос, — пренебрежительно отозвалась Фелиса, вызвав у Гаспара намек на улыбку. — Приступим к делу? Она достала из внутреннего кармана мантии пергамент, перевязанный красной атласной лентой, положила его на стол и медленно пододвинула указательным пальцем в самый центр, не без удовольствия наблюдая за тем, как Забини с нетерпением следил за её действиями. Фелиса могла бы озвучить все свои условия, но предпочла предоставить их в письменном виде, чтобы у Гаспара не было возможности перебить её или исказить слова в свою пользу. — Что это? Список твоих прихотей? — Забини дернул за кончик ленты и развернул пергамент. Брови удивлённо поползли на лоб, стоило ему увидеть внушительный список предложений и требований Фелисы, и ей пришлось прикусить губу, чтобы не улыбнуться. Большинство пунктов в списке были пустышкой для отвода глаз. — Я записала всё, что хотела бы получить от тебя, — пояснила Фелиса, пока Забини скользил взглядом по пергаменту. — И то, что я могу уступить. — Бред какой-то, — пробурчал он под нос, а на одном из пунктов не сдержал смешка. — Золотко моё, ты действительно хочешь всё это? Гаспар поднял взгляд на неё, и Фелиса изобразила нервозность. — А что не так? — Что не так? — Забини испустил тяжелый вздох и потёр переносицу, а в его мыслях проскочило ожидаемое «А на что я рассчитывал, когда хотел заключить договор с несмышлёной девчонкой?» — Слушай, здесь в основном указаны такие мелочи, что ты с лёгкостью могла приказать их исполнение домовому эльфу. Я не хочу тратить время на такие глупости. — Хорошо. — Фелиса с пристыженным видом опустила глаза и выдвинула предложение, которое не записала на пергаменте. — Выдели мне домового эльфа, который был бы верен только мне. — Глупости, у тебя есть в распоряжении все мои домовые эльфы, — пренебрежительно откликнулся Гаспар, на что Фелиса с недовольством поджала губы. — Твои эльфы будут требовать от тебя подтверждения любого действия, а это занимает время и отвлекает тебя от важных дел. Мне не нужны все эльфы, достаточно будет одного. — Хорошо, — уступил Забини. — Я передам в твоё управление одного из своих домовиков. Продолжим? — Продолжим. — Ты пишешь, что хочешь в своё владение винодельню. — Гаспар прищурил глаза, и Фелиса напряглась, так как этот пункт из списка был самым важным. — Мы с тобой обсуждали это на приеме, ты был не против, — пояснила она, стараясь выглядеть непринужденно. — Разумеется, я не буду управлять винодельней, и моё имя будет значиться лишь на бумагах. Сам понимаешь, мне нужны серьёзные гарантии того, что я не останусь ни с чем, как только надоем тебе. Я хочу получать официальный доход от винодельни на свой счет и быть владелицей по документам, в остальном ничего не изменится. Дохода вполне хватит на мои потребности, поэтому я не буду дёргать тебя каждый раз, как захочу что-то приобрести. Забини не нравилась эта идея, хоть он и не видел прямой угрозы в лице Фелисы. Для него она была недостаточно умной и хитрой, чтобы плести глобальные интриги за спиной, поэтому видел лишь поверхностные преимущества владения винодельней. Гаспар не стал бы признавать это даже в собственных мыслях перед ней, но передача винодельни играла на руку — если дела будут плохи, он всегда сможет подставить Фелису, так как именно её имя и подписи будут стоять на документах. Фелиса, разумеется, знала об этой лазейке, но отчего-то верила, что Эллен не допустит плохого исхода. — Я могу это устроить, но, сама понимаешь, передача собственности занимает время. — Сколько? — Вопрос прозвучал инфантильно, несмотря на то что Фелиса заранее знала все возможные сроки. Гаспар не должен знать, насколько она подготовлена. — Нужно закрыть текущие поставки, связаться со всеми, подготовить бумаги, — нехотя перечислял он, в уме прикидывая, сколько времени ему потребуется выделить на прихоть Фелисы. — Может, к Рождеству успеем. — Это меня устроит. Гаспар не сдержал смешка, находя некую комичность в том, как серьёзно прозвучал её ответ. Словно она действительно была его деловым партнером, а не безмозглой студенткой. — Предлагаю перейти к моим требованиям. Фелиса напряглась и даже не пыталась скрыть это, так как её реакция была вполне естественной для Гаспара. Она заранее обдумала все возможные варианты его требований, зная, что тот может выдвинуть нечто безумное, и ей нужно было обыграть всё в свою пользу. Найти лазейку, обхитрить Гаспара в его же игре. — Надеюсь, ты не возражаешь, что я озвучу свои требования, а не представлю их в письменном виде? — На губах Забини была ухмылка, а в словах неприкрытая издевка, поэтому Фелисе пришлось придать лицу оскорблённый вид, чтобы он не понял, что всё шло по её плану. — Я слушаю. — У меня не так много просьб к тебе, можешь не переживать. — Забини хоть и не выделил интонацией слово «просьб», но в голове Фелисы оно прозвучало угрожающе, ведь просить Гаспар не собирался. Он хотел взять своё. — Во-первых, ты не будешь ставить под сомнение мои приказы. Если я скажу, что ты должна «обработать» кого-то, ты не станешь задавать глупых вопросов и просто сделаешь это. Без пререканий. Фелиса подняла руку, словно сидела на уроке и хотела ответить на вопрос преподавателя, и Забини едва не закатил глаза. — Что? Фелиса робко улыбнулась, извиняясь за то, что перебила его, и поспешила уточнить: — Не ставить под сомнение приказы… звучит неясно. Думаю, нужна конкретика для договора. — Она достала из внутреннего кармана приготовленные для случая блокнот и маггловский карандаш. — Приказы могут быть различными. Вдруг ты попросишь меня прыгнуть с крыши? Или убить кого-то? Я готова копаться в чьих-то мыслях ради тебя, но такие крайности… — Давай конкретизируем, — уступил Забини. — Ты обязана выполнять приказы, касающиеся твоего дара. — И не представляющие смертельной угрозы для меня, — добавила Фелиса, записывая каждое его слово в блокнот, и, дождавшись сухого кивка, записала своё дополнение. Одна лазейка готова. — Во-вторых, ты будешь жить в этом поместье за исключением школьного общежития на время учёбы. Фелиса кашлянула, привлекая внимание, и Забини с вызовом прищурил глаза. — Что опять? — Допустим, что ситуация станет критичной и проживание в этом поместье станет… затруднительным. — Фелиса поспешила пояснить, заметив угрожающие огни в глазах напротив. — Что, если на поместье нападут и не оставят камня на камне? В таком случае я не смогу здесь жить, а в договоре будет указано… — Ты будешь жить в здании, которое принадлежит мне и соответствует критериям безопасного пребывания, — конкретизировал он, и Фелиса, удовлетворившись ответом, записала его под пунктом номер два. — В-третьих, ты должна принести обет, что не выйдешь замуж по своей прихоти. Я могу закрыть глаза на твои интрижки, если они не будут мешать делу. — Ты сказал «по своей прихоти», — задумчиво произнесла Фелиса, нервно перекатывая карандаш между пальцев. — Это значит, что я никогда не выйду замуж? Или выйду за того, кого выберешь ты? — Если найдётся человек, который будет соответствовать всем моим требованиям, то я дам своё благословение. Но не жди, что это произойдет в ближайшее время. — А дети? Я смогу когда-нибудь стать матерью? Фелиса не стремилась к материнству, но уточнение данного вопроса всё же требовало точного ответа. Она надеялась, что клан Забини будет повержен и договор станет недействителен к тому времени, как ей захочется завести ребенка, но стоило подстраховаться. — Только после замужества. Можно внести это дополнение в третий пункт. — Замужество только с твоего благословения, дети после замужества, — вслух произнесла Фелиса, записывая всё в блокнот. — Три пункта обговорили. Ещё что-то будет? — Работа на публику. Ты будешь посещать все мероприятия, в которых мне будет выгодно твоё участие. Все публикации в СМИ должны быть согласованы со мной. Мы должны выглядеть семьёй в глазах народа, поэтому ты не станешь портить мою репутацию. Фелиса не нашла к чему придраться, поэтому послушно записала слова Забини в пункт номер четыре. — В пятый пункт я внесу винодельню, а в шестой домового эльфа, — произнесла она, не отрывая взгляда от блокнота, и теперь оставалось дело за малым. Последние два пункта были важны для исполнения плана Люсьен, но было ещё кое-что, о чём Фелиса хотела попросить для себя лично. — Я хочу добавить седьмой пункт. Она подняла взгляд на Гаспара, даже не пытаясь скрыть серьёзного настроя. Забини прищурил глаза, так как впервые за встречу увидел в собеседнике угрозу: Фелиса решительно смотрела вперёд, избавившись от малейшего намека на инфантильность, чем напоминала Люсьен. — Я слушаю. Фелиса смотрела в его глаза ещё пять секунд, мучая ожиданием, а затем склонилась над блокнотом и принялась записывать седьмой пункт договора. Она чувствовала на себе испытывающий взгляд Забини, словно на макушке была мишень для чёткого попадания в цель, и ей пришлось приложить все силы, чтобы рука, крепко сжимающая карандаш у основания, не тряслась. Этот пункт был слишком личным. Фелиса дописала предложение, с резким стуком отложила карандаш на стол и передала блокнот Забини. Его взгляд ещё пару секунд был устремлён на её лицо, будто пытаясь прочесть в нём предостережение, и лишь потом опустился на записи. Брови Забини свелись к переносице, губы сжались в тугую линию. — Прочти вслух, — негромко попросила Фелиса, ладони которой вцепились в ручки кресла от нервозности. — Пожалуйста. Забини поднял на неё глаза, и их безмолвная борьба взглядами длилась более десяти секунд: она тяжело дышала от ярости и смотрела исподлобья, он же наблюдал изучающе, будто рассматривал незнакомца. Фелиса слышала его внутренний протест, поэтому была готова к ответу. — Я принимаю твоё условие. — Его рот скривился в подобии улыбки, но Фелиса знала, что Забини мечтал достать огневиски из заначки в шкафу, чтобы унять раздражение. — Если так хочется, можешь сама прочесть. — Не хочется, — отказалась она. — Значит, это всё? Семь пунктов в договоре? Фелиса боялась, что Забини решит добавить еще несколько пунктов, которые могли бы подпортить ей качество жизни, однако он утвердительно кивнул. — Сам договор будет составлен немного позже. Я приглашу юриста, и мы подробно распишем каждый из пунктов, чтобы не было казусов. — Гаспар ещё раз пробежался взглядом по списку в блокноте и встал из-за стола, что Фелиса расценила как окончание встречи. — Я сообщу, когда нужно будет явиться на встречу с юристом. — Если ты не против, я предлагаю не спешить. Можем заключить сделку к тому времени, когда будет готов договор дарения собственности. — Фелиса с помощью заклинания сделала копию записей из блокнота на обратную сторону пергамента, где были написаны ее первоначальные пожелания. — Это я возьму, чтобы потом свериться с договором. Блокнотик можешь оставить себе. У меня много таких. — Очень щедро с твоей стороны. — Гаспар язвительно скривился, подошел к Фелисе и протянул руку, на которую она посмотрела с опаской. — Не бойся, не укушу. Она протянула в ответ свою ладонь для рукопожатия, и Гаспар, что было ожидаемо, потянул её на себя, приблизившись вплотную. Его дыхание обжигало ухо, и Фелиса на несколько секунд зажмурилась от страха. В голове проскользнула мысль: насколько разумно будет закричать и услышит ли её Юджин, но Забини отпустил её быстрее, издав напоследок гортанный смешок. — Без глупостей, дорогуша, — буднично произнёс он, направившись в сторону шкафа, а Фелиса, чувствуя, как гулко от страха бьётся сердце в груди, на ватных ногах попятилась к двери. В коридоре ждал Юджин. Он встрепенулся, как только за Фелисой захлопнулась дверь, и от его изучающего взгляда ей стало не по себе. Ему не терпелось узнать, как прошла их встреча, ведь страх в её глазах вызывал опасения относительно плана. — Возвращаемся, — глухо приказала она, прошагав мимо застывшего Юджина. Через секунду послышались шаги за спиной, однако он не мог начать расспросы прямо сейчас. Мог лишь мучить её мысленными предположениями. — Что случилось? — наконец спросил Юджин, когда они вышли за ворота поместья. — Не здесь, — отрезала Фелиса, оглянувшись по сторонам, будто кто-то мог подслушивать. — Уведи меня. Она почти не удивилась, когда перед глазами после перемещения показались не пики башен Хогвартса, а горные вершины. Не сопротивлялась, когда Юджин едва ли не силком потащил её за собой к дому, скрытому всевозможными чарами. В голове мелькнула мысль, что можно было спрятать Поттеров здесь, когда они бежали из Годриковой впадины, ведь это место олицетворяло безопасность. — Встреча уже закончилась? — голос Клары послышался откуда-то справа, и Фелиса, повернув голову в сторону, увидела её в дверях бывшего кабинета Люсьен, где та раньше любила запираться с Юджином и Эллен. — Закончилась, — подтвердил Юджин. — И Фелиса нам сейчас всё расскажет. Фелиса почти не удивилась, что Эллен тоже была в доме, поэтому через несколько минут все четверо сидели за круглым столом. По иронии судьбы ей досталось то же место, где не так давно сидела Люсьен, когда была в последний раз в этом доме, и это воскрешало грусть. — Всё прошло хорошо, — успокоила их Фелиса, ведь вид у всех был до ужаса напряжённый. — Что ж ты тогда вышла от Забини с таким лицом, будто он вытянул из тебя правду о нас? — вспыхнул Юджин, треснув кулаком по столу. — Тише, братец, — отмахнулась Эллен, не отрывая взгляда от Фелисы. — Дай ей закончить. Фелиса с благодарностью посмотрела на неё и вынула из внутреннего кармана мантии пергамент. Семь пунктов, написанных её же рукой, обжигали ладонь, которой она закрывала записи от любопытных взглядов. На душе было мерзко. — Мы выделили семь основных пунктов договора: четыре с его стороны и три с моей, — объявила Фелиса, поочередно взглянув на каждого из присутствующих. — Забини не так осторожен со мной, как мог бы, поэтому всё прошло гладко. Он даже не возражал, когда я вносила дополнения в его уже условия. — Что с винодельней? — нетерпеливо поинтересовалась Клара. — Какие условия он выдвинул? — спросила Эллен. — Да убери же ты руку! — воскликнул Юджин. Все трое пытались сквозь её пальцы урвать хоть что-то из написанного, и Фелиса с неохотой убрала ладонь в сторону. Клара тут же схватила пергамент, а Юджин и Эллен пристроились с обеих сторон, устремив горящие любопытством глаза на записи. — Винодельня наша! — воскликнула Клара, чёрные глаза которой сияли так, будто она вот-вот расплачется от восторга. — Приказы, проживание, замужество, игра на публику… — перечислял Юджин, удовлетворенно кивая. — Отлично! Это ж отлично, Фелиса! Эллен же молчала и, казалось, даже не дышала. Она не разделяла общего восторга и с затаённой грустью смотрела на Фелису, несмотря на то что десятью секундами ранее тоже была охвачена радостью. Клара и Юджин ещё не дошли до седьмого пункта, в отличие от Эллен, поэтому их ликование ярко контрастировало с нарастающим ужасом на её лице. — Фелиса, что это значит? — спросила Эллен, ткнув кончиком пальца в седьмой пункт, а Юджин и Клара, как по указке, замолчали. — Ты же видишь, что там написано, — негромко ответила Фелиса, уткнувшись взглядом в поверхность стола. — То и значит. — Ты больше никогда не применишь ко мне насилие. Сексуальное насилие в том числе, — прочитал Юджин, голос которого резко сменил тон с радостного на непонимающий. — Фелиса… Что он сделал? — Этот подонок посмел тебя?.. — Клара не сумела даже мысленно произнести слово «изнасиловать», но оно будто повисло в воздухе между ними. Фелиса встала со стула и осмотрела каждого из присутствующих, ощущая их жалость, ужас и ярость, смешанные воедино. Она не хотела вдаваться в подробности, да и вообще не хотела, чтобы кто-то из них знал правду. Всё, что ей хотелось, — отчитаться об удачно выполненном задании и уйти, что Фелиса и поспешила сделать. — Считайте, что я добилась того, чтобы Забини передал мне папину винодельню, а также прибрала себе одного из домовых эльфов, который будет верен мне и послужит источником информации. Условия Забини были ожидаемы, я даже сумела внести свои правки, чтобы были лазейки. Всё отлично. — Она улыбнулась и спиной отступила к выходу. — Что касается последнего пункта… Это не ваше дело. Это касается меня и Забини, и я обезопасила своё будущее. Фелиса развернулась и зашагала в коридор, чтобы поскорее выйти на улицу и сбежать подальше от их взглядов. Нужно было вернуться в Хогвартс, чтобы… — Почему ты молчала? Почему не сказала Люсьен? — крикнула ей в спину Эллен, и Фелиса замерла, даже не коснувшись дверной ручки. Что она могла ответить? Что изначально боялась рассказать Люсьен правду? Что боялась услышать обвинение во лжи? Фелиса и сама не знала, почему именно не рассказала матери о том, что произошло после приема в Лестрейндж-парке. Может, ей было стыдно или страшно. Или стыдно и страшно. Фелиса даже не задавалась вопросом, почему у неё не было мыслей о том, чтобы поделиться правдой с Люсьен, ведь на тот момент их отношения были натянутыми. Они играли в «образцовую семью», но были чужими друг другу. — Не захотела рассказывать, — ответила Фелиса, затем поспешила выйти из дома. За её спиной слышалось слияние голосов, но угроза Эллен невольно выделялась на общем фоне: — Мы ещё не закончили!