Жалкая

      Ости не хочет признавать это, но знает — она жалкая. От кончиков рогов и до кончиков пальцев ног — Ости жалкая. Это слово въелось в ее сознание, пропитало его своей вонью и стало вечным спутником. Жалкая — кричит ей собственное отражение в зеркале. Жалкая — шепчут Бессмертные у нее за спиной. Жалкая — бросает ей в лицо с презрением Люцифер накануне собственной свадьбы.       И Ости признать бы это. Выдохнуть сквозь сомкнутые зубы и отступить. Отдать Люцифера — ее Люцифера — этой блядской Уокер. Но она так просто не может. Принц ада въелся под кожу, отпечатался на сетчатке глаз, поселился в сердце. Она смотреть на него спокойно не может.       У нее перед глазами их ночи. Полные стонов, пошлых шлепков, страсти и боли. Он всегда дарил ей боль и удовольствие в равных пропорциях. От его пальцев на пышной груди оставались синяки. На ребрах и бедрах, щиколотках и запястьях. Синяки были везде и всегда. Как и следы от укусов. А еще она помнила его дыхание на внутренней стороне бедра и свои пальцы в его волосах. И как стояла перед ним на коленях, смотря на его наслаждение из-под ресниц. Ости долго верила, что подсела только на секс с Люцифером. Но нет. Не только на секс.       Она хотела, чтобы он, как прежде, обнимал ее. Чтобы на публике они снова были вместе. Чтобы каждый видел, кому она принадлежит. И кто принадлежит ей. Да, Ости была тщеславна и верила, что у них с Люцифером созависимость. Но на самом деле зависимой из них двоих была только она.       А он покланялся алтарю невообразимо совершенной Вики Уокер. В этой девке не было ничего особенного. Ости видела это. Уокер дрожала от каждого косого взгляда. Да, ярилась в ответ, злилась. Плевалась словесным ядом, как умела. Но все равно оставалась пустым местом и пугливой тварью. У нее не было сил. Не было достаточного количества энергии чтобы даже просто считаться кем-то. И все же она ходила по школе гордо задрав голову. Как же, дочка серафима Уокер. Ничего без мамаши не значившая сучка. После первого их поцелуя с Люцифером, Ости избила Непризнанную. До сломанных костей. Пальцы, запястья, колени. Те минуты, когда та, разбитыми в хлам губами молила Ости остановиться, были прекрасны. Но каждое счастливое мгновение требует платы.       У ее блаженства была особая цена. Люцифер сам бросил ее в казематы Сатаны. Сам — с наслаждением — она знала это его выражение лица, ломал ей руки. Каждую чертову кость. И ноги. И крылья, точно зная, насколько они у нее чувствительные. Он знал все ее слабые места и дарил ей мучения с ласковой улыбкой на лице. Он был так красив в те моменты — с испариной на лбу и закатанными рукавами бордовой рубашки. С пальцами алыми от ее крови. И с лихорадочным блеском в темных глазах. — Я не твой, — сказал он ей тогда напоследок, — не смей больше к ней прикасаться.       Ости бы быть разумной и согласиться. Отступить и смириться. Но она — не такая. В ней затаенный пожар, буря пламенных страстей. Она не готова дать Уокер просто так забрать его. Но и бить ее она больше не станет. Ости умеет учиться на своих ошибках. И умеет терпеть.       Она говорит себе, что сумеет справиться с этим. Что девчонка Уокер быстро надоест Люциферу. У него всегда было много девочек для секса. Ости никогда не причисляла себя к ним. Она наивно верила, что значит для принца несоизмеримо больше. Ведь все эти его полюбовницы исчезли после ее появления. Люциферу было достаточно ее одной. А она насытиться им не могла, так прекрасен он был.       Глупая-глупая Ости. Она поняла, как ошибалась, когда увидела, как Люцифер смотрит на Уокер. Она видела в его глазах то слепое обожание, с каким сама смотрела на него. Видела в этих глазах любовь. И ненавидела его за это. У демонов любовь вообще легко обращается пеплом и жаждой мести. А Ости была рожденной демоницей и месть обидчикам была в ее крови. У нее всегда было хорошо с ядами. Со всеми зельями, на самом деле, но с ядами особенно хорошо. А яды Бессмертных изначально создавали для того, чтобы отправлять этих Бессмертных в Небытье.       И Ости выбирает яд. Долго, со вкусом и знанием дела. Яд должен быть абсолютно смертельным. Никаких противоядий и лечения. Никакого шанса на спасение. А еще он должен причинять боль. Много боли. Девчонка не должна была умереть без боли. И она точно не должна была умереть быстро. Ости не желала Вики легкой смерти. Она желала ей мучительной, долгой агонии. Чтобы она снова хрипела от боли и захлебывалась кровью. Чтобы молила о смерти. И чтобы он смотрел на это и мучился. Совсем как она, смотря на них.       Она великодушна и даже дает ему последний шанс спасти свою Уокер. Приходит за день до их свадьбы и просит — молит — восстановить их отношения. Она не просит даже бросать Вики, достаточно вернуться к ней. Ости не умеет делиться, но ради него готова научиться. Должность любовницы не прельщает, но и женой ей не стать. Сатана никогда не считал Ости достойной его наследника. Он и Уокер, естественным образом, не считал достойной. Но проиграл сам себе — позволив Люциферу выбирать между троном Ада и свадьбой с Непризнанной. Для Сатаны, обладающего холодным расчетливым разумом, выбора в этом предложении не было. Но он не учел, насколько огненным и безрассудным был его сын. Для Люцифера выбора тоже не было — он хотел, чтобы Уокер принадлежала только ему и все Бессмертные знали это. Церемонию разбили на несколько частей. Фуршет, отречение от трона, фуршет, свадьба, полноценный банкет. После банкета еще планировалась увеселительная оргия, но Ости это не интересовало — по традиции молодожены покидали свадьбу до ее начала. Первая брачная ночь даже у демонов должна была принадлежать двоим. А вот все остальное…       Ости долго выбирала время. И окончательно определилась с ним тогда, когда Люцифер бросил ей это проклятое «жалкая». Яд должен был попасть в бокал невесты сразу после отречения Люцифера от престола. Эта процедура была не отменима. И бывший принц Ада должен был остаться никем и ничем. Без своей любимой и без своего трона. Просто пустышка. Вся его сила без статуса не значила ничего. Ости отчаянно хотела верить в это, хотя и понимала, что это не совсем так. Несмотря на всю слепоту Люцифера в этом отношении, Сатана любил его. И потому принц, даже без статуса наследника, все равно остался бы частью семьи Денницы. Отец не отрекся бы от него из-за его любовных похождений. В этом плане Сатана тоже был расчетлив — побочная ветвь без права на трон расширяла полноту его власти. И защищала Люция от интриг со стороны ангелов и от мести демонов.       На церемонию Ости пришла в традиционном алом платье. Черный и красный всегда были цветами Ада, а на свадьбе и вовсе не должно было быть других цветов. Только вот невесте жених этого так и не втолковал. Уокер с ее пегими крыльями была в отвратительно человеческом, пошло пышном и кружевном, белоснежном платье невесты. Ости слышала шепотки демонов, их насмешливые взгляды и презрительные усмешки. Все знали, что Уокер недостойна быть здесь. Но все были слишком трусливы, чтобы заявить об этом вслух. Только у Ости была такая храбрость, но и то продиктованная личными мотивами. Был бы ей безразличен Люцифер и она стояла бы среди них с таким же пустым взглядом.       Люцифер отрекался от трона с холодным безразличием. Его четко поставленная, заученная речь разносилась над залом торжеств. Демоны смотрели на него, как на безумца. А на Сатану, как на лакомый кусочек добычи. Это понятно. Десятки из них мнили себя возможными наследниками. Еще несколько сотен идиоток верили, что могут стать матерями нового наследника. Лицо дьявола оставалось непроницаемым. Чтобы он не планировал, считать это по его лицу было невозможно. У Ости проскочила мысль, что она могла бы попытать в этом счастья. И тут же растворилась. Дело даже не в том, что король никогда ее не привлекал. И не в том, что у Сатаны никогда не было юных любовниц. Просто он не любил никого их своих них. И рождение наследника ничего бы не изменило. Для матери Люция не изменило. Она так и осталась постельной игрушкой, а после — когда попыталась интриговать и погребать под себя власть — и вовсе умерла. И даже на имя ее наложили Табу и запретили вспоминать.       Ости сейчас и вовсе думала обо всем и ни о чем. Ей было страшно. Потели ладони, путались мысли, кружилась голова. К горлу то и дело подкатывал комок. Демоница понимала, что это всего лишь нервы. Но и успокоиться не могла. Ни каждый день выступаешь против королевской семьи. Ни каждый день подписываешь себе смертный приговор. Спокойствие накатило на Ости резко — сразу после того, как яд оказался в бокале невесты. Теперь все было правильно. Ушли сомнения и волнения. Ушло все. Осталось только предвкушение, сладким медом разнесенное по энергии. Вики выпила вино за пару минут до того, как настало время обручения. Ости даже напугалась — вдруг Люцию достанется немного яда с губ его неудавшейся невесты. Но нет.       Уокер захрипела на первых словах своей клятвы. Она покачнулась, упала и забилась в конвульсиях. Люцифер упал рядом с ней на колени. Он что-то кричал, пробовал перевернуть Непризнанную на спину, пытался удержать ее тело у себя на коленях. Уокер выгибали судороги, кровавая пена пошла у нее изо рта. Руки заскребли по каменному полу. Ости смотрела на тонкие пальцы пристально и с наслаждением. Для нее было что-то невообразимо прекрасное в этой хрупкости и слабости Уокер. Может потому, что только она знала сейчас — Уокер никак не спасти. Ости все же безумно любила яды.       Взгляд Сатаны — холодный и полный превосходства — она почувствовала сразу. Он смотрел на нее и улыбался. С благодарностью улыбался. Это показалось ей на мгновение странным и диким, но с другой стороны — у дьявола всегда был особый взгляд на вещи. Возможно, ее поступок шел ему на пользу. А быть может он уже придумал, как вывернуть его так, чтобы эту пользу он принес. Это все же был сам Сатана. Ости рассмеялась заливистым, звонким смехом, внося лепту безумия в творящийся хаос.       Она продолжала смеяться, когда Сатана приказал схватить ее. Продолжала, когда охрана скрутила ее и тащила на выход. Заливалась хохотом, когда Люцифер поднял на нее абсолютно пустой взгляд. Она сама передала в эти пустые безжизненные глаза свои воспоминания. Это было ее чистосердечное признание. В ненависти и в любви. Люцифер рвано выдохнул, осознав клочки ее памяти. И закричал. Отчаянно и с ужасом. А его энергия разошлась разрушающей волной, снося все на своем пути. Рухнули декорации, опрокинуло Бессмертных. И только Сатана стоял непоколебимый ничем с бокалом светящегося глифта в руках.       Ости весело было видеть трагедию Люцифера. Приятно было видеть его боль. Сейчас она чувствовала себя истинно свободной и счастливой. И ее смех все разносился разрушенному по залу торжеств.

***

      Люцифер чувствовал себя мертвым и выглядел так же. Уже третьи сутки его невеста билась в болезненных судорогах и никак не могла умереть. И спасти ее тоже было нельзя. Это признали даже ангелы — Ребекка, отказавшаяся было от дочери, поступилась принципами и пригнала Эрагона на помощь. Но и целительские силы того ничего не сделали. Ости хорошо выбрала яд. Все что можно было сделать для Вики — убить ее быстро. Но Люцифер не готов был сделать это сам и никому не мог позволить сделать это за него.       Сатана смотрел на его метания со скрытым неодобрением. Дьявол выжидал. Он знал своего сына, лучше любого демона. И сейчас у того было два пути: сломаться или стать сильнее. Люций всегда любил рефлексировать. Ему нравилось тонуть в своих чувствах и устраивать истерики чаще, чем это делали некоторые демоницы. В детстве это и вовсе было бедой. Капризный, самодовольный Люцифер, требующий от всех демонов подчинения, был сущим наказанием для Ада. Позже, когда он стал старше, Сатане удалось загнать эти качества в сыне поглубже. Тренировками, сражениями и болью. В основно, болью. Через кровь и пот юный принц ломал себя. Но делал это не ради того, чтобы стать лучше, а ради того, чтобы от него все отстали. Он так до сих пор и не понял, почему абсолютная власть не может быть подкреплена только личной силой. И по-прежнему отгонял от себя всех Бессмертных, которые могли стать его ближним кругом и опорой. Но Сатана все еще верил в сына. Безосновательно и необъяснимо. Просто потому, что тот был его Люцифером.       И он справился. Когда один из целителей доложил дьяволу, что принц самолично свернул любимой Непризнанной шею, Сатана наконец выдохнул. Впервые за долгое время Люцифер принял верное решение. Когда сын пришел к нему просить за Ости — за ее казнь — дьявол уже знал, что будет делать дальше.       И первым делом огорошил Люцифера, налив ему алкоголь и усадив за стол. Они долго говорили. Обо всем и ни о чем. Об Ости, Вики и таких неуместных чувствах Люцифера. Об их семейном прошлом и о том, почему Сатане все же пришлось уничтожить всю память о Еве. Почему мать наследника Ада заслужила такую неблагодарную смерть. Почему дьявол сознательно отказался от всех родственных привязанностей, кроме сына, конечно. О ядах, противоядиях и наследии престола. Из-за стола они оба встали другими. Сатана с осознанием, что его сын все же не сломался. А повзрослел и стал сильнее, пусть и всего за неделю. Люцифер с пониманием, что у поступков отца всегда были причины. И чаще всего его детские наказания, за которые он до сих пор хранил обиду, были заслуженными. — Я исполню приговор сам, — жестко взглянул в глаза Сатаны его сын. В этом взгляде было больше вызова, чем видел дьявол от него за все эти годы. — Как пожелаешь, — ответил дьявол, — но сначала снова примешь законный титул. Эта формальность займет не больше четверти часа. — Но я же… — Люцифер хотел сказать, что от трона отказался и что это ему уже не изменить. — В твоей клятве есть фраза, что ты отказываешься от трона по причине своей свадьбы с Викторией Уокер. Свадьба не состоялась. Причин отказываться от трона у тебя больше нет. — Ты знал? — с подозрением спросил Люцифер, отчаянно надеясь на отрицательный ответ. — Нет, — ответил дьявол и даже почти не солгал.       У него был шанс не дать Уокер выпить яд, мог остановить ее. Но о планах Ости до свадьбы он ничего не знал. Просто увидел мысли демоницы на свадьбе и не стал останавливать свою невестку. Люцифер оказался то ли слишком наивным, то ли побоялся копнуть глубже, он просто поверил в его ответ. Не пытался прочувствовать токи его энергии, не пытался узнать истинные мысли отца. Только загреб его в объятия и стоял так пару минут. Сатана позволил ему эту слабость. И себе тоже ее разрешил. Он гладил своего ребенка по спине, пальцами волосы ерошил. Обнимал, давая поддержку, которая тому так нужна была сейчас. И не думал ни о власти, ни о собственных интригах. Иногда так можно. Иногда так нужно.

***

      Спустя двенадцать часов наследный принц ада стал для Ости палачом. Все время казни девушка думала о том, как прекрасна была смерть Вики Уокер. И улыбалась.