Остатки нашей свободы

Тяжесть в животе сменилась порханием бабочек, когда Саша, сидя на холодом и голом полу повернула голову в сторону, глядя на Камилу, спокойно отрабатывающую новую связку без музыки и даже без счета, просто в тишине. Трусова хмыкнула, откинула голову, встретившись затылком с белой стеной, по которой веял поток сквозняка, бесстыдно пробирающийся зимним вечером сквозь старые окна. Валиева выглядела совсем не уставше. По шкале прекрасности «от пяти до десяти» примерно на тридцать. Камилу хотелось любить. Камилу хотелось прижать к себе, повалить на этот самый пол, с напором прижаться носом к мягким щечкам, провести рукой по шелковым волосам и долго шептать ей, как она идеальна. Но её очень нельзя было отвлекать от работы, когда девушка слишком уж увлечена. Трусова это знала. И только поэтому именно Саше было позволено оставаться с ней наедине после основных тренировок. Для других девочек из уст Валиевой звучало такое жалкое: «К сожалению, у меня нет времени для дополнительных занятий», для Трусовой же зал был всегда открыт, и на её горячее: «Можно я останусь посмотреть?», нежные руки её просто молча затаскивали за собой.       — Может, музыку хоть включешь? — подала голос рыжая, внимательно вглядываясь в плавные движения тела.       — Иногда полезно и без неё танцевать. Тем более, меня от этой части песни уже тошнит.       — Надеюсь, тебя не тошнит от меня, — улыбнулась Саша, замечая на себе совершенно укоризненный взгляд. От неё Камилу тошнить не могло, хоть Валиева и видела рыжую чаще, чем слышала отрывок из этой новой песни Арианы. — Ками, — звонко позвала Трусова, делая ударение на последний слог. Привлекла к себе всё внимание шатенки, — я очень устала, — опустила уголки губ рыжая.       — Фу, — фыркнула девушка, отворачиваясь, — как я ненавижу эту фразу.       — Я знаю, — опустила глаза Саша, — но ты не можешь ненавидеть меня. Этот метод работал в девяти случаях из десяти. Камила действительно не могла, а Трусова этим нагло пользовалась.       — И что ты предлагаешь? Я хотела ещё попробовать вставить новые движения в твой сольник, между прочим.       — Ну, Ка-а-ми, — наклонив голову, протянула она. В глазах что-то зажглось неимоверным желанием поехать к ней домой, завалиться на диван и ничего не делать.       — Первый и последний раз, зараза, — расплетая свои волосы из туговатого хвоста, сказала шатенка.       — Мне намного больше нравится, когда ты меня называешь Сашенькой. Девушка поднялась, отряхивая свои спортивки от пыли. Напрашиваться к ней домой не хотелось, а вот оказаться там — даже очень. Сегодня Камила по этому поводу молчала. Саша взяла бутылку своей воды с подоконника, почти забыла про телефон и наушники, но вернулась за ними. Валиева к тому времени уже ушла из зала, оставляя наедине с девушкой темноту и ключи. Каждый вечер Трусова благодарила шатенку, за то что у той хватило возможности открыть собственную школу танцев, а не стать преподавателем на вторых ролях. В таком случае, нельзя было бы зайти после четырёх часов тренировки в пустую раздевалку и упасть на лавочку. Не было бы этого спокойствия. Нужно было действовать быстро, пока Камила не уехала вовсе одна. Этого бы в любом случае не произошло, но Саша чётко понимала, кем они друг другу приходятся. По-сути, никем. Между тренером и ученицей нет никаких обязательств. А не смотря на все ночи проведённые вместе, никто из них так и не решился предложить быть кем-то большим, чем просто развлечение. От этого чувства ненужности корежило на душе. Саша забралась под тёплые струйки воды, мягко стекающие по уставшему телу. После работы в офисе на тренировки очень хотелось, а вот после тренировок уже не хотелось почти никуда. Может, поэтому она временами оставалась у Камилы? Сил добраться до собственного дома, пропитанного резким одиночеством, не хватало. Дверь в раздевалку распахнулась, гоня по босым ногам холод. Саша поежилась, делая воду ещё более горячей. Настолько, что перед собой рыжая увидела стойкий пар. Через несколько секунд раздался до одури знакомый голос, от которого подкосились ноги. Саша стоит сейчас абсолютно без ничего здесь, а с Камилой их разделяет лишь тонкая дверка.       — Солнце? — выждав паузу, Валиева ещё спросила. — Боже, ты с ума сошла? Почему здесь так жарко? Саша резко выключила вообще какую-либо воду. Оставила лишь тишину в помещении и неловко взяла себя за плечи.       — Что? — невинно спросила, словно не поняла, на что намекала Камила. Привычки причинять себе боль не было, но частенько нравилось принимать слишком уж горячий душ.       — Выходи, я тебя прошу. И я буду ждать тебя в машине.

***

На улице приятно завывал ветер, поднимая в воздух лёгкие крошки снега, которые неприятно приземлились на лицо Саши, заставив по-милому сморщить нос. Она торопилась, потому что не хотела заставлять Камилу ждать. Они обе мечтали оказаться дома, поэтому смысл торопиться был. Но Валиевой такой настрой явно не понравился, ведь как только Трусова села в машину и громко хлопнула дверью, её наругали за то что совсем не смотрит под ноги и чуть не упала, когда поскользнулась на выходе со школы.       — Надо попросить, чтобы там посыпали. Так и убиться недалеко, — устало вздохнула Валиева. Рабочие моменты. Выматывает. — Хочешь есть? — та повернула голову на Сашу, рассматривая черты её острого профиля. Кивок в ответ. — Предлагаю не париться и заказать что-нибудь типа роллов. На Ками это было совсем не похоже. Здоровый образ жизни всегда был превыше всего. И не то чтобы роллы — это не здоровая еда. Просто готовить она тоже любила сама. Какой-нибудь рис с рыбой на пару. Саша смотрела в окно, слушая, как Валиева с кем-то переписывается прямо за рулём. Хотелось сделать замечание, что это не очень-то безопасно, но не в её компетенции было это делать. Потом раздался звонок и Камила, как ни в чём не бывало, ответила по громкой связи. Рыжая лишь краем глаз косилась на экран, пытаясь узнать, кто же это, но полностью направить взгляд боялась. Опять же, не её дело.       — Ты издеваешься? — рассмеялась шатенка в телефон. — Как ты вообще с ним живёшь?       — Мне кажется, я его скоро отдам родителям. Слишком уж дороги мне выходят затраты на то что он постоянно всё разбивает в доме и съедает мою еду. Саша проснулась от легких толчков в плечо. В машине горел слабенький свет и во тьме смутно можно было различить лишь пару больших чёрных глаз. Взгляд скользнул на губы, растянутые в доброй улыбке. Трусова потерла переносицу и тоже попыталась улыбнуться.       — Приехали уже?       — Уже. И я ужасно хочу, чтобы ты меня поцеловала, — придвигаясь ближе, выпалила Камила. Такое заявление любого заставит проснуться. А Сашу тем более. Она поддалась вперёд, заправляя прядь Камилиных волос за ухо и тут же прижалась губами к её губам. Сие зрелище продлилось всего пару секунд, ведь рыжая почти сразу отстранилась. Отстегнула ремень, пригладила волосы и молча вышла из машины. Теперь она решила играть по правилам своей игры. И ходить в ней стоило первой.       — Не наглей, — заходя за ней в лифт, спокойно сказала Камила. Саша закатила глаза. Не наглей. А как с Камилой можно по-другому? Такую же только бессовестно затягивать в её же квартиру, и с порога валить на кровать, покрывая поцелуями все доступные места. Разве не так? Первый, второй, третий... цифры этажей постепенно сменялись. Как же Саша обожала эту квартиру на четырнадцатом этаже в окраине самой Москвы. Было в этом что-то свое, уединенное. Просто Камила создала из своей квартиры такое место, в котором даже если очень захочешь — грустить не получится. В ней просто никогда не будет одиноко, Трусова была в этом уверена.       — Ты меня любишь? — Саша шагнула, приблизившись ближе к зеркалу. Неловко рассмотрела себя, пытаясь не встречаться глазами с Валиевой. Вопрос вырвался с губ будто случайно. Сердце заколотилось с бешеной скоростью, а ладошки в момент покрылись влажностью.       — Что за вопросы? Конечно, Саш, — усмехнулась шатенка, пытаясь за руку развернуть рыжую к себе.       — Тогда какого чёрта... — она быстро осеклась, сглотнула собственную злость вперемешку с обидой. — Тогда покажи мне это. Двери лифта распахнулись ровно в тот момент, когда Валиева, ловко обхватив Сашу за талию, прижала к себе и грубо впилась в губы, даже будто прикусила. Ещё секунда и они бы остались в этом кошмаре для клаустрофобов, но Трусова успела вовремя сообразить, ткнув на кнопку почти наощупь. В глазах Камилы плясали чёртики. Её просто невероятно задевали такие слова. Хотелось доказать, что на самом деле она жить без Саши не может. Хочет, чтобы та вечно восхищалась ей и давала восхищаться собой. Разве так вообще бывает? Что от одних только взглядов кружится голова, а от прикосновений и вовсе подкашиваются ноги. Неужели, ей этого мало? Неужели, это так незаметно? Неужели, этого — недостаточно? Дрожащими руками, еле-еле открыв дверь, обе ввалились в квартиру уставшие, немного напряжённые и явно уже строившие планы на этот вечер. И они у них были примерно одинаковые. Стоило Саше снять второй кроссовок с ноги и поставить его на полку с обувью, как то самое хрупкое тело, над которым Трусова привыкла доминировать, прижало её к стене.       — Сначала скажи, — пришипела рыжая, с вызовом в глазах, — кто же я всё-таки для тебя?       — Саша, ты самая лучшая девушка в мире, — строго и чётко проговорила в ответ Камила, припадая к ещё немного холодной шее, расставляя Сашины руки по обе стороны от неё самой.       — Твоя девушка.       — Моя, — тут же ответила Камила, сильнее впиваясь губами в кожу, зачерпывая её родной, знакомый, приторный вкус.