the third redundant?

      Когда приходят в твою жизнь нежданно, перевернув там буквально всё.

      Дрожащими, от холода, пальцами Хэйдзо плотно держится за так милосердно отданную кружку с горячим чаем. На него смотрят две пары, кажется, абсолютно безразличных, глаз. С лёгким негодованием и явно просматриваемым желанием выгнать путника из квартиры. И казалось бы что мешает? Совесть, кой у Кадзухи родилась и бежит впереди всего и всех, затмевая, кажется, даже самые яркие чувства и факт того что этот недо путник тоже тут живёт? Хэйдзо неловко чешет шею, чувствуя всем своим телом взгляды этих двоих, хочется провалиться под землю и в тоже время податься вперёд и обнять, почувствовать себя любимым хотя-бы на чёртову секунду.       Но он не чувствует, даже находясь в чужих объятьях. От них веет холодом, словно где-то в квартире, а возможно и везде, открыто окно, в которое пробивается холодный зимний ветер забирая у Хэйдзо возможность почувствовать себя иначе, чем кем-то не тем. Он поджимает губы в полоску и слабо усмехается отходя, кивает в знак благодарности и извинений. Уходит в комнату, как обычно это делает когда парни ни слышать о нём не хотят, не видеть его. То есть, по факту, всегда. Предлагая им встречаться Сиканоин, вполне обосновано, ожидал отказа, основательно готовился к нему. Но как итог словил инфаркт, от того что те переглянувшись ответили: "можно попробовать". Сказать что детектив улетел – ничего не сказать. Но смысл от их положительного ответа затерялся где-то в его жизни, вместе со всеми светлыми событиями. И если бы Хэйдзо предложили вернуться в прошлое и что-то изменить он бы с радостью согласился – остановить себя от признания. Потому что их отношения изменились. И как бы сильно досин не хотел сказать что в лучшую, может заверить лишь — в худшую. Потому что раньше он мог находиться рядом. Обнимать их – не чувствуя этого рвущего холода. Шутить – не ощущая наигранность смеха. Устраиваться рядом — ловя взглядом теплоту, вместо молчаливой просьбы уйти. И это было не то что он имеет сейчас. Их взаимоотношения искрились теплотой и нежностью, а не холодом. Хэйдзо был рядом с ними, но стоял по ту сторону стены. Ему можно было целовать их, обнимать, ставить свои отметки, вступать в интимную связь. Правда отдачи при этом не получать. Ну как не получать, получать, но вялую, будто их принуждают отвечать. И от этого было больно. Тогда в их глазах он не увидел ничего, а интуиция решила, что пришло время отдохнуть.

      Тебе не может показаться странным, ведь ты ждал этого так давно.

Кажется будто ты уже на грани,

      Хэйдзо чуть тряхнул головой, устраиваясь подле Скарамуччи, укладывая собственную голову на острое плечо, без интереса глядя на экран, с очередным сопливым сериалом, кой жутко нравятся его парням. А раз оно так, то можно потерпеть. В прочем, даже не смотря на это, вечер кино был у детектива любимым, тогда он не чувствовал веющего от них холода. Тепла, к сожалению, тоже. — Кадзуха, — мягко касается чужого плеча Скар. — будешь чай? — целует в макушку. — Только с сахаром, пожалуйста, у нас между прочим разные вкусы! — надувает губы Кадзуха, вспоминая какой-то общий случай, который Хэйдзо, к сожалению, не понимает. — И не горячий! — пристально наблюдая за тем как один возлюбленный встаёт, а Хэйдзо чуть приподнимается, после падает на диван, вторая подушка была слишком далеко. И Скар молча уходит, не спрашивая при этом Сиканоина, впрочем того это не особо удивляло. По возвращению парень, своим взглядом, заставляет досина встать, слушая его забавное фырканье. И они вновь воркуют с друг другом пока детектив молча лазит в телефоне, временами поглядывая на парней. Такие нежные с друг другом, но не с ним. Он сидит отдельно. Опять. Снова. Вновь. Как всегда. Хэйдзо очаровательно хмурит бровки и садится, окончательно уходя в телефон, не смея трогать воркующих голубков. Спустя минут двадцать детектива оставляют в полном одиночестве, уходя на кухню. Тот смотрит им вслед. Всё же хорошо было. Парень расстроено вздыхает, поднимаясь с дивана и уходит в комнату.       Вот утро Сиканоин не любит совершенно, особенно после секса. Потому что просыпаться и желать чтобы о тебе кто-то позаботился он может и без покалывания, хоть и приятного, в теле. И всей этой грязи и какофонии запахов. Противно. Хотелось чтобы кто-то сходил с ним в душ так же как они это делают с друг другом. Да вот проблема – он всегда просыпается один, несмотря после секса это или нет. Парней в любом случае под боком не будет – они воркуют где-то на кухне. В этот раз было немного не мало, но трудно. Потому что тело, откровенно, ломит. Досин с трудом присаживается оглядывая пустую комнату поплывшим взглядом, а в голове как пластинка заели слова: "не волнуйся, на утро мы о тебе позаботимся". Оно и видно, позаботились блять.

Хэйдзо ловит себя на мысли, что что-то не так.

      и уже вовсе не можешь дышать.

      Мы заставили себя поверить

      Аккуратно зарывается в шёлковые волосы Кадзухи, безмятежно улыбаясь, чувствуя как сердце, наконец-то, наполняется теплом. Подле мирно устроился Скарамучча, слабо сжимая руку Сиканоина. И это был ещё один любимый момент из жизни, точнее моменты. Когда эти двое напивались чуть-ли не в хлам. В таком состоянии они были более нежными, как друг с другом, так и с ним. Легко поглаживали, прижимали к себе, говорили что, чёрт возьми, любят. Утаскивали в свои объятья, прижимая с двух сторон и мерно засыпая, укладывая до этого и детектива. Хэйдзо, даже сквозь сон, чувствовал весь этот трепет, всю эту любовь. А на утро просыпался вновь один, прижимающий к себе подушку. В любом случае, когда такие моменты происходили он не только нежился со своими возлюбленными, но и занимался делом. Точнее делал что-либо от похмелья, чтобы когда эти двое проснуться и пойдут кокетничать на кухню, ища таблетки от головы, наткнуться на этот недо отвар, который хоть и действенный, но противный на вкус. То что они его ели он узнаёт только по приходу после работы домой, когда на часах уже за двенадцать ночи, а голубки удобно устроились в обнимку на кровати и вероятно видели уже сон восьмой. И за то что его работа всегда заканчивается поздно он её любил. Ведь так можно было аккуратно устроиться под боком у кого-нибудь из этих двоих, чувствуя как руки, кажется, неосознанно обнимают в ответ. Утро же после своего похмелья – он ненавидел. Просыпаться с больной головой, тяжестью тела и в одиночестве было ужасно, так же ужасно как когда ты пытаешься подняться, а тело накрывает тупая боль, от которой хочется закричать.       В первый раз, когда Хэйдзо решил что время отдохнуть и "прополоскать" мозги – на утро он полумёртвый собирался на работу, выходных у него, по его же желанию, не было. Хотел заскочить на кухню, чтобы найти хотя-бы таблетки от головы, но нашёл там Скарамуччу и Кадзуху самозабвенно целующихся, решил, что лучше не будет их тревожить, а потому молча ушёл, хлопнув дверью, скорее немного затупив, нежели специально.       Во второй раз всё было хуже в разы, чувство было словно он не выпил, а кинулся под наковальню, голова болела невозможно. Тогда отсутствие парней чувствовалось до невозможного сильно, но ничего не поделаешь, пришлось собираться. И уже собравшись, проходя мимо кухни он застаёт ту же картину что и тогда, но это заставило лишь улыбнуться и порадоваться, что у них всё в порядке.       А третье и последнее, вероятно из-за того как оно обычно проходило, своё похмелья он и вспоминать не желает. Проснуться с болью во всём теле, болью в голове – на которую, будто упало несколько наковальней подряд, с трясущимся ногами – на кой стоять было фактом невозможно, но нужда в походе на работу легко делает невозможное возможным, так что спустя мучительный час Хэйдзо был собран. В тот день парни ему нужны были как ебучий воздух, потому что откровенно говоря – чувствовал он себя овощем. Но на позывы, что одного, что другого никто не откликнулся, пришлось самому. И в груди болезненно, заныло когда глаза застали всю такую же картину. Они как и обычно целовались. Нет, Сиканоин всё прекрасно понимает, они хотят насладится друг другом, но он, чёрт его дери, тоже их возлюбленный и парень!       В тот день детектив впервые задал себе вопрос: "а возлюбленный ли?".

в правду этих бесполезных снов.

И слишком поздно заглянул в глаза, в них ответ на мой вопрос,

Что в жизни у тебя (вас)

— Эй, что будем заказывать? — мягко улыбается Кадзуха, склонив голову на бок смотря на Скарамуччу. — Или лучше что-нибудь приготовить? — щурит глаза беря запястья Скары, спрашивая именно его. Сиканоин мельком глядит на них, про себя интересуясь не интерьер ли он случаем, раз его вновь не спрашивают. Тяжело вздыхает, свернувшись словно котёнок, тихо фырча. Спустя минут пять, почему так долго Хэйдзо не знал, они уходят. На что досин, понятно дело, злится. В чём проблема просто сказать, что хотите побыть вдвоём? Парень уходит в комнату.

Я третий лишний, просто ловец снов

Детектив беззвучно хнычет, обнимая себя за колени и пытается дышать ровно, глотает собственные слёзы утыкаясь в разодранные коленки. Так противно. Хочется чтобы кто-то прямо сейчас обнял и он, на не гнущихся трясущихся ногах идёт в кухню, где обычно находится парочка. — Ребят, можно я- — голос удаётся держать ровным, не оставляя в нём намёка на слёзы. В ответ лишь машут рукой, в знаке "подожди" не разрывая поцелуй. Хэйдзо фыркает. "Уходи, ты мешаешь им, разве не видно? " —эхом разноситься в голове. "До тебя что до сих пор не дошло, что ты тут лишний?" — давит на черепную коробку, постепенно выметая желание попросить помочь. "Прекрати стоять у них над душой! Ты в состоянии справиться сам, разве им есть дело до твоих проблем? — залетает в голову вместе с воспоминаниями. "Разве они хоть раз относились к тебе так трепетно, как друг другу? Хэйдзо, не будь идиотом! — криком разносится в голове.

Я третий лишний, в этой книге про любовь.

Парень падает на кровать, утыкаясь головой в свою подушку и звучно всхлипывает. Уже сам не понимая было ли это неосознанно или специально из-за желания быть услышанным. Порой Хэйдзо хочется просто провалиться, чтобы тараканов в его голове наконец потравили и дали ему обдумать всё. Потому что он уже откровенно не вывозит, слышать каждый чёртов раз разные мысли с одним и тем же смыслом. С которыми всё чаще и чаще начинал соглашаться. В прочем когда в голову навязчиво лезут, по иному не получится. А тем более когда всё вроде и сходится, потому что разве голос не прав? "Смотри как они мило беседуют, ты серьёзно хочешь подойти, испортив им время провождения?" — однажды влетает в черепную коробку, считай принуждая Хэйдзо уйти. "Видишь насколько ты им безразличен? Они там мило беседуют с друг другом ни разу не среагировав на просьбу помочь!" — кричало в сознание в тот третий алкогольный случай, врываясь в голову тогда впервые. "Они уходят от тебя на кухню во время кино, только потому что ты им мешаешь, лучше уходи, дай людям пожить спокойно!" — вклинивалось, прямо как он обычно в разговоры этих двух, делая очередной надрез на сердце. "Они ласковы с тобой только когда пьяны или вы занимаетесь сексом! Очевидно, что ты лишь разнообразие в постели, которое изредко пускают." Перебирает все свои такие мысли, вдруг заостряя внимание на последнем, сильнее на слове "изредко". А ведь правда. Ему позволяют находиться с ними в этом смысле редко. И тут даже не важно: к двоим сразу или по одному. В любом случае подобное происходит редко. Но Сиканоину, откровенно говоря, всё равно. Он может потерпеть, подождать. Было больно больше от отсутствия поцелуев. Причём любых, и тут проблема не в том что ему не дозволено, а в том что он не успевает. Оставить лёгкий поцелуй на щеке? – "Пожалуйста, правда сначала это сделает кто-то из нас двоих, а потом мы уйдём." И так каждый чёртов раз. Его поцелуев просто избегают. Тот голос уже не первый раз кричит об этом, перекрикивая родную мать детектива – интуицию. И как бы сильно сейчас не дрожали пальцы, как бы сильно не билось сердце, каким бы сильным не было желание позвать на помощь, навязчивые мысли перекрывают всё.

Я третий лишний, в сердце у тебя(вас)

      Мотает головой, уже успокоившись и сказав, криком правда, что уже ничего не нужно поднимается на дрожащие ноги, с трудом, считай ползком, идёт в ванную. Хочется кричать, прямо как тогда, час назад. Избавиться от этих блядских фантомных ощущений рук. Заменить их родными, ласковыми и излучающими любовь вместо похоти. Становится мерзко от прикосновений возлюбленных во время секса, которые в такие моменты пропитаны похотью. Ему просто хочется быть любимым! Почувствовать что он кому-то нужен не только когда они пьяны. Хэйдзо сжимает руки на раковине, сдерживая очередные слёзы. Если уж не заменить эти прикосновения, то хотя бы смыть к чертям!       Когда он выходит из ванны и направляется на кухню выпить воды – ни Кадзухи, ни Скарамуччи уже нет. Желая написать и узнать, куда эти двое решили свалить к десяти ночи и на кой чёрт не сказали ему, а мозг лишь играет на струнах его чувств, разрывая очередную: "Не лезь в это, ты мешаешь им, тебя не должно было быть в этих отношениях. Если бы не твоя настырность они бы не согласились!" И по хорошему то стоило узнать, с какого хуя единожды предложить встречаться при этом не разу не намекая на то что хочешь это сделать является настырностью. Но его нервы уже просто не выдерживают и он решает, что писать и правда не стоит.

Я третий лишний, навсегда.

И когда спустя месяц навязчивые мысли увеличиваются, а холод ощущается сильнее в голове всплывает идея о расставании.

— Опа, а это что? — с интересом глядит на коробку Хэйдзо, почти повиснув на Скарамучче. — Выглядит красиво, подарок для какого-то дорогого человека? — наклоняется чуть вперёд. — Да, на день рождение общего друга. — в своей манере произносит Кадзуха, чуть толкнув Хэйдзо, прося уйти. — Надеюсь ему понравится.. — обнимает Скару сзади как только детектив отходит. — Обязательно. — улыбается, дёргая рукой в неясном жесте. — Кстати о дне рождении, скоро оно будет у моего солнца, что бы ты хотел? — целует Кадзухе руку, обращаясь, кажется, к нему. — "Но сейчас ведь июль.." — не понимает Хэйдзо, но лишь жмёт, для самого себя, плечами. Разворачивается и уходит, потому что голова снова забивается, да и полежать бы ему сейчас, событие в том месяце всё ещё не покидает голову. Стоит отвлечь себя. И Сиканоин даже знает как. Потому достаёт телефон. — Сарааа! — энергично произносит детектив, наконец дозвонившись до неё. — Поздравляю тебя, у меня появилось желание быть продуктивным, я жду дело для себя. — старается не сбавлять тон и вести себя как всегда.

— О Боги, ты в хлам? — абсолютно серьёзно спрашивает Кудзё. — Хотя нет, по голосу сразу ясно. — хмыкает, щёлкнув пальцами, голос становится чуть более напряжённым, а в трубке слышится ещё один женский голос. — Что-то случилось, Хэйз? — обеспокоенно спрашивает иной женский голос.

— И тебе привет, Куки! — усмехается, — Отношения – это трудно. — тушуясь.

— Сара, не давай ему ничего, умоляю. — голос слышится чуть приглушённо. — Он себя завалит этой работой, жертвуя сном и нормальным питанием!

— Нормально всё будет! — смеётся, потирая шею, ладно, может и нет, но Куки знать не должна. — Если я не займу себя чем-то в ближайшее время – мои мысли точно доползут до суицида. — фыркает, наматывая прядь волос свободной рукой. — И опережая вопрос говорю: я не хочу рассказывать что случилось. На том конце слышится тяжёлый вздох сразу двух человек. А спустя десять минут молчания, которые Хэйдзо всё таки решил переждать, ему выдают два дела, по словам Сары – трудных. Детектив в предвкушении потирает руки, мысленно составляя список того что ему нужно.       Берёт он по мелочи: воду, потому что выходить планирует максимум в туалет, что находится прямо напротив его кабинета, Сиканоин уже не понимает почему не тусуется в нём. Еду, точнее лапшу быстрого приготовления, всё по той же причине. Электро чайник, который приобрёл специально для таких случаев, а они бывают часто, но постоянно совпадают с удалённой работой его парней. Растворимый кофе, потому что лучшего в своём кабинете он позволить себе не мог, а вылазить от туда за тем чтобы заварить себе кофе он не планирует. Ну украсть кресло из их спальни, на стуле сидеть не удобно. Касательно остального – ему плевать. Лишь бы дела вышли реально хорошими и в них пришлось сопоставлять и размышлять. Проблема правда была – он не уверен, что его мозг в состоянии думать. В прочем кофе его решает.

Всегда приходится уйти в нирвану,

      На третий день работы Хэйдзо в кабинете становится проблемой. И далеко не потому что он давно не выходит дальше чем до туалета, нет, просто мозг уже ничего воспринимать не хочет – кроме работы, а потому парень уходит в неё глубже, уже и от еды отказываясь. Съесть, максимум, чуточку, всё что намоталось на вилку и продолжить. Возможно проблемой это было сколько не для самого Сиканоина, сколько для его организма. Истощения в таких условиях попросту не избежать, в прочем он сам как проблему это не видел – сдохнет без наложения рук на себя. Руки итак уже настрадались, уже все в порезах. Вены бы себе перерезать, да Куки жалко – подруга же, точно не обрадуется.              Бордововолосый вздыхает, откидываясь в кресле, потирая виски. Блядский сон, сегодня, что-то, не хочет уходить. Так и норовит накатить со всем напором, заставить парня заснуть прямо за столом. Но к черту и в ад если он это сделает, срок был до вечера этого дня, осталось совсем чуть чуть. С этой мыслей Хэйдзо продолжает работу, расслабляясь психологически и полностью истощаясь физически. Нервно грызёт ручку, потому что не складывается. Девушка, кажется, была убита, по интуиция кричит об обратном, так что досин продолжает рыть. Вуаля, ответ готов. Всё оказалось просто до банальности, но трудно для раскрытия – девушка совершила суицид, подставив своего супруга, желая таким образом отомстить за измену. Глупо. Потому что она знала про неё с самого начала – могла бросить его уже давно, в чём проблема? В голове что-то щёлкает, детектив вспоминает, что в переписке с другом девушка рассказывает почему не бросает его. Всё до банального просто – надеется. Прямо как надеется он. Сиканоин цокает языком на возникшую мысль в голове и отходит к окну – закурить. Можно и выпрыгнуть в принципе, но это чуточку позже. Может и никогда и он сдохнет раньше: от количества курения в сутки. От шести пачек сигарет, которые он благополучно взял, осталось три, что означало лишь плохое.       При отправке дел Хэйдзо осознаёт, что больше делать ему нечего, а выходить он не хочет. Портить своим появлением комфорт своих парней он не хочет. Однако выходит всё равно – заёбисто сидеть в кресле, нужно отвалятся на диване, борясь с желанием уснуть.

чтобы забыть на мгновенье всё.

      По выходу из своего заточения он получает порцию навязчивых мыслей и очередную приторно сладкую хуйню, которая лишь сильнее заставляет чувствовать себя лишним. В прочем он заработался так, что думать о чём-то кроме работы – не получается, сколько не лезет – похуй абсолютно. По этой же причине он, не обращая внимание на сидящих в обнимку парней, плюхается на диван, ударяя себя по лицу несколько раз, чтобы точно не уснуть. Фыркает когда голуби отрываются друг от друга и пристально глядят на него. —"Да сейчас я уйду блять, дайте моему телу отдохнуть, потом ещё целых два дня можете обжиматься где хотите!" — мысленно парирует досин, стараясь при этом не озвучить чего-то из этого в слух. Поднимается с дивана, когда взгляд не сходит с него и удаляется, случайно наткнувшись на просьбу помочь найти кого-то и выяснив, что таких просьб миллион решает занять себя поиском людей по интернету. Похуй, лишь бы не с ними. И засыпает в кабинете, на секунду выпуская телефон из рук. Отсутствие нормального сна в конце концов.       Просыпается он уже в кровати, как обычно в обнимку с подушкой, разве что в комнате, ахуеть, не пусто, на краю кровати сидит Каэдэхара, а на его бёдрах удобно устроился Скар. "Молодец, поздравляю! Доставил хлопот, трупа им ещё не хватало, вон, в кровать перетащили! Портишь им всё времяпровождение!" – в голове вновь включается эта ебучая пластинка и Сиканоин тихо вздыхает. Садится на кровать и резко скручивается, вскрикивая. Больно. То место сново начинает болеть, словно произошедшее было не месяц назад, а вчера. Встаёт, с огромным трудом, и собирается уйти. Но его мягко хватают за запястье, тянут назад, заставляя лечь. Кадзуха нависает сверху, нежно целуя в шею. — И в какую дребедень ты решил вновь съебаться? – рычит Скарамучча, не сдвигаясь с места, сделав это до этого, так что сидел уже на полу. — Хэйдзо~ — тянет гласные ронин, пытаясь выловить чужие глаза. — Не доставляй проблем. — качает головой, улыбаясь оглядывая, кажется, без капли беспокойства. — Боже блять. — мило надувает губы, фыркая. — Вам же лучше будет, мешать не буду. — бурчит настолько тихо, что парни его даже не слышат. Каэдэхара поднимается, меняя положение и утягивает на кровать Скару, усаживая его на свои колени. Хэйдзо хочет тоже. Тоже целовать, тоже обнимать, тоже получать ебучую заботу и не боясь рассказывать. Но не получает и не рассказывает. И он поднимает голову и немного тело, слабо, как-то натянуто —не естественно, не искренне — улыбается. Смотрит долго, достаточно пристально и молча задаётся вопросом – "а должен ли он тут находиться? "Смотря на парней перед собой ответ складывается самостоятельно. Определённо нет, не должен. Что бы он не делал и как бы он себя не вёл – его отталкивают, пуская почти вплотную, но выстраивая невидимую стену где есть только Кадзуха и Скарамучча. Но никак не Хэйдзо. "Расстанься с ними сейчас, избавь их от проблемы в виде себя." — всплывает в голове мысль, что уже давно преследует его. И он решается – собирается с силами, потому что оторвать от себя то что ты так любишь – больно, даже если кроме холода ничего не чувствовалось. — Ребят, нам нужно поговорить. — на выдохе произносит Хэйдзо, в ответ не получая реакции. Как всегда. — Нам нужно серьёзно поговорить. — меняя тактику и выделяя слово"серьёзно" своим голосом повторяет он вновь. — М? — как-то безучастно отзывается Кадзуха. Скар же молчит. — В общем.. — мямлит Сиканоин, пытаясь собраться. — Нам стоит расстаться. И мир вокруг словно замирает. Для всех троих. — Что ж, это твоё решение. — улыбается Каэдэхара, кажется, довольно. — Мы не можем препятствовать. — качает головой, легонько поглаживая Скару. — Л.. Ладно.. — вздрагивает всем телом Куникудзуси, подавляя желание заплакать. Заплакать чёрт его дери. — Не понимаю, чего ты так не спокоен. — произносит Хэйдзо, вздыхая. — Вам бы по хорошему радоваться. — хмыкает, садясь. — Мешать хоть не буду. — усмехается, ёрзая. И детектив видит растерянность во взгляде. — Чему сука? — не выдерживает Кадзуха. — Сначала ты блять отдаляешься от нас хуй знает зачем, потом начинаешь игнорировать наши вопросы, после закрываешься в своём ебучем кабинете, не вылезая из него. А теперь говоришь об расставании. — рычит ронин, вытирая выступившие слёзы. — Чего мне нужно накуриться чтобы радоваться, что человек которого я, блять, люблю хочет уйти? — прижимает к себе Скарамуччу, считай на выдохе произносит. Кадзуха был зол. Очень-очень блять зол. И ему, как и Скарамучче сейчас было невозможно больно. Они не хотят расставание, потому что это значит что Хэйдзо переедет.        — Мм. — ничего толком не говорит Хэйдзо, снова падая на кровать. — "Люблю"? — усмехается, потирая виски, удобнее устраивается. — Звучит как что-то для вас двоих. — качает головой, точнее елозит ей по подушке, на желая принимать это слово в отношение к себе, потому не чувствует. — Вам, вроде как и вдвоём замечательно. Снова поднимается, смотря на их вопросительный взгляд. Хотелось обнять их. Прижаться и расплакаться рассказав обо всех своих чувствах. — Мне привести примеры-доказательства? — рычит, глядя прямо в глаза. — Или пересчитать сколько раз я оставался один. Или может свои ощущения передать? По пальцам пересчитать сколько раз за всё время существования этих отношений я чувствовал так называемое "тепло" от вас? — рычит, пытаясь дышать ровно и не срываться, нельзя повышать на них голос. — Ах, точно. Только в двух случаях, когда вы пьяны и когда вам нужен секс. Всё. ВСЁ блять. — фыркает, складывая руки на груди, — Но ох, прошу прощения что я такой эгоист и не желаю портить вам отношения. — с сарказмом произносит, зарываясь в свои волосы. — На кой хрен было отвечать "можно попробовать" если один хрен не подпускаете. Я просто заебался чувствовать себя лишним. В ответ тишина и Хэйдзо окончательно поднимается с кровати, прежде чем быть снова утянутым на неё, но уже Скарой. Тот хватает, больно, за запястье, тянет на себя и фактически заставляет Сиканоина уткнуться к себе в грудь. Зарывается пальцами в волосы, больно стягивая. — Придурок. — ядовито выплёвывает он, не позволяя отстараниться. И снова наступает тишина, лишь Кадзуха шуршит, садясь рядом и легонько поглаживая возлюбленного по спине, пока тот пытается выпутаться. Сон накатывает с головой и Хэйдзо, сам того не желая проваливается в него.

___

      Вновь просыпается он только спустя двое суток, глаза разлеплять не спешит, лежать так было уютно, а потому он лишь поворачивается на бок продолжая лежать. — Кадзуха! – где-то рядом слышится возмущённый шёпот, но детектив не особо понимает где именно. — Хватит на него смотреть, ты в нём дыру сделаешь! — Тише.. Я ведь ничего такого не делаю, верно? — так же шёпотом раздаётся уже почти в плотную к нему. — Он просто такой прекрасный, я- — Я знаю, что ты хочешь прямо сейчас улечься рядом с Хэйдзо и прижаться к нему, я признаться тоже, но нам стоит уладить некоторые вещи! — чуть громче отдаёт Дзуси, пытаясь не начать орать. — Нас троих ждёт серьёзный разговор. И если мы хотим исправить что-либо нужно понять что именно стало причиной таких мыслей у этого полудурка! — Ты милый, когда ругаешься.. — мечтательно произносит Каэдэхара, аккуратно зарываясь в волосы Хэйдзо. — Ага, а Хэйдзо милый когда хмурит брови, слышали-изучали-проходили, так что хватит. — качает головой, шёпотом произносит. — Ещё немного.. — хмыкает Кадзуха. — Ты пролежал с ним в обнимку весь день, дай мне просто насладиться его присутствием! — Боже, ты слишком рассеянный. — фыркает Скар, ощутимо переползает к ним. — Никто не виноват, что тебе нужно смотреть на его лицо часами на пролёт. — закатывает глаза, мягко перехватывает чужую руку. — Серьёзно, ты на вечере кино когда мы собираемся идти делать нам двоим чай и Хэйдзо его любимый кофе залипаешь на него минут пять точно, особенно когда он начинает зевать или делать что-то несуразное. И не оттащить ведь, залипать будешь до тех пор пока не перестанет. — Я просто- Боже, нет, у меня нету оправдания. Я так чертовски его люблю. Блять, просто дай мне побыть с ним ещё немного до тех пор пока не придётся раз и навсегда распрощаться. Не забывай мы снова встречаемся вдвоём. —голос в начале был мягкий и ласковый и, совсем чуть чуть рассеянный, а под конец грустный. — В этом и проблема, чёрт его дери! Мы же виноваты, это из-за нас он начал считать себя лишним блять. Мы обязаны хоть что-то сука предпринять! — уже начиная взрываться, но держится. — Да, ты прав.. Но всё же, лично мне было обидно когда он ничего не сказав уходил на свою чёртову работу! — Кадзуха фыркает, чуть сжимая чужие пряди, но тут же разжимает. — Мы что просто так этот ебучий отвар от похмелья делали? Просто так уходили, лишь бы блять не разбудить? — Каэдэхара! — уже не держа свой голос выпаливает Скар. — Мы все хороши. Вспомнить тот же случай месяц назад, когда он пришёл к нам о чём-то поговорить, а мы увлеклись поцелуем и отмахнулись! А ведь это могло быть что-то важное для него.. Ронин молчит, так же молча выпутывает пальцы из волос и ощутимо поднимается с кровати. И чёрт его побери, чмокает в щёку. Тоже самое делает и Скарамучча. Хэйдзо скручивает в клубок когда парни уходят и мысленно проклинает себя.

Их и правда ждёт серьёзный разговор.