а если бы..

Зима. Снег хлопьями падает с неба, и даже городские пейзажи выглядят так, будто сошли с описаний из пушкинских стихов. По крайней мере, мороз крепчал, хотя погоду едва ли можно было назвать солнечной. Небо было, как всегда, затянуто тучами, а ледяной ветер заставлял прохожих ёжиться и плотнее кутаться в шарфы, трепля кончики листовок на одиноко стоящем столбе. Листовки были старые, потрёпанные и изрисованные вдоль и поперёк так, что уже нельзя было разобрать, что на них написано. Однако одно объявление всё же выделялось на общем фоне: небольшая, но яркая фотография и текст. Они приковывали внимание, прежде всего, тем, что были совсем новыми, выбиваясь из общего потрёпанно-разноцветного полотна. На фото был изображён симпатичный парень лет шестнадцати, кареглазый, с длинными золотыми волосами. Он возвышался над горной расщелиной, стоя на вершине, и озорно улыбался на камеру. Под фотографией значились основные характеристики, мелкие преступления и номер телефона для обращения. Юношу звали Арон, и он пропал этой зимой. Я возвращался домой в сумерках. Это был обычный ноябрьский вечер. Мой дом находился в паре десятков метров от соснового леса, где я любил иногда прогуливаться, погрузившись в свои мысли. Я никуда не спешил в тот день, поэтому прогулка по душистому лесу показалась мне хорошей идеей. Я медленно брёл по пустынным тропам и, незаметно для себя свернув с привычного маршрута, очутился на небольшой поляне. Пространство было окружено высокими соснами, и лунный свет заливал всё вокруг, отражаясь на снегу тысячами звёзд. Я так залюбовался пейзажем, мысленно уже делая наброски для своей будущей картины, что пропустил тихий скрип снега от подошв тяжелых берцев. «Прекрасная сегодня погода,» – раздался вдруг голос за моей спиной. Я резко повернулся. Последнее, что я помню, – чей-то призрачный силуэт и витавший в воздухе, легкий запах лимона. Когда я наконец пришёл в сознание, мне показалось, что прошла целая вечность. Всё тело ужасно болело от многочисленных ссадин и синяков, руки затекли от верёвки, а ногами я не мог даже пошевелить. По всей видимости, о моей транспортировке не особо заботились. В помещении было темно и сыро, а по углам то и дело пробегали крысы. Меня аж передёрнуло от отвращения. Кроме ледяного пола и бетонных стен в подвале обнаружился небольшой столик с часами. Как мило с его стороны. Я вдруг почувствовал сильный голод и оперся о стену, чудом не потеряв сознание. Вскоре за железной дверью послышались шаги, а потом звук поворота ключа в замочной скважине, и вошёл он. Мой похититель. Тёмные, идеально уложенные волосы, ледяные серые глаза и тихая, почти бесшумная походка. Я возненавидел его сразу, как только увидел, и даже не столько за сам факт похищения. Просто от него чувствовался такой холод, с которым не смогли бы конкурировать даже все льды Антарктиды. – А, ты уже проснулся. Сегодня будешь есть из миски, я принёс молока, – небрежно сказал он, ставя ее на пол. – У меня нет на тебя времени, так что тебе следует управиться поскорее. Лишь я услышал этот голос, меня прошиб холодный пот. Его я узнаю из миллиона, слишком часто он, тогда ещё чуть более высокий, умолял меня прекратить, приводя всех в полный восторг. И слишком много раз я ему в этом отказывал, чтобы надеяться хотя бы остаться в живых, оказавшись в полной его власти спустя долгих пять лет. – Я не буду лакать из миски, - прохрипел я, борясь с усиливающимся голодом. – я тебе не животное. Марин нахмурился, его глаза потемнели. – Правда? Ты думаешь? Что ж, очевидно, ты прав… Животные не заслуживают сравнения с тобой. Они терзают себе подобных, ведомые инстинктом выживания, а ты, урод, делал это из ЧИСТОГО УДОВОЛЬСТВИЯ. Тебе нравилось бить меня ногами в лицо так, что я думал, что не останусь в живых, нравилось обжигать мою кожу зажигалкой, нравилось творить все эти мерзости, ведь ты находил это смешным. Хотел бы я услышать твой смех, повторяя все то же самое с тобой. А на сегодня твой ужин окончен. Он пнул миску носком ботинка, опрокинув ее вместе с молоком, и вышел, хлопнув дверью. Я опять остался в одиночестве. Я уже поднялся наверх и теперь шагал по длинному коридору. Гнев разрывал меня изнутри. Этот мерзавец должен меня на коленях благодарить за то, что не убил его сразу, ещё и еды принёс. Надеюсь, завтра от истошных криков он охрипнет и будет менее разговорчив. Войдя в гостиную, я сел на диван и включил телевизор. Пока фоном шёл какой-то фильм про зомби-апокалипсис, я разбирался с бумагами. В наследство от отца мне достался прогоревший бизнес, и дела с документацией пока шли дерьмово. - Да как этот слабак смеет мне перечить! Раньше он и взглянуть в мою сторону без страха не мог. Я всегда был сильнее. Наверняка, Марин так и остался таким же нытиком и неудачником, хоть и поумнел. – шептал я, пытаясь себя успокоить. – Как только захочу, я выберусь отсюда и покажу ему, кто главный… Так я незаметно задремал, но вдруг проснулся, услышав непонятный шум и разговоры. На часах было 2:43. Ночь в самом разгаре, но этот идиот решил развлечься и посмотреть телевизор. Прекрасно! Так я точно не усну. Я еще раз осмотрелся и попробовал встать. Неожиданно заметил тяжелую длинную цепь, закрепленную на лодыжках. При попытке подняться я почувствовал такую боль в ногах, что перед глазами заплясали звёзды, и я тут же с грохотом рухнул вниз. Цепь ударилась о бетонный пол. – Вот чёрт… В это мгновение я услышал шаги, направлявшиеся к подвалу.