Криминал

Маша не хотела выходить. На душе всё ещё было паршиво. Она была зла, но осознание бесполезности её гнева начинало приходить. Она не добьется ничего своей ненавистью и её выражением, стоило бы поменять тактику. Сдерживать в себе эмоции будет крайне трудно, но есть стимул стараться — освобождение. Что, если она будет более мирной и покладистой? Вдруг это поможет, и Сергей потеряет бдительность, что позволит Маше сбежать, а может ей повезёт и её отпустят? Надежда не умирает, так ведь? Девушка сделала глубокий вдох, а затем медленно выдохнула. Глаза её были прикрыты. Нужно было успокоиться и из состояния желания разгрызть всем глотки перейти к спокойствию, пусть и наигранному. Маша встала, потрясла плечами, как это делают, например, гимнасты перед выступлением, а затем вышла из комнаты, чтобы спуститься вниз. На кухне собрались уже все. Саня и Глеб сидели за столом на соседних стульях, Сергей, опершись на столешницу, пил что-то из кружки. Парни заметили, что Маша вошла и сразу же обратили на неё внимание. Она, стараясь не стрелять в них воображаемыми лазерами из глаз, спокойно прошла в комнату и села напротив Сани. Если честно, она сейчас почувствовала укольчик в груди. Это погребенные под ненавистью остатки совести и эмпатии проснулись, ведь несмотря на все её выходки, Маше давали необходимые ей вещи, нормальную комнату, которую она в порыве злости разгромила. А Саша так вообще пытался извиниться и исправить всё… Как же трудно. Почему она пытается их оправдать? А оправдания ли это, может, наоборот, объективность? Да чёрт знает. Но что точно и несомненно — её голод. Маша ужасно голодна, действительно, от её забастовки вреда больше ей самой, чем кому-то еще. Не сказать, что стол прямо изобиловал едой, но выбор имелся. Шаверма, пара беляшей, овощи и фрукты, а ещё — маленькая пицца пепперони. Глаза чуток да разбежались, потому что с голодухи хотелось всё и сразу, но всё ещё оставалось необходимым сохранять маску невозмутимости на месте. Сергей не смотрел на Машу в лоб, но косился, попивая из своей кружки крепкий чёрный чай с сахаром. Увидев её бегающий взгляд голодной собаки, он еле сдержал смешок, запив его чаем. Но когда Маша прикрыла глаза, сделала вдох и попыталась изобразить до ужаса наигранную серьёзность, он не сдержался и поперхнулся чаем, выпустив в бокал кучу воздуха, отчего всё забавно начало булькать. Саня кинул на него удивлённый взгляд, Глеб начал хихикать, а Маша ничерта не понимала. Да и плевать ей было, пусть смеются вдоволь, лишь бы Горошко захлебнулся этим несчастным чаем. От этой мысли, и сама девушка не смогла сдержать язвительной улыбочки. Но если причина смеха парней была им самим ясна, то такое выражение лица Маши скорее настораживало и немного пугало. Глеб недоумевающе поднял бровь, смотря Маше в глаза. Девушка же в этот момент тянулась за кусочком пиццы, и, взяв его, посмотрела на него в ответ, пожав плечами и показав язык. Горошко отвернулся, чтобы не начать смеяться в голос и тихо хихикал. Саня очень ярко улыбался, но закрывал губы рукой. Вся эта ситуация была похожа на какую-то тупую сценку из ситкома. Но признаться, неплохо разрядила обстановку недавней ненависти. Голодная Маша — тихая Маша, потому что теперь её рот занят и дерзить ей некогда. Хорошо, что занят он вкусной едой. — Кстати. — Вздыхая и перебарывая приступ смеха, Сергей повернулся обратно, поставил кружку на стол и хлопнул в ладоши. — Вы уже в приставку играли? Маша выронила пиццу из рук, резко перестав жевать. Проглотив большой комок полупережеванной пищи, девушка разочарованно протянула. — Тут всё это время была приставка? Вы угораете? — Она окинула всех взглядом, надеясь, что они её только что купили. — Не всё время, но была. — Сказал Саня девушке, а потом повернулся к Сергею. — Я пробовал. — В смысле пробовал? Почему вы мне ничего не сказали? Я подыхала в этой комнате одна. — Обиженно надулась Маша, уже готовая заплакать от разочарования и несправедливости. Великомученице и не дали игрушечку, ай-ай-ай, какие подлые. — А ты вести себя сначала научись нормально. — Спокойно и серьезно сказал Глеб, пожимая плечами. — Твое поведение создавало впечатление, что ты её сломаешь, как только увидишь. — Язвительно хохотнув, парень получил толчок в ребра от Сани, сидящего рядом. Он то точно заметил перемену в настроении Маши, сейчас она была гораздо более мирной. — Ясно. — Холодно бросила она, поднимая пиццу. Соус оставил на столе грязный след, от которого в глазах Сани всё заискрилось. Как старательно оттирал он эту несчастную столешницу сегодня… Но такое протереть будет вполне достаточно, поэтому Саша сразу же встал, взял губку у раковины и протер пятно от кетчупа. Маша удивлённо хмыкнула, подметив его чистоплотность. Саня абсолютно не вписывался в нынешнюю компанию. На фоне Глеба и Сергея он казался просто ангелочком, что никак не укладывалось в голове. Хотя, если вспомнить, что изначально он является напарником Димы, а не Серёжи, многое может стать понятным. Питомцы похожи на своих хозяев, да? Тем временем… Тихон и Люба, как и договаривались, встретились в парке. В городке погода сегодня была ветреной и прохладной, но одежда по погоде спасет любого абсолютно всегда. — Привет, Любаш. — Произнес он, обнимая подошедшую девушку за плечи. — Да-да, привет. — Улыбнулась она, погладив Тихона по спине. — Тиш, ты обещал рассказать, помнишь? — С ходу начала напирать Люба. — А что я обещал? — Вскинув брови, парень неловко прикусил нижнюю губу. Он забыл, что обещал что-то. — Про работу. — Прищурившись, усмехнулась Люба. Тихон ударил ладонью по лбу, ведь он действительно поклялся, что расскажет ей о деле, которое ведёт сейчас. — Точно. Прости, я совсем уже путаться стал во всем, дурачок. — Люба по-доброму посмеялась, легонько пихая его в бок рукой. — Теряешь хватку, старик. — Тихон удивлённо наклонил голову, отчего у него забавно выделился второй подбородок, и он стал похож на маленького морского котика, выпучившего глазки. Смеясь, ребята медленно зашагали по парку. — Ну, у нас сейчас дело одно… Девочка восемнадцатилетняя пропала. Прямо из школы исчезла, но как, никто не знает. То-ли сама сбежала, то-ли украли, я не могу понять вообще. Четырнадцатого числа её утащили мужики, которые в школе стреляли. — Люба резко остановилась, из-за чего Тихон вопросительно на неё глянул, тоже сбавив ход. — Погоди… А в какой школе это было? — Медленно поднимая на него взгляд, испуганно спросила Люба. — В гимназии нашей, двадцать пятой… — Слетели с его губ слова. — Она недалеко от центра и вокзала. — Я четырнадцатого числа сюда приехала и проходила мимо той школы… Я видела, как какую-то девочку несли на плече, а потом запихивали в машину… Их трое было. И они уехали сразу после. — Люба выглядела ужасно нервной. Видно, что она до ужаса испугалась. — Я даже не подумала ничего… Когда в городе живешь, могут и социалки снимать, или просто видосики… Твою мать. — Девушка схватилась за голову. — А я же могла… — Тихон подошёл к Любе и взял её за руки. — Успокойся. Во-первых, это уже прошло, а во-вторых, особо ничего бы ты не сделала. Зато я теперь знаю очень важную деталь. Аксёнова вопросительно глянула на Тихона, её взгляд выражал истинное беспокойство, руки немного дрожали. — Мы были уверены, что нападавших на школу было двое. И их взяли на месте. А теперь! — Парень заулыбался во все зубы. — Понятно, что кто-то ещё присутствовал там и это точно похищение. — Точно! — Люба, словно прозревшая, тоже улыбнулась, но тут же вновь помрачнела. — Но она не сопротивлялась, просто висела, как тряпочка… А если они её… — В голове появились те мысли, которые ни в коем случае не хотелось считать реальностью. Тихон покачал головой. — С этим уже буду разбираться я, хорошо? — Аксёнова слабо кивнула. — Тиш, я популярный человек, я могу огласить эту ситуацию своей аудитории и поиски обязательно пойдут быстрее, не думаешь? — Парень кивнул, соглашаясь. — Вот! Так что скинь мне её фотографии. Я обещаю, всё будет хорошо, и мы найдём… — Машу. — Мы найдём Машу, обязательно. Тихон сильнее сжал её ладони, начиная улыбаться. Может показаться, что ничего особенного информация не даст, однако в таком деле важна любая мелочь.