Криминал

После такого странного, но до жути важного момента в виде признания, ребята наконец-таки получили возможность разобраться в своих чувствах. Что было немаловажно — чувства эти были взаимными и, кажется, вполне искренними. Вернулись они ближе к утру, но забавнее всего было то, что шли они пешком почти до самого домика. Выйдя за черту Петербурга, заблудились, поэтому пришлось слёзно умолять Глеба найти их и отвезти в удобном и мягком салоне автомобиля. Не отреагировать на просьбу он не мог, как и спать спокойно, пока его начальника и девушку, которой он всё ещё не до конца доверяет, носит чёрт знает где. Найти их было намного сложнее, чем ожидалось: пьяный Сергей не мог найти в телефоне правильное отслеживание геолокации, потому что в глазах у него всё плыло, а Маша уже почти засыпала на его плече, утомлённая многочасовой прогулкой со смехом и элементами неадекватного поведения по типу криков на проезжающие авто и показывания среднего пальца прохожим. Горошко пытался огородить её от таких выходок, но сам пребывал далеко не в лучшем состоянии, поэтому его нотационные речи превращались в невнятный бубнёж. Жители же Петербурга, уже привыкшие к таким «приятным» лицам, подвергнувшимся влиянию увеселительных напитков, не обращали никакого внимания, хотя у пары порядочных граждан и возникало желание вызвать полицию. Страшное слово «Полиция» тут же вызвало внушительный эффект, благодаря которому Маша и Сергей, будто совсем уже трезвые, спешили как можно дальше убежать с места их шалости, чтобы в паре сотен метров оттуда рассмеяться до боли в животах, а затем продолжить путь, который их никуда, кажется, и не вёл. В итоге они оказались на другом конце города, вне его пределов, из-за чего Глебу пришлось проехать через весь Петербург, выехать в промзону и искать весёлую парочку самостоятельно. Он злился, вспоминая Сергея самыми грязными из всех слов, которые он только знал, мечтая, что именно он сделает с ним, когда тот протрезвеет и в какие дебри ада Горошко отправится вместе со своей Машей. Но увидев их двоих, сидящих на остановке в обнимку и выглядящих, как потерянные котята, Глеб тут же глубоко вздохнул, закатывая глаза и невольно улыбаясь. Он помог им удачно добраться до машины, а затем повёз домой. В пути буйные уже успокоились и за час дороги успели уснуть так крепко, что разбудить их казалось чем-то нереальным. На помощь пришлось вызывать Саню, который был крепок телом и силён духом, поэтому сделал дело спокойно и обошёлся без брани, наоборот как будто сочувствуя напившимся, потому что заранее предвкушал то, как тяжело обоим будет наутро. Так и получилось: разнесённые по комнатам Маша и Сергей проснулись с ужаснейшими головными болями. Несмотря на то, что вино, которое они пили, было достаточно хорошим, его количество (а также выпитые после пара бокалов пива в дешёвом пабе и бутылка шампанского) сказалось не очень хорошо. Удивительно было то, что ребятам сразу не стало плохо. За Машу очень переживал Дима, прекрасно понимая, что она, наверняка, пила впервые, а напиться до такой степени было бы очень трудно, да и смотря на Серёжу понимал, что там явно поколдовал не один вид алкоголя. Ужасная сухость в горле одолевала дребезжащие звуки в ушах, даже после сотрясения, она, кажется, не чувствовала себя настолько отвратительно. Мыча и пытаясь воскреснуть, девушка лишь ворочалась в кровати, но каждое движение отдавалось тошнотой и ещё более сильным желанием умереть. Виня во всём своё вчерашнее настроение, Маша закрыла лицо руками, икнув и выдохнув. До сих пор во рту ощущался мерзкий спиртовой привкус, заставляющий морщиться. В комнату как раз в этот момент заглянул Саня. — Доброе утро. — Видя, как Маша пытается покачать головой, еле удержался от того, чтобы не засмеяться. Он сочувствовал, поэтому решил не показывать своего веселья, понимая, насколько девушке плохо. — Вода у тебя рядом с кроватью, тазик тоже. Выживай. — Спасибо… — Слабым и измученным голосом попыталась произнести Маша, сухие губы как будто скрипели, было ощущение, что она скоро взорвётся. Повернуться на бок было целой невыполнимой миссией, но ей всё же удалось заполучить долгожданный глоток воды. Пятилитровая баклажка, предусмотрительно поставленная кем-то на пол почти впритык к кровати, была настоящим спасением. Серёжа мучился подобным образом, только будучи ещё старше Маши, он переживал всё в полтора раза сложнее и даже глаза открыть нормально не мог: любой свет раздражал их, отзываясь в голове режущей болью. — Начали всё заново… — Прошипел Серёжа, тяжело вздыхая и облизывая губы. Он, подобно Ленину в мавзолее, пролежал весь день в постели, не в силах даже очнуться. Спал или пил воду, которую ему приносил Дима. Заботливый и добрый, он решил пока что не ругать и не высмеивать такое состояние друзей, просто ожидая следующего дня. Такое странное и противное состояние отбило у Маши всё желание пить когда-либо ещё, отголоски позавчерашнего веселья сопровождали её и на следующее утро, хотя, безусловно, стало намного легче. Она поблагодарила весь свет за то, что может жить нормально. Встав утром, сделала всё необходимое для гигиены, проснулась окончательно, а затем спустилась вниз, на кухню. Завтраком служили приготовленные Саней блинчики. Сам же он стоял в коридоре у входной двери и куда-то собирался. Был хорошо одет, а ещё от него приятно пахло мужским парфюмом. — Ты куда? — Улыбнувшись, Маша чуть наклонила голову. Парень слегка смутился, еле заметно пожал плечами и неловко приподнял уголки губ. — Мы с Даной собирались прогуляться. — Как подросток перед мамой, отчитался он. — Вау, здорово! Удачи вам. — Кивнув и расплывшись в ещё более широкой улыбке, Маша показала ему большой палец вверх, одобряя его вид. Он поправил рубашку, сидящую по его стальной фигуре, благодарно кивнул и вышел из домика. Довольная же Маша пошла на кухню, представляя, как Саня сейчас обязательно купит для своей девушки цветы, поведёт её в какое-то непопулярное, но очень уютное место и как растает при виде нежности. Было действительно забавно узнавать людей, связанных со страшными делами с другой стороны. Хотя за время, которое она провела вместе с ними, преступного ничего толком и не происходило, что было странно и удивительно. Дима работал на ноутбуке, Серёжа ему с этим помогал, а Саня и Глеб как будто просто выполняли обязанности водителей, и, частично, домработниц. Возможно, что она мешала заниматься чем-то незаконным, а может и не было толком у ребят таких заработков, но вариант с умалчиванием чего-либо и её жизнью в неведении казался ей более реалистичным. Сашины блинчики были на удивление вкусными. Нежное тесто со сладковатым привкусом и сгущёнка, являющаяся приятным дополнением, тешили рецепторы и давали положительные эмоции с самого утра. За окном погода была облачная, но было тихо. Верхушки деревьев очень медленно и слабо покачивались на ветру, которому было словно лень их тревожить и он лениво тянул листья и ветки лишь на кончиках, создавая видимость того, что что-то делает. Вскоре на кухню спустились Дима и Серёжа. Умытые и в домашних вещах, ребята сели за стол и приступили к блинчикам Саши. Ни у кого даже мысли не было о том, что это Маша их приготовила: слишком очевидно было то, что нечто подобное она бы делать точно не стала. Увидев её, Горошко виновато улыбнулся. — Прости, милая. — Пожал он плечами. — Не думал, что нам будет настолько плохо. — Обнулились. — Прожевав кусок блинчика, засмеялась Маша. Дима кидал непонимающие взгляды на обоих. — Но мне уже лучше, ты себя как чувствуешь? — Жив. Вроде. — Серёжа налил себе чай, вздыхая. Дима сидел напротив Маши и, увлечённо наблюдая за их непринуждённой беседой, медленно жевал. — Но радует, что ты в порядке. Проходя на соседнее от девушки место, Сергей наклонился и оставил на её щеке лёгкий поцелуй, из-за чего Дима округлил глаза и чуть было не подавился. — Нет, я всё понимаю… — Тяжело сглотнув, пробубнил он себе под нос, ошарашенно глядя на друзей. — Спокойные разговоры ещё ладно, но это сейчас что было? — Парочка переглянулась, одновременно пожимая плечами и хихикая. — Я же сказала. — Вновь пожала плечами, говоря так расслабленно, будто это всё было нормально и обыденно. — Обнулились. — Какой ужас. — Прошептал Чеботарёв, медленно вздыхая, но не удержался от ехидного смешка. — К слову. — Взяв один из блинчиков, Сергей в момент стал намного серьёзнее и чуть мрачнее. — Есть серьёзный разговор, Дим. — Какой же? — Нам нужна новая история для Маши. — Лицо Димы слегка изменилось, будто вытянулось от любопытства и удивления. Кажется, он уже понял, что будет сказано дальше. — Она поедет домой. — Всё таки в глубине души он надеялся на благоразумие Серёжи и до последнего ожидал другие слова. Дима выпрямился, улыбка пропала с его лица, он напряжённо смотрел в глаза Горошко. — Уверен? — В ответ последовал лишь утвердительный кивок. Маша лишь наблюдала, будто её тут и не было вовсе. — А вот я нет. — Он кинул на неё мимолётный взгляд. — Извини, Маш. Но вы оба должны понимать, как много тут рисков. Я не могу позволить чего-то подобного. — Поднимая руки вверх, он отрицательно мотнул головой, видя умоляющий взгляд Маши. — Нет. — Ты не прав. — Сергей смотрел всё также серьёзно, не прогибаясь под запрет. — Она имеет право быть дома. — Дима прыснул от смеха. — Серёж, она изначально имела право быть дома, а не быть похищенной, представляешь? — С наигранным изумлением он объяснял это Серёже, словно маленькому ребёнку. Было крайне непривычно видеть, как Дима проявляет такие эмоции. — Ты заварил эту ужасную и мерзкую кашу, которую я помогал тебе расхлёбывать всё это время, а теперь ты вдруг решаешь переобуться и стать героем? Ты не диснеевский принц и сказок в реальности не бывает, дорогой мой. — Спокойствие вернулось к нему. — Знаешь, что будет? Никакого хэппи энда. Ты привезёшь её домой и тебя тут же повяжут, как похитителя. Несмотря на то, что она совершеннолетняя, родители наверняка написали уже не одно заявление, понимаешь? — Постучав несколько раз пальцем по виску, как бы призвал друга задуматься. — Но ведь… — Прошептала Маша, готовая уже вновь расплакаться. Она так сильно поверила, что вернётся домой, что в голове строила сюжеты встречи с родителями и какие подарки хотела бы купить им, однако монолог Димы был убедителен и вполне реалистичен, из-за чего все её надежды рушились о жестокость жизненного положения. — Должны же быть хоть какие-то шансы избежать последствий? — Как бы мне не хотелось сказать, что есть, я их не вижу. — Пожимая плечами, Дима с жалостью посмотрел на девушку. — Я вижу. — Покосившись на неё, Горошко тяжело вздохнул. — Я… — Что? — Засмеялся Дима, уморённый абсурдностью ситуации и в целом глупости идеи с возвращением Маши. — В тюрьму сядешь? — С яркой издёвкой протянул он, фыркая. Всё время сдерживать свои негативные эмоции было крайне сложно и его внешнее спокойствие сейчас рушилось о желание хоть немного позлорадствовать, пошутить и сменить тему. — А может и да? — Эти слова Сергея заставили всех посмотреть на него в исступлении и немом шоке. Дима спустя пару секунд захохотал, Машины глаза округлились от удивления, а брови поползли вверх. — Я не бросаю слов на ветер. Обычно не бросаю. — О, я знаю это, Серёж. Но сейчас я тебе не поверю. Ты не сядешь, во-первых, потому что не решишься сдаться. А во-вторых, потому что я не позволю тебе так опозориться и оставить всю работу на мне одном. — В его взгляде промелькнуло что-то такое, что заметил лишь Сергей и это что-то его жутко перепугало. Он кинул быстрый взгляд на Машу, сглотнул и снова посмотрел в глаза Диме. Они будто сражались друг с другом. Две стороны: одна — рациональна и логична, желает своей выгоды и видит лишь пару возможных вариантов решения, оба из которых вторую сторону не устроят. И вторая сторона — импульсивная, влюблённая, желающая сделать лучше, завоевать доверие и исправить ошибки. — В таком случае ты поможешь придумать, как вернуть её домой и не угодить за решётку. — Без толики смеха, с непривычно серьёзным, даже угрожающим тоном, Сергей поднялся с места, смотря на Диму теперь сверху вниз. — И ты не посмеешь сделать того, о чём подумал. — Процедил он сквозь зубы, хмуря брови. — О чём? — Недоумевая, спросила Маша, всё также шокировано смотря на ребят. Их грозные взгляды заставили вопросы временно исчезнуть, она взяла свою посуду, убрала её со стола в раковину и поторопилась удалиться из кухни. Ощущения были слишком неоднозначные. С одной стороны, она была восторжена поведением Серёжи, с другой стороны — боялась будущего и особенно боялась того, что оно будет не таким, каким было в её голове. Войдя в свою комнату, села на край кровати и тупо уставилась в дощатый пол, на котором уже был тонкий слой пыли, особенно хорошо видный благодаря пробивающемуся через окошко свету. На кухне тем временем продолжалась игра в молчанку. Парни смотрели друг другу в глаза и не находили, что сказать. В головах обоих было огромное количество мыслей, перебивающих друг друга, из-за чего сформировать хоть что-то в речь становилось крайне трудно. Это была их первая ссора. Как правило для всех ссора — крики, скандалы и, может быть, драки. Для них же пойти наперекор друг другу, заставляя кого-то переступить через свои принципы, убеждения и прочее, уже было бы поводом. Но в данном случае Горошко был готов пренебречь буквально всем: бизнесом, дружбой, своим прошлым и будущим… ради чего? Ради какой-то похищенной им девчонки, которую он знает от силы месяц и которую яро презирал ещё неделю назад. В голове Димы не укладывалось то, что нечто подобное вообще возможно. В его голове это представало не более, чем цирком, где Серёжа — главный клоун-марионетка, а Маша теперь каким-то образом стоит в роли кукловода. Хотя он и понимал, что девушка никак не давила на его друга и наверняка даже не пыталась уговорить его о возвращении, что сам Серёжа в своей голове это всё соорудил и придумал, что сам он захотел стать благодетелем и искупить свои грехи. Но верить в то, что его друг решил «отупеть», очень не хотелось и единственной проблемой сейчас была Маша. Решение, о котором он подумал и которое Горошко чутко предугадал, потому что слишком хорошо знал Диму — устранение этой самой проблемы практическим путём. Замести следы убийства для него было намного проще, чем заморачиваясь, искать лазейки в истории, переписывать и придумывать нечто новое. — А ты боялся, что это я тебя на девку променяю. — Вдруг нарушил Чеботарёв молчание, грустно усмехаясь. — Помнишь? — В глазах его было искреннее непонимание и, пожалуй, разочарование. — Я никого ни на что не менял, прекрати… — Виновато отводя взгляд в сторону, Сергей опустился на стул. — Ага. — Саркастично согласился Дима. — Всего лишь пойти в тюрячку, проебав бизнес, всё, что имеешь и, ладно уж, друга. Того, кто с тобой восемь лет поменять на девч… — Горошко стукнул кулаком по столу. — Заткнись, умоляю. Я попросил твоей помощи, а не этих лекций, нотаций или что ты там мне сейчас пытаешься сказать. — Его кулаки были крепко сжаты, а взгляд метался по полу. — Я всегда тебе помогал, идиот. — Я знаю. — Дима тяжело вздохнул, фыркая снова. — Я тебя ненавижу. — Он вскинул руки, опираясь локтями на стол и подпирая руками голову. — Спасибо. — С натянутой улыбкой на лице, Горошко всё же поднял взгляд. Дима кивнул, медленно прикрывая глаза. — И какие у тебя мысли, гений решений? — С нескрываемым раздражением, но пониманием и даже интересом, Дима чуть наклонился. — Ну…