Сильнее.

— Извини, что опоздал, — Чонин виновато улыбается, пока стягивает куртку, чтобы отдать в гардероб. — Все норм, забей, — жмёт плечами Хан, лениво облокачиваясь на стойку. — Все как раз успели подвыпить и познакомиться, так что и ты сейчас вольешься. Я уже заказал тебе вэлком-дринк, — усмехается он и кивает в сторону зала, а затем идет сам, подразумевая, что Чонин пойдет за ним. Вообще-то, Чонин косвенно знаком почти со всеми друзьями Хана, но круг его знакомств постоянно расширяется, так что Чонин не удивится, если среди приглашенных не узнает никого. Так и оказалось, не считая пары человек, с которыми Джисон знакомил когда-то давно. Впрочем, это мало волнует Чонина — он привык к постоянно меняющемуся окружению Хана. Без Чана немного неуютно, Чонин мазнул взглядом по часам на экране блокировки — придет где-то через полчаса. Хотя вроде бы все были вместе, Ян все равно может выделить кучки по два-три-пять человек, которые что-то обсуждали, он здоровается с теми, кого знал, и Джисон познакомит его еще с парой-тройкой человек, стоящими рядом. Хан любит устраивать такие спонтанные вечеринки, чтобы собрать всех вместе, для этого не нужен повод. Вэлком-дринк оказывается какой-то фирменной кисло-сладкой настойкой, которая приятно греет горло — то, что надо среди зимы. Пока Хан болтает о каком-то новом аниме, которое он посмотрел накануне, Чонин лениво оглядывает всех присутствующих почти равнодушным взглядом. Стоит отдать должное, Хан знает все злачные места в городе, а потому выбор бара или клуба всегда оказывается удачным — без кучи людей и с приятной музыкой. Потом Джисон с круглыми глазами вдруг о чем-то вспоминает и просит подождать пару минут, а потом исчезает в полумраке бара. Парень с ярко-красными волосами сидит в кругу других людей, но — почти прямо напротив Чонина. У него кольцо в губе и мягкие черты лица, Чонин дает себе отчет в том, что не может перестать его разглядывать. Парень смеется, запрокидывая голову и хлопая в ладоши, от души — и его глаза превращаются в полумесяцы. Чонин не без усилий заставляет себя оторваться, аргументируя самому себе это тем, что вообще-то неприлично вот так пялиться. Хана нет еще некоторое время, а Чонин снова украдкой рассматривает незнакомца — до тех пор, пока увлеченно слушающий кого-то парень не переводит спокойный и уверенный темный взгляд на Чонина. Вопреки неожиданности ответа, Ян почему-то не отводит взгляд и даже не дергается, продолжая также (нагло) смотреть. Незнакомец смотрит внимательно, но вовсе не враждебно, а потом мягко улыбается. Чонин чувствует, как внутри что-то дергается от этого — и ему не нравится. Он спешит отвести взгляд и натыкается на спешащего к нему со стаканами в обеих руках Джисона. Отлично, очень вовремя. — Кто этот парень с красными волосами? Я не видел его раньше, — Чонин старается звучать как можно обыденнее. — А, он? — Джисон оборачивается как раз в сторону, где он сидит. — Это Хенджин, мы познакомились уже сто лет назад, но он редко бывает здесь. А тут как раз сложилось, вот я его и позвал. А что? — Ничего, — бессмысленно отвечает Чонин и смещает фокус внимания на то, что уже пора пить. Они не знакомы официально, и не обмолвились ни словом, но почему-то несмотря на мягкую внешность Хенджина — Чонину он не нравится. Почему-то от него по коже мурашки и неприятное чувство чего-то неизбежного внутри. Для себя Чонин решает держаться от него подальше. Наконец-то приезжает Чан, он заходит в бар с мягким снегом на темных кудряшках, и Чонин облегченно вздыхает, искренне улыбаясь. Чан чувствуется как дом, где комфортно и безопасно, Чонин рад тому, что одно только его появление заставило уйти все тревоги, и он с нежностью улыбается, подбегая к любимому. — Не ругай меня, я снова задержался, — улыбается он, отдавая куртку, а Чонин, тоже улыбаясь, мотает головой. — Не буду, я очень рад тебя видеть, — Чонин улыбается в ответ и привычно проводит ладонью по влажным вьющимся волосам. Когда все, наконец, приходят, Хан собирает всех вместе, чтобы выпить и начать тусовку официально. Чонин ловит на себе взгляд с противоположного стола и старается его игнорировать, а еще переплетает внизу пальцы с пальцами Чана — это успокаивает. Чан выглядит расслабленным, легко со всеми болтает и вливается в общую атмосферу, а потому со временем Чонин расслабляется тоже. Как хорошо, когда рядом есть кто-то, кто не заставляет тебя чувствовать себя белой вороной — спонтанное общение Чонину всегда дается нелегко. Поболтать со старыми друзьями обо всем на свете? Запросто. Поддержать светскую беседу ни о чем? Что-то из ряда невозможного. Алкоголь уже хорошо дает в голову, но завтра на пары, и Чонин, чувствуя, что его уже клонит в сон, дергает Чана за рукав толстовки. Он улыбается, глядя на сонного парня, и целует в лоб, а потом берет за руку. — Ну, нам пора. Джисон совсем немного канючит, но скоро сдается, потому что Чан умеет оставаться вежливым и стоять на своем, а потом они вызывают такси и падают на мягкие сиденья салона. — Совсем спишь уже? — тихо спрашивает Чан и целует в макушку. Чонин неразборчиво мычит, собираясь сказать нет, но состояние выдает его, и Чан больше не задает вопросов до самого дома. Прохладная вода немного отрезвляет, Чонин выходит из душа и довольно шлепает до кровати, планируя завернуться в одеяло и дожидаться там Чана. Старший выключает по пути свет и ложится рядом, сразу привычным движением подгребая Яна к себе. — Там был парень… с красными волосами… — сонно бормочет Чонин. Чан медленно перебирает пальцами его волосы. — Хенджин? — Вы знакомы? — Познакомились сегодня. Он славный. — Мне так не кажется, — бурчит Чонин. — Неприятный. — Разве? — Чан удивлен и немного отодвигается, чтобы посмотреть на Чонина. — Мы поболтали с ним немного, он тоже занимается музыкой. У него даже есть своя группа, с которой они выступают в клубах. Здорово, правда? Спорю, у него дофига фанаток. Чонин неоднозначно хмыкает. Чан редко ошибается в людях, но зачастую относится ко всем заведомо хорошо. Чонину подсказывает интуиция, что ничего хорошего в Хенджине нет. Он проваливается в сон, и ему снятся заинтересованные кошачьи глаза Хенджина. Когда звенит будильник, Чонин решает, что присутствовать на парах — это не самое главное в жизни, и не глядя выключает его. Чана, конечно, рядом уже нет — ему хватает четырех-пяти часов, чтобы выспаться, и в этом Чонин никогда его не поймет. Возможно, он все-таки немного перебрал вчера, потому что голова неприятно гудит, и Чонин решает, что нужно поспать еще. Когда он просыпается во второй раз, на улице уже светло, а будильник сдался и замолк. Чонин кидает взгляд на часы — половина двенадцатого. Пока он соберется и доедет до университета, будет уже около двух, а значит идти на пары смысла нет. Фигня, спишет конспект у Сынмина. Хорошо потянувшись, он все-таки идет в душ, а потом зависает на пару минут у открытого холодильника, в котором не находится ничего интересного на завтрак. Они с Чаном явно не лучшие хозяева, потому что готовят изредка по выходным, а в остальное время питаются едой из доставки. Чонин чешет голову. Тратить деньги на доставку не хочется, а в шкафу лежат несколько упаковок чанджамена. Недолго думая, он ставит кастрюлю с водой на плиту, а сам садится за стол и берет в руки телефон. Ну да, как обычно, пять сообщений от Сынмина ака его совести, взывающей не пропускать пары, еще парочка сообщений от Джисона, интересующегося, добрались ли они до дома и как Чонин себя чувствует. Еще несколько сообщений от Чана, который уже давно тусит у себя в студии, и… А вот это уже интересно. Чонин хмурит брови — заявка в друзья. На аватарке знакомые красные волосы. Ян хмыкает — и что ему нужно? Чонин не выглядит как самый интересный человек на свете, с которым бы непременно захотелось подружиться. Он просматривает его аккаунт с постами о выступлениях там и здесь и колеблется. Вода закипает, Чонин откладывает телефон, чтобы организовать себе завтрак, и чувствует, как внутри что-то снова неприятно дернулось. Наверное, он себя накручивает. В конце концов, Чан сказал, что он славный, и не принять его заявку, наверное, будет не очень-то вежливо. А если его интересует что-то кроме общения, то тут Чонин относительно спокоен — все вчера видели, что он был с Чаном весь вечер. Ладно, наверное, он и правда был слишком предвзят. Он выключает плиту и добавляет Хенджина в друзья. Чан будет не очень доволен тем, что младший опять пропустил учебу, но Чонин думает, что знает, как задобрить парня, когда он вернется, а потому со спокойной совестью варит себе кофе и включает новый выпуск любимого блогера на ютубе. Почему-то из головы не идет эта заявка в друзья. Хенджин так ничего и не написал, тогда Чонин не очень понимает, зачем он добавлялся. Отлично, ворчит он сам на себя, теперь я еще подсознательно жду от него сообщения. В это время Чан кидает собственную фотку, где он, положив руку на стол и голову на руку улыбается и смотрит в камеру. Внутри теплеет, и тревога уходит на задний план. Какая разница, кто там как на него посмотрел вчера и какие у кого волосы — Чонина вот это точно не волнует. Второй раз они встречаются — иронично — снова у Джисона. Чонин забежал к нему в студию отдать толстовку, которую стырил на днях, и конечно, как могло быть иначе, именно в этот момент Хенджин сидит там, развалившись на небольшом кожаном диванчике. И снова этот взгляд, который Чонин чувствует на себе все время, пока старается беззаботно болтать с Ханом. Откуда этот Хенджин вообще взялся, господи… Джисон просит его принести кофе из автомата этажом ниже, по-братски, и Чонин только рад смотаться отсюда побыстрее. Очень хочется снова взять Чана за руку, чтобы чувствовать себя спокойнее, но старший уехал по делам в Тэгу и вернется только вечером. Чонин пытается собрать в кучу мысли, когда тыкает кнопки на автомате и прикладывает джисоновскую карту. — Хан не пьет с молоком. Чонин вздрагивает от неожиданности и утыкается взглядом в черную футболку рядом. С языка чуть не срывается какая-то пассивная грубость, но Чонин вовремя прикусывает язык, а потом и вовсе давится несказанным, когда поднимает взгляд и сталкивается с кошачьим напротив. Твою мать, вблизи он еще более невероятный. Как там Чан сказал? Спорю, что у него дофига фанаток? Тут и спорить нечего. Голубые линзы в сочетании с красными длинными прядями выглядят дико и почему-то приковывают взгляд. Чонин не в силах заставить себя отвернуться и еще больше не в силах заставить себя сказать хоть что-то, чтобы не выглядеть так глупо. — Я заберу себе, не беспокойся, — улыбается он, а Чонин растерянно переводит взгляд на стаканчик с кофе, выпавший из автомата. Хенджин двигается плавно и уверено, Чонин заторможено наблюдает, как он наклоняется, чтобы забрать стаканчик, выпрямляется и делает глоток, глядя в глаза Яну и чуть прищуриваясь. — Бери другой, лисичка. Чонин чувствует себя испуганным зайцем, но никак не лисой. Он растерянно переводит взгляд на кофейный автомат и не может понять, что ему делать. Черт, зачем он вообще взял кофе с молоком? Он прекрасно знает, что Хан пьет американо. Так, американо… Он судорожно ищет взглядом в списке нужное название и едва сдерживает облегченный вздох, когда находит и тыкает кнопку. Справа слышится смешок, а Чонин чувствует, как по правой стороне пробежались мурашки. Он старается не смотреть на Хенджина лишний раз. — Не хочешь говорить со мной? — да. — Нет, я просто… я задумался, — и даже давит из себя вежливую улыбку. — Не знаю, зачем я взял с молоком… — Хенджин усмехается своим мыслям и делает еще глоток. — Ты что-то хотел? Черт, зачем он вообще дает тему для разговора? С другой стороны, стоять и молчать тоже тупо. — М? — Ты добавился, в какао-токе. — А, — Хенджин тихо смеется и выглядит как гребаная модель. Чонин с усилием отводит взгляд. — Ты мне понравился, вот и добавил. Чонин чувствует, как почему-то краснеют щеки. — Что это значит?.. — он решает, что щеки краснеют от возмущения. — Я, вообще-то, в отношениях. — Я знаю, — спокойно отвечает Хенджин и выглядит в пять раз более расслабленно, чем он. А потом немного склоняется и улыбается: — Но ведь и ты меня добавил, верно? Чонин только возмущенно фыркает, когда Хенджин уходит, и провожает его взглядом. Чан точно в нем ошибся. А вот Чонин нет. Чонин едет после сданного экзамена домой, где его ждет Чан. Он специально пораньше вернулся из студии, чтобы приготовить ужин. Чонин сам себе улыбается, прислоняясь головой к окну в автобусе и мимолетно думает, что, наверное, выглядит глупо со стороны. Чан присылает ему фото готовки и себя, взъерошенного и растрепанными кудряшками, Чонин мечтает только, чтобы автобус ехал быстрее, чем сейчас. Хочется запустить пальцы во взлохмаченные волосы и, улыбаясь, скорее поцеловать Чана. Он еле выгрыз четверку за экзамен, но худшее уже позади. Дома его встречают крепкие объятия и с душой приготовленная еда. Чонин чувствует себя самым счастливым, когда прикрывает глаза, улыбаясь, чтобы получить теплый поцелуй в лоб. Телефон коротко вибрирует уведомлением, прерывая идиллию, Чан треплет парня по волосам и убирает тарелки в посудомойку, а Чонин берет в руки телефон — и на мгновение теряет всё настроение. «Поздравляю~~» Комментарий под фотографией, которую Чонин сделал сегодня сразу после экзамена с соответствующей подписью и выложил в ленту какао-тока. Красные волосы на аватарке словно горящий восклицательный знак. Чонин хмурится и, решив ничего не отвечать, убирает телефон на стол. — Что-то не так? — замечает Чан. — Неа, фигня какая-то. Ой, хен! — вдруг вспоминает Чонин. — Сейчас!.. Он вспоминает, что купил сегодня Чану книгу по пути домой, ту, которую он хотел, но ее не было в продаже. Сборник эссе какого-то музыканта семидесятых — Чонин не особо разбирается, самое главное, что книга точно понравится Чану. Он роется в рюкзаке какое-то время, прежде чем находит небольшую книжку. Чан в это время кидает взгляд на незаблокированный телефон на столе, но, не заметив в обычном комментарии под фото ничего особенного, сам для себя пожимает плечами и убирает оставшиеся тарелки с едой в холодильник. Чонин плохо спит. Ему снятся красные волосы, как все сидят за столом и ведут себя как обычно. Он хочет сказать, что что-то не так, что Хенджин опасен, но ему никто не верит, а сам Чонин, к своему ужасу не может подобрать ни одного аргумента против. Хенджин же сидит, подперев ладонью щеку и снисходительно улыбаясь. В его глазах горит огонь, и он знает, что неуязвим. Чонин хватается во сне за руку Чана и крепко ее сжимает, немного успокаиваясь, когда мужчина сжимает ладонь в ответ. Чонин тянется за напитком, когда краем глаза замечает рядом с собой вовсе не Чана. Он с ужасом смотрит на руки и видит, что держится за Хенджина. Хван в ответ только очень красиво улыбается и подносит палец ко рту, призывая хранить молчание. Не выдержав, Чонин просыпается среди ночи, вскакивая на кровати. В комнате мерно тикают часы, а рядом спокойно сопит Чан, обнимая его рукой. Чонин нервно дышит, пытаясь успокоиться и только смотрит на любимое спокойное лицо. Это всего лишь дурной сон, а Чонин слишком много себе надумал. В конце концов, после того случая с кофе они больше ни разу не пересекались, а этот комментарий — единственное появление Хенджина в его жизни. Да, Чонин слишком много себе надумал. Он мотает головой, прогоняя остатки дурного сна и укладывается обратно спать, забираясь под руку Чана и утыкаясь носом в его шею. Куда ночь — туда и сон, куда ночь — туда и сон. Через неделю Чан зовет Чонина приехать после учебы к нему в студию, потому что они собираются отметить успешную сдачу проекта Чана. Будут все, говорит Чан, и Чонин начинает морально готовиться к вечеру еще с обеда. Хенджин не сделал ровным счетом ничего, тогда почему при любой мысли о нем хочется скрипеть зубами и обязательно сказать что-то обидное при встрече? Ну вот, он опять думает о нем слишком много. Это Чонина тоже бесит нереально. Хенджин опять смеется в кругу друзей, хлопает в ладоши и совершенно не выглядит как человек, которого Чонину рисует его сознание. Так может, проблема не в нем, а в самом Чонине? Черт, как же он устал от присутствия Хвана в его жизни даже вот так, через знакомых и друзей. Хан говорил, что он приехал сюда ненадолго, так почему бы ему не свалить как можно быстрее? Впрочем, кажется, с Джисоном они очень хорошие друзья. Чонин замечает, как они понимают друг друга с полуслова и заставляют смеяться, буквально не стараясь. Внезапно Хенджин смотрит прямо на него и что-то говорит, но Чонин не понимает, что именно. Он делает вид, что не замечает и поворачивается к Чану. — Короче, я предлагаю двинуть в клуб, — хлопает в ладоши Хан. — Атмосфера у нас уже самая на то располагающая. — Мне завтра на учебу, — слабо пытается возразить Чонин, но Хан начинает ныть и дергать всех, подбивая на продолжение тусовки. Чан кидает взгляд на Чонина и тихонько говорит, прислоняясь к уху: — Если ты не хочешь, мы поедем домой. — Не то чтобы не хочу, просто… — он не находит возражений и, наконец, сдается. — Ладно, но ненадолго. — Обещаю, — улыбается Чан и целует в кончик носа. Чонин не знает, что находит на него в клубе, но шоты почему-то опрокидываются один за другим, с легкой подачи Хенджина, решившего всех угостить. Ну и славно, усмехается Чонин, сегодня я планирую тебя разорить. Хенджин на это только снисходительно улыбается, позволяя всем заказывать больше. Чонин быстро расходится. Завтрашняя учеба отходит на второй план, когда он, оторвавшись от общей тусовки, где все уже изрядно набрались, подходит к бару, чтобы выбрать что-то еще. Его неплохо так ведет от выпитого по пути, и он глупо смеется, столкнувшись с кем-то в толпе. Сфокусировать взгляд на барной карте уже сложно, поэтому, потупив в ламинированную картонку какое-то время, Чонин ее отодвигает и перевод взгляд на стену с бутылками за спиной бармена. Лучше он выберет что-то на глаз. — Хорошо стараешься, лисичка, — раздается сбоку, и Чонин дергается, а потом, увидев Хенджина рядом, усмехается и задирает подбородок. — К концу вечера у тебя не останется ни ко-пей-ки, — довольно говорит Чонин, а потом снова смеется, вызывая этим улыбку у Хенджина. Он подходит ближе и наклоняется, заставляя даже пьяного Чонина напрячься. — Тогда советую выбирать что подороже. — О, — смеется Чонин и смотрит немного вверх, кидая смелый взгляд прямо в кошачьи глаза. — Так ты у нас богатенький? — он усмехается и отстраняется. — Как же бесишь… — Правда? — Хенджин дает знак, чтобы ему налили чего-то в две порции. — А вот мне очень нравится, когда ты не бегаешь от меня по углам. Тебе идет улыбка. Чонин фыркает, но выпивает то, что предлагает ему Хенджин, даже чокнувшись с ним перед этим стаканами. Он запрокидывает голову, допивая до дна, и ловит свое сознание на мысли о том, что закрывать глаза сейчас не лучшая идея. Сознание ловит, а вот себя — не очень, когда его заносит назад. Он хватается за барную стойку и возвращает себя на место. Хенджин тихо смеется рядом, и это отчего-то бесит Чонина все больше. — Никто от тебя не бегает, понял? — язык заплетается, но Чонин уверен, что выглядит круто. — Приятно знать, — улыбается Хенджин. Чонина раздражает, что он такой дьявольски красивый. — А то мне показалось, что ты меня боишься, — он приближается и клацает зубами на ухо. — Но я не кусаюсь, — Чонин чувствует ухмылку, от которой по коже бегут мурашки, — пока не попросишь. — Ты меня сейчас на слабо берешь? — голос предательски подрагивает, а колени слабеют. — А ты возьмешься? — в самое ухо. — Блять. Перед глазами мелькают тела и огни, в ушах шумит от алкоголя и музыки, когда Чонин чувствует, как его прижимают спиной к стене где-то в глубине помещения. Губы Хенджина ощущаются как запретный плод, и Чонин вплетает пальцы в его яркие красные волосы, прижимаясь ближе. Губы музыканта мягкие, теплые, а поцелуи крепкие, но в то же время почти неуловимые. Они двигаются в какую-то сторону, Чонин только успевает хвататься за Хвана, чтобы очередным злым поцелуем показать ему свое раздражение. Он знает, чувствует, что Хенджина это только веселит, но Чонина — бесит еще больше. Ян смутно понимает, что они только что ввалились в туалет, и что Хенджин потянул его к дальней кабинке. Хенджин играет, прикусывает губы, целует глубоко, прижимая горячими руками к своему горячему телу. Чонин откидывает голову, сжимая пальцы в огненных волосах, чтобы позволить этому дьяволу перейти поцелуями на шею и пустить руки под футболку. Ладонь спускается по спине к ягодице, сжимает ее и сдвигается в сторону, поглаживая промежность, Хенджин намекает на продолжение. Чонин возмущенно мычит и отстраняется. В глазах еще двоится, но Хенджин такой чертовски красивый даже в расфокусе, что Чонин на мгновение забывает, что хотел сказать. — Что такое? — Хенджин хищно скалится, прежде чем снова втянуть в мокрый поцелуй. Чонин упирается ладонями в грудь. — Нет, — выдыхает он и смотрит так серьезно, насколько ему позволяет пьяный разум. Хенджин на это только искренне смеется и снова целует. — Нельзя? Как жаль, — он притягивает к себе и шепчет в самое ухо. — Уверен, твоя сладкая дырочка отлично приняла бы меня сегодня, — а затем прикусывает мочку. Чонин бессильно скулит в ответ на это и жмется ближе. Хенджин отстраняется, и в его взгляде плещется огонь и озорство. Он ласково ведет ладонью по щеке Чонина и хватает за подбородок. — Нельзя так нельзя, но малыш может сделать мне приятно и по-другому, верно? Чонин только загипнотизировано смотрит в черные глаза и медленно опускается на колени прямо в туалете клуба, под светом красных ламп. Хенджин выглядит как самый горячий в мире демон, когда довольно улыбается и опускает ладонь Чонину на голову. Ян рваными движениями расстегивает ремень и джинсы, тянет вниз вместе с бельем, чувствует, как во рту от желания скапливается слюна и приникает к горячему члену, сразу заглатывая до середины. Хенджин спускает куда-то в сторону с гортанным стоном и поднимает Чонина, чтобы втянуть в развязный поцелуй. — Очень хорошо, лисичка. Ты настоящая умница, — улыбается он и снова глубоко целует, когда хлопает дверь, и Чонин вздрагивает, испуганно хлопая глазами и как будто немного трезвея на мгновение. Хенджин тянет его к себе и шепчет на ухо: — Сиди тихо, я пойду первым, — и выходит, быстро закрывая за собой дверь и оставляя Чонина одного. Он тихо опускается на крышку унитаза и закрывает рот ладонью, когда чувствует, как в носу начинает сильно щипать, а к горлу подкатывает ком. В голове все плывет и шумит, но даже так, когда пелена возбуждения сходит, он понимает, что натворил. Он слышит тихий голос Хенджина, который переговаривается с кем-то, пока моет руки — и сердце ухает вниз, когда Чонин узнает другой голос. — Кстати, не видел Чонина? — спрашивает Чан. — Нет, — Хенджин звучит так естественно, что Чонин ему завидует. — Что, потерялся? — Да куда-то делся… Хенджин ничего не отвечает и выходит, хлопает дверь. Потом еще немного шумит вода, и дверь хлопает еще раз. Чонин остается один. Осознание произошедшего накрывает его волной цунами, и кажется, что алкоголя остается в организме столько же, как если бы он не пил вовсе. Чонин хватается за голову и оседает прямо на пол в кабинке туалета, а слезы водопадом начинают бежать по щекам. Такого не могло произойти даже в худшем из всех сценариев, Чонин уверен в себе на тысячу процентов, что никогда бы не изменил Чану. Был уверен, поправляет он себя мысленно и скулит. За все два года отношений с Чаном Чонин никогда, ни разу не посмотрел на кого-то другого — да и зачем оно было нужно? Лучший мужчина уже был с ним рядом. Не было ни дня, когда Чонин бы подумал, что их отношения близятся к концу. Как же так получилось, что сейчас он собственными руками… ? Он чувствует, как желудок скручивает в узел, и парень сгибается над унитазом, чтобы через секунду из него вышло все выпитое сегодня вечером вперемешку с ненавистью к себе. Чонин сидит еще какое-то время, нагнувшись над туалетом, а потом тянется рукой, чтобы смыть. Вместе с желудком как будто прочистилась и голова тоже. Чонин трет лицо ладонями, а после тяжело поднимается, чтобы выйти. В туалете никого, что странно для клуба, но господи, какая разница. Он включает холодную воду напором и сгибается в три погибели, чтобы засунуть под кран голову и прополоскать рот. Кажется, он даже не чувствует холода. Только сердце бешено колотится, и паника накрывает с головой. Хлопает дверь, а через мгновение Чонин чувствует, как крепкие руки хватают его за плечи и поднимают. Размыленным взглядом он узнает Чана, чье лицо выглядит ужасно обеспокоенным. Вот, сейчас он его поймает, сейчас он скажет, что про все знает, сейчас… — Что случилось?? Чонин, ты в порядке?? Как ты себя чувствуешь? — он забирает пальцами чониновы волосы назад и трогает холодной ладонью лоб. — Почему ты плачешь?? Где ты был?? Хенджин сказал, что видел, как ты уходил в туалет. Имя Хенджина полосит злым, обжигающим огнем внутри, и Чонин думает, что сейчас его накроет волна истерики, но вместо этого убирает ладони Чана и умывается холодной водой. — Прости, я… мне стало так плохо… — Я заходил сюда, почему ты не вышел? — Чан обеспокоенно гладит его по спине, пока младший продолжает умывать лицо. — У меня… не было сил подняться… — Боже.. Чан дергает его на себя, чтобы обнять, но Чонин не дается, только снова сгибается, чтобы прополоскать рот водой. — Я… мне не очень хорошо… Мужчина тут же протягивает сухие салфетки и берет его за руку. — Вытирайся, сейчас поедем домой и ляжешь спать. Как же так получилось, ты вроде не особо много выпил… Бормотания Чана сливаются в белый шум, а Чонин только послушно идет за ним, чувствуя, как старший крепко сжимает его ладонь, проводя через толпу. Чонин бы сам хотел знать, как же так получилось, но ни одно разумное объяснение не идет в голову. Хенджин демон ранга лютый, вот и все. Чонин знал, чувствовал с самого начала, что ничего хорошего его появление не принесет. Хенджин знал, что Чонин в отношениях, и все равно полез. Нет… нет, здесь некого винить, кроме меня самого. Чан всю дорогу сжимает его ладонь и озабоченно спрашивает, не тошнит ли его. Тошнит. От самого себя — но Чану так не скажешь. Дома его сажают на кресло и наказывают сидеть и ждать. Чонин расфокусированным взглядом наблюдает, как Чан расстилает постель и готовит домашнюю одежду, а потом идет на кухню и возвращается оттуда со стаканом воды. Чонин чувствует, как к горлу подкатывает ком. Он не хочет ложиться в одну постель с Чаном, потому что чувствует себя грязным, но знает, что даже стой он под Ниагарским водопадом — это все равно не смыло бы его предательство. Мысли разъезжаются на слова, а слова теряются в потоке других слов, и Чонин вдруг понимает, что уже давно сидит с закрытыми глазами. В этот момент его поднимают с кресла и ведут до кровати. Чан помогает переодеться и укладывает на мягкую подушку. Чонин только успевает подумать, что успеет возненавидеть себя утром, прежде чем проваливается в крепкий, но беспокойный сон. Ни о какой учебе на следующий день речи не идет, Чонин с зеленым лицом валяется в кровати весь день, не понимая, отчего ему хуже: от выпитого алкоголя или от своей измены. Чонин чувствует, как изнутри подкатывает, когда он вспоминает все, что они вчера с Хенджином делали в этой проклятой кабинке. Он не помнит половину вечера, и господи, как бы хотелось не помнить эту часть тоже. Тогда бы он не съедал себя отвратительным чувством вины и злости к Хенджину, но в первую очередь — к самому себе. Что теперь делать? Молчать? Рассказать? Хенджин ведь скоро уедет, так что никто не узнает, верно?.. Боже, какая разница, если всё это останется в чониновой голове, и он больше не сможет смотреть Чану в глаза без мысли о собственном поступке. Утром Чан ушел еще до того, как Чонин проснулся, поэтому у Яна есть еще немного времени на подумать. Скорее всего, закончив все дела, Чан вернется домой, потому что знает, что Чонину плохо. Отвратительно. Он будет заботиться о нем, даже не подозревая о том, что его любимый младший просто грязная потаскуха. Отсосать хер пойми кому на полу в кабинке клуба! Просто комбо, которое Чонин собрал легким движением руки, опрокидывающей в него шоты один за другим. Парень давится сухими рыданиями, сворачиваясь в клубок на их постели. Его хватает на неделю. Мучительно долгую неделю, в которой дни тянулись отвратительно долго, а Чонин старался не смотреть Чану в глаза слишком долго. Он думал, что справится с молчанием, потому что потерять Чана было намного страшнее, чем жить с чувством вины. Старший, конечно, не дурак и не слепой, а потому, как только он начинал задавать вопросы, Чонин старался ретироваться в какое-нибудь безопасное место под предлогом учебы или встречи с друзьями. Чан хмурился, но ничего не говорил, позволяя Чонину взять время, которое ему было необходимо. Иногда Чонин даже ловил себя на мысли о том, что его просто выбешивает то, какой Чан понимающий и заботливый, но мгновение спустя он понимал, что злится не на него, а только на себя. Это невыносимо, и спустя неделю Чонин стоит с опущенными глазами на кухне и шмыгая носом. Чан сжимает челюсти, но ничего не говорит и смотрит в сторону. Чонин думает, что у него сейчас выскочит сердце, что он ломает все своими руками, но понимает, что по-другому было нельзя. Он слишком любит и уважает Чана, чтобы обманывать его. Скрыть навсегда никогда нельзя, это все равно когда-нибудь всплыло бы, и Чонин не может позволить Чану чувствовать себя обманутым дураком. Он должен нести ответственность за свои поступки. — И когда?.. — только давит он. — Тогда в клубе, — тихо отвечает Чонин. — Когда мне… было плохо… — Так он тебя?.. — Нет, — перебивает Чонин. — Нет. Я.. не сопротивлялся. — Вот как. Чан тяжело сопит и задирает голову. Они молчат еще несколько безумно долгих минут, но Чонин не решается сказать хоть слово. Чан не кричит, не ломает все вокруг, но почему-то в своем холодном свирепом безмолвии он кажется еще более пугающим. Чонин вообще старается не дышать. В конце концов, он выходит из кухни и шуршит курткой в прихожей. Чонин испуганно вскакивает и бежит за ним. — Я пойду проветрюсь, — говорит Чан, предупреждая вопрос. — Мне нужно время, Чонин. — Д-да, конечно… Чан! — отчаянно зовет он, и старший разворачивается у двери. — Я просто хочу, чтобы ты знал, я… Я не собирался уходить к нему или что-то такое. Я не знаю, это было какое-то помешательство, я бы никогда… — но входная дверь уже хлопнула, заставив Чонина вздрогнуть и зажмуриться. Оставшись наедине, он наконец дает волю эмоциям и опускается на корточки, закрывая лицо ладонями. Спустя пару часов Чан пишет, что останется ночевать в студии. Что ж, это было ожидаемо, но Чонин все равно закусывает губу, сдерживая слезы. *** «Ка-ток». Чонин вытаскивает руку из-под одеяла, в которое завернулся как в кокон и смотрит на уведомление. Прошло уже два дня, как Чан не ночует дома и не отвечает на его сообщения. Звонить Чонин не решается, почему-то слышать голос Чана сейчас очень страшно. Я просто трус, думает Чонин. В уведомлении фотография. От Хенджина. — Вот придурок, он думает, что еще может писать мне после этого, — шипит Чонин, но сообщение открывает. На изображении нахально довольный Хенджин с разбитой губой и гематомой на носу. Че за херня. «Твои губы всё равно того стоили, лисичка» А, значит, Чан был у него. Заставить Чана распускать руки непросто, если не сказать, что невозможно. Значит, вот настолько он злится. Чонин хмыкает и печатает ответ. «Мало тебе.» Единичка с сообщения исчезает мгновенно. Читает, значит. Ждет ответ. Чонин уже почти собирается заблокировать телефон и зашвырнуть куда подальше, но Хенджин пишет снова. «Хочешь встретиться?» Чонин хочет послать его и заблокировать контакт, но когда уже почти нажимает на кнопку «отправить», вдруг замирает и стирает. «Да.» Хенджин красив даже с этими уродскими синяками и ссадинами. Он достает сигарету из пачки в кармане, подносит ее своими длинными пальцами к губам и поджигает. Чонин видит это, когда подходит ближе. — Лисичка! — улыбается он, видя Чонина, и даже раскрывает руки для объятий. Чонин усмехается, ускоряя шаг и подходит ближе, только чтобы со всей силы замахнуться и ударить кулаком прямо в челюсть. Кисть тут же сковывает от боли, Чонин шипит, но старается держать лицо, в то время как Хенджин отшатывается назад и хватается за лицо. Он сплевывает на землю и поднимает взгляд. — Я думал, мы стали несколько ближе после нашей последней встречи, — улыбается он. Чонин чувствует, как щиплет глаза от обиды и замахивается снова, но Хенджин успевает подняться и схватить его за запястье. — Я же сказал, что тебе мало, — шипит Ян. — Допустим, Чан вмазал мне за дело, — Хенджин смотрит прямо в глаза, — а ты-то что? Парень в ответ давится собственным возмущением. — А не за что, по-твоему?! — А что не так, Чонин? — он продолжает сжимать запястье и выпрямляется, глядя сверху вниз. — Разве я заставлял тебя? — Чонин вдруг теряется и расслабляет руку. — Разве ты не хотел? — младший бегает глазами по лицу напротив и чувствует себя еще меньше. — Разве это не ты сам опустился на колени передо мной? Чонин зло вырывает руку, а потом чувствует, как слезы обжигают щеки. — Я ненавижу тебя. Я знал с самого начала, что ты не принесешь ничего хорошего. Надеюсь, ты свалишь из этого города и больше никогда не вернешься. А еще лучше, если сдохнешь где-нибудь в подворотне. — Ого, какой свирепый зверек, — Хенджин от души смеется, словно его действительно ни капли не заботит злость Чонина. — Меня заводит, когда ты такой. К слову, я уезжаю завтра. — Катись. — Не хочешь напоследок…? Следующий удар прилетает в живот. Чан объявляется сам, еще через несколько дней. Он просит Чонина о встрече, и тот, конечно же, сразу соглашается, предлагая Чану любое удобное место и время. Он готов примчаться куда угодно хоть в три часа ночи, если Чан скажет. Ему понадобилось много времени, чтобы остыть, и сейчас Чонин надеется только на то, что Чан знает о его искреннем раскаянии. Ведь все когда-то ошибаются, верно?.. Чонин сделает всё, чтобы заслужить прощение или хотя бы шанс. Чан выбирает просто парк и лавочку, в шесть вечера, как раз после учебы Чонина. Даже сейчас он позаботился о том, чтобы его парню было удобно. Впрочем, считается ли уже Чонин его парнем?.. Ян старается не думать об этом, когда подходит к лавочке под фонарем. Сегодня несколько зябко. Странно, что Чан выбрал встретиться на улице в такое время. Чонин несмело подходит ближе, чувствуя, как сердце бешено бьется при виде Чана. Они не виделись всего неделю, а как будто несколько лет. За эти дни между ними пролегла такая чертова пропасть, что сейчас Чонин уже не представляет, что всего неделю назад мог вот так запросто взять его за руку или положить голову на плечо. Сейчас он бы ни за что не посмел. — Привет?.. — тихо начинает он. Чан поднимает голову. — Привет. — Можно я, пожалуйста, скажу?.. Чан только молча кивает, позволяя младшему начать. — Я знаю, что ужасно виноват перед тобой, и что я предал твое доверие. Мне невероятно жаль, я просто хочу, чтобы ты знал. Не только с того дня, как я тебе признался, но с самой минуты после… этого, я ненавидел себя так сильно за то, что произошло! Хен, я пойму, если ты решишь уйти, и я знаю, что не имею права просить, но, пожалуйста, один… — Тогда давай расстанемся. — Что? — Чонин даже делает шаг назад, оторопев. — Ты же сказал, что поймешь, если я решу уйти. — Ч-чан… — Я тоже много думал, Чонин, — он тяжело вздыхает. — Но я правда не могу, прости меня тоже. Я.. не думаю, что смогу доверять тебе больше. Я бы очень хотел. — Ты серьезно… — Извини, — он встает и подходит ближе. Чонин чувствует, как его всего трясет изнутри. — Я безумно люблю тебя, Иен-и. Но я правда так не смогу. Надеюсь, ты поверишь мне, если я скажу, что желаю тебе всего самого лучшего. Я правда на это надеюсь, — он аккуратно обнимает ладонями за голову. У Чонина стеклянный взгляд, когда он чувствует, как его целуют в лоб в последний раз. — Это был урок для нас обоих. Давай примем его и пойдем дальше. Мелкий снег продолжает кружить под светом фонаря, когда Чонин провожает взглядом удаляющуюся спину и падает на колени. В кармане жужжит телефон, а после раздается приглушенное — «ка-ток».