Мировая

Миша так и не сходил к Егору. Мила настаивала, но он так и не собрался с духом. Не мог. Просто по-человечески не мог. Предатель один раз, предатель навсегда. Это суть Егора. Быть всегда себе на уме. Поступать так, как нужно только ему. Не считаясь с чувствами окружающих его людей. И тот факт, что он чуть не погиб в особняке Привалова, ничего не менял. Егор пострадал потому, что опять решил сделать так, как считал нужным. Миша признавал, что дико перепугался, когда Василиска привезли в больницу. Признавал, что чуть сознания не лишился, услышав, что его отравили и противоядия нет. Понимал, что потерял контроль над чувствами, когда обращался к Глебу с мольбой в голосе. Миша не желал смерти Егору. Он только хотел, чтобы эта змея держалась от них подальше. Например, там, куда он от них ушел. В своем чертовом нормальном мире. Какого лешего его вообще принесло обратно? С улыбкой на все лицо. Яркой, сверкающей, радостной. Еще и вел себя как ни в чем не бывало. Это настолько взбесило Мишу, что он просто не смог сдержать гнев и возмущение. Чертов предатель не должен появляться перед теми, кого бросил, с улыбкой и просить объятий по старой дружбе. Чертов предатель должен был просить прощения, а не носиться идиотом по всему особняку, строя очередные козни за спинами тех, кто ему доверился. А ведь они действительно думали, что на этот раз он с ними без своих фокусов. Верили, что его желание защитить Милу сильнее его хитрой, лживой натуры. Идиоты. Миша сунул в рот очередную сладкую палочку, облитую молочным шоколадом, и пробежался пальцами по клавиатуре, запуская следующий протокол. Это только в фильмах взлом чьей-то защиты выглядит как беспрерывный ввод данных под крутую музыку хакером-пианистом. На деле это часовое ожидание, пока специально написанные программы делают свою работу. Сначала нужно только все настроить, а затем остается таращиться в экран, наблюдая за происходящим. Стас бы назвал это занятие «контролем». Мишка понимал, что собранный им с любовью и маниакальной дотошностью компьютер сам в состоянии проконтролировать кого угодно. С тех пор как Мила уехала, прошел уже месяц. Как они и предполагали, после ареста Златова и его шальной сестрицы определенная часть преступного мира зашевелилась. Время перемен нестабильно и уязвимо. Именно поэтому они сейчас были загружены работой с головой. Игорь со Стасом нацелились на расширение владений и их укрепление, применяя весь арсенал своих способностей в реальности, а Миша незримым помощником прикрывал их в мире виртуальном взломами, кражей информации, и прочими радостями сетевой магии. Информации много не бывает. Для шантажа, для подкупа, для заключения взаимовыгодных договоров. После произошедшего с Глебом и Милой с законниками был заключен пакт о взаимном ненападении. К счастью, они понимали, как устроен мир, и не пытались играть в героев. По крайней мере, пока деятельность Приваловых оставалась в оговоренных рамках. Начнись между ними война, все стало бы сложно. Да и Стас с Никой превратились бы в выходцев из шекспировской трагедии, современные Монтекки и Капулетти. А зная характер обоих, двойным самоубийством дело бы не обошлось. Кто бы мог подумать, что эти двое в итоге проникнутся друг к другу. Бывают же чудеса все-таки. Порой Мише становилось тоскливо. Раньше рядом всегда были Стас и Глеб. Они кучу времени проводили вместе. А теперь все изменилось. Глеб катается по миру и, когда вернется, будет принадлежать Миле. Стас пропадает в работе и крохи свободного времени тратит на Нику. Миша прекрасно понимал, что это нормально. Время идет и их жизнь меняется. Появляются новые люди, забываются прошлые развлечения. Только как-то так вышло, что двое друзей как будто резко шагнули далеко вперед, а он остался сидеть за мониторами навороченного компа. Совсем один. Было бы здорово, если бы и в его жизни появился новый человек. Тяжело вздохнув, Миша спустил ноги на пол и поднялся. Привычка сидеть в кресле, сложившись каким-нибудь кренделем, никак его не покидала. Взяв со стола опустошенный стакан, он двинулся к выходу из комнаты. Если неожиданно взгрустнулось, то лучшее лекарство – молочный коктейль с каким-нибудь дурноватым вкусом. Благо на кухне всегда было, чем себя удивить. Последний месяц Миша жил в особняке Приваловых. Здесь было удобно и безопасно. Ему выделили большую комнату на втором этаже и позволили обставить ее по своему вкусу. Миша не стал зарываться. Комната оказалась поделена на две части. В одной он устроил рабочую зону, в другой, поменьше, стояла двуспальная кровать, шкаф и комод. В этой комнате он и проводил львиную долю своего времени. Это раньше с ноутбуком подмышкой он носился с Глебом и Стасом по всему городу. Теперь же он носится только по особняку, когда совсем уже дуреет от скуки. Спустившись на кухню, Миша принялся готовить новый коктейль, третий за день, хотя время только близилось к обеду. В огромных наушниках, не снятых с головы, гремела какая-то новая «пиксельная» музыка и он невольно начал пританцовывать. Ничего не слыша, увлеченный созданием кулинарного шедевра, Миша не заметил, что в какой-то момент его одиночество оказалось нарушено. И только когда из-под локтей вдруг вылезли чьи-то руки, попытавшиеся его обнять, пока он мыл стакан, он это, наконец, понял. - Твою мать! – заорал он, выпустив скользкое стекло из пальцев, и, испуганно подпрыгнув, резко обернулся, сдергивая наушники на шею. – Что за… Ты?! Перед Мишей во всей своей красе с этой гадской мягкой улыбкой на губах стоял Егор. Как обычно во всем светлом. Рубашка, легкие брюки. Волосы, как всегда, собраны в хвост. Мерзкая белая змеюка. - Какого черта ты тут делаешь?! – ощерился Миша и толкнул в грудь слишком близко стоявшего наемника. – Отойди от меня. - Миш, разбиваешь мне сердце таким приемом, - состроил печальную физиономию Егор, приложив руку к тому месту, куда его ткнули. - Могу бонусом разбить тебе морду, - огрызнулся он и отвернулся обратно к мойке. - Как жестоко, - все так же неискренне вздохнул Василиск. – Тебе меня совсем не жалко? - О, боже, неужели это так очевидно? – фыркнул Миша, закончив мыть стакан и отставив его в сторону. Настроение выпить коктейль улетучилось, заменившись крайним раздражением. – А я так пытался выглядеть дружелюбным. Еще раз – какого черта ты здесь делаешь? - Ну… я вернулся, - Егор развел руки в стороны, мол, встречайте меня неотразимого. У Миши вытянулось лицо. - В смысле? - В прямом. Стас предложил опять поработать вместе. Я согласился, - просиял Василиск. Повисло короткое молчание, в котором Миша пытался уложить в голове услышанные новости. Стас ведь ничего не говорил об их дальнейшем сотрудничестве. Ко всему прочему Миша искренне считал, что после змеиных выкрутасов, приведших к тому, что Мила оказалась в опасности, Глеб никогда такого не одобрит. - Да какого хрена?! – вспылил он, шагнув к Егору. – Ты совсем страх потерял? Зачем ты нужен здесь? Зачем нам предатели?! Улыбка сползла с лица Василиска. Ее место заняло иное выражение. Не печаль, не грусть, даже не раскаяние или вина. Это было будто бы нечто болезненное. Но Миша не собирался верить тому, что видел. Егор был отличным актером. Актером, которому он незаслуженно верил всем сердцем когда-то. - Миш, - Василиск потянулся к нему, но пальцами зацепил лишь воздух. - Не Мишкай мне тут! – сердито прошипел тот, резко отпрянув. – Ты бросил нас! Мы тебе верили! Я тебе верил! А ты… просто бросил и ушел! Вот и вали туда, где был весь этот год! Здесь ты не нужен! - Это не честно, - Василиск нахмурил брови с легким укором во взгляде. - Не честно? – опешил Миша от такой наглости. – Не честно?! Тебе ли говорить о честности вообще?! - Я не скрывал, почему ушел тогда. - Не скрывал? – Миша всплеснул руками, невольно усмехнувшись. Ему не верилось, что он вообще участвует в этом разговоре. – Да версий твоего ухода по пальцам не сосчитать! То ты говорил, что это из-за девушки, то тебе уже Глеб чем-то не угодил, то тебе просто все надоело и захотелось обычной жизни! Где, твою мать, здесь правда?! Ты… я… ведь мы… Агрх, да что с тобой говорить, если ты все равно солжешь! Злость и обида накрывали с головой. И далеко не впервые. Каждый чертов раз, стоило Мише подумать о том, почему Егор оставил их, его начинало распирать от гнева. Он мог понять неприятие Василиском Глеба в виде преемника. Мог понять желание обычной жизни. И даже внезапную любовь мог понять. Но как объяснить молчаливый уход? - Что? Вот что тебе мешало поговорить со мной?! – все же не сдержался Миша, решив вывалить все свои претензии этому белохвостому мудаку. Просто потому, что сил никаких не было больше. Тем более теперь, когда снова замаячили перспективы совместной работы. – Я не Глеб, не Стас, не твоя работа, которая тебя не устроила! Я… я думал, что ближе тебя у меня здесь никого нет! А ты даже не удосужился попрощаться! Нормально! По-человечески! Ты хоть понимаешь, что я чувствовал?! Ты бросил меня, Егор… Бросил. Поэтому не появляйся сейчас передо мной и не жди распростертых объятий. Я ненавижу тебя. В воцарившемся молчании было слышно лишь тяжелое дыхание прокричавшегося Миши, метавшего взглядом злые молнии в Егора, который даже не пытался возражать. Он просто стоял и ждал, пока шквал эмоций обрушится на него в полной мере. Наверно понимал, что пока Миша не выговорится, пытаться ему что-то донести просто бессмысленно. - Я виноват перед тобой, это правда, - наконец произнес Егор. В кои-то веки он был абсолютно серьезен. И будто бы даже не натягивал ни одну из своих многочисленных масок. – Сильно виноват. В тот момент я действительно думал только о себе. Я настолько презирал Глеба и был настолько взбешен фактом, что мне придется ему подчиняться, что ни о чем другом просто не думал. Сейчас я понимаю, насколько сильно ранил тебя. Незаслуженно. Несправедливо. Миш, что я должен сделать, чтобы искупить вину? Я хочу вернуться. Хочу, чтобы все было как прежде. Что я должен сделать? Скажи мне. Как же хотелось поверить. Как же хотелось поверить, что все эти слова искренны. Но проблема в том, что Миша не мог себе этого позволить. Он слишком хорошо помнил, как его выкручивало от беспокойства, от недоумения, от бесконечных «почему» и «что я сделал не так». Он старался быть веселым, старался, никому не показывать, как переживает. Но за закрытой дверью своей комнаты он сходил с ума, пытаясь объяснить себе, почему его бросили, ни слова не сказав на прощание. Даже сейчас, думая об этом, Миша чувствовал, как к горлу ком подкатывает. Он все еще не пережил. - Ты предатель, Егор, - каким-то очень тусклым голосом отозвался Миша, покачав головой. Он опустил взгляд, не имея ни малейшего желания продолжать смотреть в глаза, одобрение которых прежде так ждал. - Я не понимаю, что творится в твоей голове, что творится в твоей душе. И я не хочу опять вляпаться в то, что может меня раскатать по асфальту. Ты ушел однажды. Будь другом, уйди и сейчас. Ты здесь не нужен. И не дожидаясь ответа, Миша сам направился к выходу с кухни. Он чувствовал себя опустошенным и каким-то безмерно уставшим после всплеска не самых приятных эмоций. Такие всегда выматывали его буквально на раз-два. И если год назад Егор был тем, кто мог вернуть ему душевное равновесие всего парой дурацких шуточек, то сейчас был причиной всего, что Мишу отравляло. Действительно, змея. Очень ядовитая змея. Миша почти дошел до лестницы, когда на его плечо легла рука и круто развернула его назад. - Я не уйду, - уверено заявил Егор, прямо глядя Мише в лицо. – И не надейся. Я хочу, чтобы все было как раньше. Я соскучился по этой жизни. Я соскучился по своей работе, по этому месту. Я признал Глеба… - Блять, да какая мне разница?! – вновь закричал Миша, сердито дернув плечом, чтобы скинуть с себя ненавистную руку. – Ты, ты, ты… Везде ты! В каждом твоем действии только ты и твои желания! Ты хочешь, ты соскучился, ты признал. Да мне насрать! Я не хочу тебя видеть! Я не хочу тебя знать! И не хочу, чтобы было как раньше! Если ты не заметил, прошел год. Все уже не может быть, как раньше. Я не такой, как раньше! Егор вдруг усмехнулся. И что-то нежное, теплое мелькнуло у него на лице. - Ну здесь не поспоришь, - мягко проговорил он, обводя взглядом лицо Миши. – Раньше ты всегда был на моей стороне… У Миши в груди будто бомба взорвалась. Ярость накрыла с головой, заставляя руки сжаться в кулаки. Этот тупой мудак то ли действительно ничего не понимал, то ли упорно делал вид. И это просто выводило из себя. Не отдавая себе отчета в действиях, преисполненный злости, Миша кинулся на Егора как месяц назад, когда тот появился в особняке впервые после ухода. Миша умел драться. Будучи в компании Глеба нельзя не уметь драться. Конечно, у него был свой предел, и, конечно же, против наемника из «Белого Змея» он был ничем не лучше ребенка, но Миша и не преследовал цель победить его. Только выместить злость. Причинить хоть малую толику боли за все то, что ему самому пришлось вынести. И вновь они долго на ногах не продержались. Покатились по коридору, снеся цветочные вазоны и несчастный декоративный столик по пути. Миша от души лупил Егора, вкладывая в каждый удар все те эмоции, что его переполняли, а Егор… он не прикладывал и десятой части своих возможностей, чтобы сопротивляться. Василиск буквально позволял себя бить, пока Миша не начал выдыхаться. Топливо из вспышек ярости было не самое долгоиграющее. И когда Миша, тяжело дыша, занес руку для очередного удара, Егор, наконец, включился в игру. Подавшись вперед, он каким-то ловким, коротким движением подмял Мишу под себя, тут же придавив его к полу своим весом. А во избежание новых попыток поколотить его зафиксировал руки оппонента у того рядом с головой. - Сука, отпусти меня! – заорал Миша, пытаясь двинуться под тяжелым телом, но получалось разве что пятками в цветастых носах скользить по полу. – Ненавижу тебя! Предатель! Егор ничего не говорил в ответ. Он только поднял голову и посмотрел на Мишу. Слишком близко было его лицо. Настолько, что тот мог рассмотреть каждую светлую ресничку неприлично красивых синих глаз. Настолько, что мог видеть в них решимость. Чертову решимость искупить вину. Чертову решимость, которой Миша так хотел верить и так боялся. - Да за что ты так со мной? – сквозь сжатые зубы процедил Миша, понимая, что не выдерживает. Нервная система не справляется с такими перегрузками. И он снова чувствовал подступающий к горлу ком, и в носу начало противно щипать, и глаза предательски заслезились. Этого не хватало только для полного счастья. - Ненавижу… блять… как же ненавижу, - все же всхлипнул он и зажмурился, скрывая предательские слезы. Было больно, было обидно. И невыносимо. И сил никаких уже не оставалось, чтобы бороться с воющим внутри желанием опять поверить тому, кто этого не заслуживал. Ведь не заслуживал же! Егор опять ничего не сказал. Только голову опустил, прижимаясь щекой к щеке Миши. А потом и вовсе отпустил его руки, чтобы следом подсунуть свои под него и крепко обнять, путаясь пальцами в светлых вихрах. - Не плачь, пожалуйста, - просящий шепот на ухо и тепло дыхания. – Прости меня, Миш. Прости, пожалуйста. Я не должен был так уходить. Не должен был так поступать с тобой. Прости. Миша снова всхлипнул, чувствуя, как по вискам ползут дорожки слез. Он не выдерживал. Наверно, все так и было изначально. Ему не нужны были объяснения и признания ошибок. Ему нужны были искренние извинения. Нужно было, чтобы Егор понял, как неправильно поступил с ним, и попросил прощения. Честно. От сердца. Как сейчас. Наверно этого все-таки достаточно. Миша вцепился в плечи Егора, крепко обнимая его. Он спрятал лицо в изгибе чужой шеи, позволив себе заплакать от того чувства облегчения, которое накрыло его как совсем недавно накрывала ярость. Миша комкал белую ткань рубашки в пальцах, прижимаясь к Егору так тесно, словно боялся, что тот исчезнет. В какой-то момент даже оплел ногами его бедра, чувствуя крепкое, тяжелое тело в своих руках. Чувствуя Егора, который так же сильно, но при этом бережно обнимал его в ответ. - Твою ж да налево… - раздалось откровенно обалдевшее где-то чуть в стороне. – Что тут… Эй, вы что тут устроили? Миша распахнул глаза и высунулся из-за плеча Егора. Тот тоже приподнял голову и обернулся, ровно настолько, насколько позволяло положение. У открытой входной двери стояли Стас и Ника. - Привет, - улыбнулся им Василиск. – А мы тут… миримся. - Ага, - только и произнес очкарик, окинув оценивающим взглядом масштабы бурного примирения. – Постарайтесь больше ничего не разбить. - Договорились, - просиял ему Василиск, пока Миша, смущаясь своих слез, прятался за его плечом. - Погодите, - Ника с крайне изумленным выражением на лице шагнула вперед. И создавалось впечатление будто она только что открыла для себя некую тайну. – А вы что… Стас резко дернул ее за руку, развернув к себе, и потащил в противоположную от лестницы сторону: - Это не наше дело, - отчеканил он. - Да нет, я не… - Ника вытаращилась на Стаса. – Стой, серьезно?! Они… - Ника! Новоиспеченная парочка скрылась за дверью, оставив Мишу и Егора одних. - О чем это они? – не понял Миша, озадачено глянув на Василиска. Плакать он уже прекратил, только носом шмыгал. - Понятия не имею, - неопределенно пожал плечами Егор и выпустив Мишу из объятий, сел у него в ногах. Миша тут же приподнялся на локтях, невольно отметив, как естественно легли ладони Василиска на его бедра. - Ну так что, ты простишь меня? – Егор легонько сжал пальцы на чужих ногах. Словно просто привлекал внимание к себе. А у Миши от этого незатейливого движения вдруг по телу волна мурашек пронеслась. Изумленно моргнув, он опустил взгляд на свой живот, где мурашки остановились и подозрительно закопошились. Миша точно знал, что именно вызывает в его теле подобные реакции. И какого черта сейчас причиной стал Егор?! - Что такое? – непонимающе нахмурился Василиск, не сообразив, почему Миша вдруг уставился на него дикими глазами. А у того в голове настоящий мозговой штурм начался. Этого просто не может быть. Просто не может быть! Миша никогда не смотрел на Егора в подобном свете! Он был другом, старшим братом, самым близким человеком, но никогда не выступал предметом сексуальных мечтаний! Про это даже думать было жутко. Фантазия тут же подкинула тематическую картинку. Вот Егор вновь над ним нависает, проводит рукой по груди, наклоняется, нежно касается губами подбородка, а затем целует его, проникая языком в рот. Миша рвано, испуганно вдохнул и тут же отпрянул от Василиска. Подальше от его рук на бедрах, которые теперь словно огнем горели. Нарисованная воображением картинка была чудовищной. Но реакция тела окончательно выбила Мишу из колеи. Он почувствовал, как по венам тонким ручейком побежало возбуждение. - Миш? – Егор с недоумением на лице подался вперед. - Не трогай меня! – тут же рявкнул Миша. Без былой злости. Но с откровенно звенящим в голосе страхом. Егор замер, продолжая теми же ничего не понимающими глазами смотреть на него. - Ты… боишься меня? – спустя пару секунд осведомился Василиск таким тоном, будто сам не верил, что произносит это. Миша не отвечал, судорожно пытаясь понять, что с ним вдруг начало происходить. Он не боялся Егора. Никогда не боялся. И сейчас, бросаясь на него с кулаками, понимал, что не боится. Он знал, что как бы не выделывался, Василиск никогда не применит против него силу по-настоящему. Никогда ему не навредит. И тот ужас, что охватил Мишу сейчас, пусть и был связан с Егором, но все же не в том смысле, о котором можно было подумать. Миша перепугался своих чувств. - Я… - нужно бежать. Нужно успокоиться. Спрятаться от Егора. Если он поймет, что с Мишей творится… Он даже представить боялся, что может произойти. – Я хочу побыть один. Мне нужно. Миша вскочил на ноги и взлетел по лестнице так быстро, что сам не заметил, как оказался в своей комнате, закрыв дверь на замок. Привалившись к деревянной поверхности спиной, он медленно сполз на пол, уткнувшись лбом в колени. Перед глазами каким-то демоническим мороком, никак не желавшим уходить прочь, мелькали картинки, где они с Егором вели себя совсем не по-дружески. Тяжелый, влажный, какой-то мученический стон сорвался с губ Миши. Оторвав голову от колен, он, едва не плача, посмотрел вниз. Член под легкой тканью шорт стоял колом.