Привыкнуть или влюбиться

Антона словно ведром ледяной воды облили. Это был конец. Парень быстро кивнул, стараясь не обнажать своих истинных эмоций. Он хотел, честно хотел прямо сейчас встать и сказать, что он не против продолжать такие отношения, жить вместе, сближаться, но всё это выглядело бы, наверное, тупо. Арсений ни за что не согласился бы после всего произошедшего, хотя парень не знал наверняка. — Хорошо, тогда завтра у меня съёмки и я оттуда сразу могу поехать в ЗАГС, там встретимся, ты не против? — Попов волновался, он чего-то ждал от Шастуна, надеясь, что тот предложит ещё хоть немного поиграть в этот брак. Со стороны Арсения такая просьба выглядела бы слишком нагло. Но парень получил только ещё один кивок. Оставшийся вечер прошёл напряжённо, так же как и утро. Они практически не разговаривали, скорее всего дальше бы всё продолжилось так же. Не научил их прошлый опыт тому, что разговоры могут помочь в отношениях. Все молчали, пряча боль и свои желания глубоко внутри. На съёмках Арсений откровенно лажал, над ним висел этот развод, и чувствовал себя Попов просто отвратительно. Уже стоя перед крыльцом ЗАГСа и дожидаясь Антона он прокручивал в голове все моменты, случившиеся за это короткое время, проведенное вместе с человеком, о котором он мечтал. Попов периодически поглядывал на часы, просто уже времени было много, Шастун сильно опаздывал, а это заведение должно было скоро закрыться. Арсений набрал чужой номер, но абонент оказался недоступен. Через полчаса ожидания и нескольких попыток дозвониться парень начал волноваться. Антон обычно был пунктуален, а сейчас вероятнее всего что-то случилось. Прождав час, Попов отправился домой. Он не знал, куда делся Шастун, и собирался звонить уже Диме, чтобы начинать капитальные поиски, но квартира оказалась не пустой. На кухне горел приглушённый свет, а за столом сидел Антон, перед ним стояла бутылка. — Тох, — позвал Арсений. Он не обижался, просто хотел выяснить, что происходит. — Прости, я не могу, — Шастун обернулся к нему, смотря прямо в глаза. — Что случилось? — Попов не хотел питать себя ложными надеждами, что Антон передумал из-за него или из-за своих чувств к нему, он просто предположил наличие у парня каких-то других проблем. — Ты случился, Арс, — теперь Шастун избегал его взгляда, утыкаясь глазами в пол. Ему явно сложно было говорить это. Легче было показать, что он и сделал, вставая, шагая навстречу другому человеку и касаясь его губ. Попов всё ещё не верил, поэтому стоял в ступоре, чувствуя на своих губах вкус спирта. Ему понадобилось секунд двадцать чтобы собраться и ответить. Честно, ему уже было плевать, что ждёт его дальше, сейчас опять у них с Антоном что-то получилось. Наверное, пора было разрывать этот порочный круг, в котором всё сближение у них происходило под алкоголем, но пока так было легче. Слова сейчас не были нужны, они бы только создали неловкость. Арсений полностью перехватил на себя инициативу, крепче вцепляясь в чужие плечи. Шастун слегка повернул голову, уклоняясь от поцелуя, и мазнул губами по чужому подбородку. Он хотел большего. И Попов готов был ему это дать. Он чуть толкнул Антона, чтобы тот отступил на шаг назад, прижимаясь спиной к столу, а сам спустился губами ниже: сначала на открытую шею, потом на ключицы, освобождая парня от футболки. Это не было их первым разом, Арсений надеялся, что не будет и последним. Шастун практически никак не реагировал, только руку положил ему на голову, слегка вцепляясь в волосы. Арсений не сопротивлялся, он всё ещё чувствовал, что власть находится в его руках и это, с одной стороны, возлагало на него ответственность, но, с другой стороны, расслабляло. Попов чертовски любил все контролировать. Изначально рядом с Антоном после его слов он чувствовал себя слабым, сейчас это прошло, и он желал быть с этим человеком на равных, потому что Шастун был одним из немногих, кто был для него важен и мог его уничтожить. Арсений расстегнул ширинку, приспуская бельё, а сам опустился на колени. Парень дёрнулся, внимательно глядя на него. — Арс, что ты творишь? — Антон наконец вышел из приятного забытья, с трудом осознавая, что происходит. Его это напрягало, точнее нет, конечно, хотелось попробовать, но всё же он никогда не предполагал, что увидит перед собой на коленях парня, отсасывающего ему. Тем более Арсения. Тем более после всего, что между ними произошло. Шастун волновался, боясь, что сейчас что-то испортит, что Попову не понравится или что тот просто сейчас с ним играется, не собираясь переходить к чему-то серьезному. Арсений будто не услышал его, касаясь языком члена. Антона от этого словно током прошибло. Было приятно и даже не физически, а от осознания того, кто это делает. Попов не спешил, делал всё размеренно осторожно, возможно, специально издеваясь. Он прошёлся языком по всей длине ствола, только потом обхватывая головку губами, замирая на несколько секунд. Вид сверху открывался потрясающий. Шастун, если честно, всегда не понимал, как испытывать возбуждение, просто глядя на человека пусть даже с членом во рту, наоборот, это казалось странным, противоестественным, но Арсений… Блять, это просто был Арсений, с его горящими голубыми глазами, слегка растрёпанными и мокрыми от пота волосами, с румянцем на щеках и с губами, растянутыми вокруг его члена. С такого ракурса он казался ещё привлекательнее, а также в это же самое время это был не просто красивый актёр — недосягаемый сексуальный мужчина, это был его Арс, друг, коллега, муж и очень близкий человек. Антон замер, просто стараясь всё это переварить, а Арсений продолжал сводить его с ума. Он взял глубже, где-то до половины. Было видно, что он не особо уверен в своих силах, но Шастуну полностью хватало и этого. Он не мог оторвать взгляд от происходящего внизу, его рука все ещё покоилась на чужой голове. Попов отстранился, делая глубокий вдох. — Что мы будем делать дальше? — всё-таки мозг Арсения совершенно по-другому работал. Это все замечали. И сейчас посредине минета отстраниться и решать важные жизненные вопросы было как раз в его стиле. Никто другой до этого бы не додумался. А ведь и правда Попов в это время думал не только об удовольствии партнёра и собственном возбуждении, он всё ещё волновался насчёт развода. Антон старался быстро привести мысли в порядок, чтобы выдать что-то адекватное, но у него получилось только умоляюще простонать: — Арс, — Арсений тут же вернулся к своему занятию, теперь двигаясь взад-вперёд, одновременно работая языком, Шастун немного пришедший в себя между вздохами и стонами попытался сказать, что он думает, — Пожалуйста, оставайся здесь. Не хочу ничего менять. Антон прикрыл глаза, в данный момент пытаясь сосредоточиться только на ощущениях. Потому что смотреть на Попова он больше не мог, просто слишком хотелось его притянуть к себе, поцеловать, а ещё как-то неловко было сталкиваться с чужим взглядом. Арсений принялся работать активнее, и Шастун уже почувствовал подступающую разрядку. Нужно было предупредить об этом, что он постарался сделать, издавая какие-то непонятные звуки, но Попов, кажется, его понял и отстранился, поднимаясь с колен. Антон потянулся за поцелуем, но Арсений увернулся, видимо беспокоясь о том, что Шастуну не понравится вкус. Парня это не остановило, он притянул к себе Попова, сильнее прижимаясь к нему и коснулся его губ своими, пробираясь языком в чужой рот. Антон опустил руку между их телами, помогая себе кончить, а следом сжал через ткань чужой пах. Поцелуй продолжался, Арсений тоже опустил свою ладонь, стараясь быстрее прийти к оргазму, он возбудился, ещё когда делал Шастуну минет. Сейчас всё это казалось таким правильным, хотя на самом деле это, наверное, выглядело странно. Куда их заведут эти отношения и будут ли они вообще? Попов излился с облегченным вздохом, перед этим всё же немного приспуская штаны с бельём и наслаждаясь контактом кожи с кожей. Они двинулись в душ не сговариваясь, а потом дошли до ближайшей комнаты — спальни Антона, заваливаясь вместе в постель. Обсуждать сейчас что-либо — было занятием, наверное, бесполезным. Просто Арсений знал, что ему можно остаться, и этого было более чем достаточно, а все эти чувства они обязательно обсудят, только уже в другой раз. А теперь хотелось забыться крепким сном в объятьях дорогого человека.