Надежда умирает последней.

Ванная забита густым паром, недающим вздохнуть полной грудью. Воздух обжигает, неприятно покалывая горло и ноздри. Люмин лежит в кипятке, игнорируя покрасневшую кожу на своем теле. Тупо смотрит в потолок безучастным взглядом, словно уставившись в скрытое за ним ночное звездное небо. В янтарной бездне глаз рассеивается чернота, заглушая собой цветные оттенки. Ей приятно. Приятно ощущать, как до невозможности горячая вода обволакивает её тело, заставляя кожу щипать. Заглушает ноющую боль в груди, вынуждая зажмуриваться от нетерпимо сладкой муки. Добирается до всех участков девичей плоти, оставляя багровые метки. Позже все тело будет покрыто красными, долго заживающими ожогами, но Люмин не думает об этом. Она лишь позволяет себе раствориться в этой боли, принимая её как старого друга. - Балкон постоялого двора «Ваншу» совершенно пуст. Нелюдимость этого места в поздний час нагнетает, но не дает погрузиться в отчаяние. Думы здесь идут легче, чем где бы то ни было, позволяя абстрагироваться от внешнего суетного мира. Грезы здесь видятся реальнее, а тяжесть бренного мира кажется не такой громадной. Это позволяет выдохнуть накопившийся в легких едкий кислород. Красную израненную кожу обдает легким ветром, вызывая у путешественницы рваный, вырвавшийся из груди, шик. Больно. Она не разрешает себе плакать. Лишь тихонько хнычет и вонзает короткие ногти в ладони. Хочется закричать, вырвать из груди сердце и спрыгнуть вниз. Но постоялый двор спал, и нарушать его идиллию было по - настоящему бесчеловечно. Шаги. Кто посмел так бесцеремонно и нагло нарушать её муки? Она хочет развернуться, выпалить грубые слова и послать этого идиота туда, куда только могло придумать её воображение. Но ноги не слушаются, а рот не в состоянии вымолвить ни единого слова. «Люмин?» - грубый голос прозвучал как гром в голове названной, заставляя слегка пошатнуться. «Уходи», - прошипела она сквозь зубы, хватаясь руками за перила. Но шагов не было слышно, пришедший стоял на месте, явно не собираясь выполнять приказ путешественницы. Это приводило её в бешенство. «Я сказала уходи, Сяо!» - голос сорвался на крик, ломаясь от подходящего к горлу кома. Она была на пределе. Раздался звук шагов, но они направлялись в её сторону. Тихие, ненавязчивые, аккуратные. Будто боялись спугнуть. Тяжелая рука легла на её плечо, но Люмин демонстративно дернула конечностью, с надеждой скинуть объект её недовольства. Но хватка была крепкой. Рука медленно потянула путешественницу на себя, разворачивая на сто восемьдесят градусов. Янтарные, утонувшие в бездне глаза встретились с золотыми, непривычно теплыми, особенно яркими сегодня. В них не было вопроса, жалости или гнева. Лишь бесконечное понимание и тревога. Тревога за маленькое, хрупкое создание, беззащитное смотрящее в глаза жесткому адепту. Руки сами потянули её к себе, ложась на участки тела, закрытые от багровых ожогов. Подбородок уткнулся в макушку, вдыхая аромат боли и вечно цветущих ветряных астр. «Зачем?» - его голос был пропитан беспокойством и тягучим вкусом невозможного сожаления. Рука легла на макушку, мягко поглаживая пшеничные волосы. Другая опустилась на поясницу, притягивая к себе аккуратно, изо всех сил стараясь не причинить боли. Израненные ладони легли на спину адепта, сжимая его одежду в невыносимом отчаянии. Лицо уткнулось в грудь, послышались тихие сдавленные рыдания. Сяо слегка отстранился, касаясь её лица руками, нежно смахивая росы слез. «Послушай меня. Жизнь - ужасно несправедливая вещь. Она будет отнимать у тебя самое дорогое, не давая выдохнуть и переждать нарастающую бурю. Будет постоянно подкашивать твои ноги, забирая возможность на отдых и минутную слабость. Она будет нести тебя в неизведанный, страшный мир, наплевав на твои цели и растоптав твои мечты», - он следил за выражением её лица, стараясь понять, правильные ли вещи он говорит - «Но если смерть будет стоять у порога, отчаяние дышать тебе в спину, а тело начнет падать, не выдерживая собственный вес - назови мое имя. Я поймаю тебя, даже если ты будешь стоять на краю бездны. Если не останется никакой надежды, я возьму тебя за руку и проведу до дома, даже если это будет стоить мне собственной жизни. Я останусь с тобой, даже если все остальные отвернутся» Сяо нервно облизал пересохшие губы, ощущая солоноватый вкус. Величавший адепт плакал перед беззащитной девушкой, мечтая забрать всю её боль себе, храня до конца жизни. Лицо путешественницы застыло. Она беззвучно рыдала, слушая слова Яксы. Руки потянулись к шее, зарываясь в изумрудные волосы, прижимая к себе близко настолько, насколько это было возможно. «Я всегда буду держаться тебя», - тихий шепот Люмин был сродни признанию в любви. Они так и стояли, плача в объятиях друг друга. Растворялись в прекрасной, полной боли идиллии. Он знал что никогда не отпустит её. Она знала, что никогда не уйдет.