Моя совесть не простит твоё молчание

Скука начала наполнять собою мысли Рэя. Курусу всегда много говорил, но после недавнего задания он и не взглянул на Суву. Его внимание перешло на окна. Ночной город мелькал в них. Бесконечные дома, магазинные вывески проносились с большой скоростью. Сквозь стекло уличные фонари освещали внутренности машины: был слабо виден водитель. Сува еле различал наполнение отсека, в котором он сидел. Казалось бы, очередное задание,  выполненное превосходно. В любом случае, так казалось Рэю. Очередная перестрелка ничего ему не стоила. Хоть и не без жертв, но задание было закрыто. Сува считал это большой победой, даже если приходилось слышать ругань Курусу. Со временем они смогли вернуть прежний ритм. Всё вновь как раньше.  Отличие было лишь в том, что дома они не смогут отдохнуть, как прежде. Их ждало задание сложнее  - Мири. До ужаса шумная и активная Мири. Раньше Рэй свалился бы мёртвым сном сразу, как зашёл за порог дома, но теперь перемешанные крики мужчины и девочки заставляли держаться настороже. Любая попытка расслабиться стоила ему царапин или вовсе поломки новой игры или оружия. Где-то глубоко внутри вновь заиграла обида за котёнка, которого Кадзуру самолично оставил на улице. Нет, Рэй ужасно привязался к девочке и сам, но сколько же она приносила проблем. Даже сейчас Рэю приходится переодеваться прямо в машине. Раньше он мог накинуть верхнюю одежду и не беспокоиться о следах крови, но сейчас ему стоит заботиться о Мири. Девочка сильно испугается. Тяжёлый вздох. Пиджак падает с плеч Сувы. Взгляду открылось не перестающее захватывать ткань кровавое пятно. Руки потянулись растёгивать пуговицы. Любое движение  разбавляло тишину машины болезненным стоном. - Что случилось? - не отрывая глаз с дороги, спросил Кадзуру. В голове пронеслись сомнения. Стоит ли сообщать ему об этом? Хоть казалось, что всё вернулось на круги своя, но изменения ранили всё сильнее. Всё стало по-другому. Мири сделала Курусу куда слабее. Было заметно, как его друг начал бояться за жизнь дочки. И не только её. Рэй стал ещё одной мишенью страхов его друга. Это и мешало Суве. - Притормози. Машина сразу же останавливается в ближайшем переулке. Слышится щелчок, и включается свет, давая представление о грузовом отсеке: Рэй, сидящий без верха, истекает кровью. Ранение не было сильным. Пуля лишь задела бок Сувы. Ничего страшного. Глаза Курусу открылись шире в страхе. Поджатые губы, напряжённые брови - всё говорило о том, что Рэй принял худшее решение. Стоило самому перевязаться и не беспокоить его... Опасность их работы знакома обоим, а её исход  тем более. Никому не известно, когда и где наступит тот самый день, когда кому-то из них придётся проститься с другим. Каждое задание может оказаться последним, а Рэй делает вид, что не понимает этого. Это ранило Курусу. Сколько же прошло времени, а он только сейчас сообщает о ране. - Мне просто не повезло. Рэй попытался успокоить приближающегося Курусу. Его лицо всё ещё выражало страх. Он отвернулся и начал копаться в дверцах шкафчиков. Рэй слышал только повторяющийся стук крышки - руки Кадзуру дрожат, открывая аптечку. Курусу стал молчаливее. От него не послышалось ни одного вопроса.  Он даже не ответил на слова Сувы. Стало ясно, Кадзуру правда в ужасе. Бинты легли на рану, оборачивая собой тело Рэя. - Не волнуйся. - Да как не волноваться?! - голос Кадзуру подрагивал. Его лицо стало на миг ещё испуганнее. Только по сжатым кулакам Рэй заметил сожаление. Курусу молчал ещё пару секунд, прожигая взглядом пол фургона. Наконец, он вновь поднял глаза: - Прости, я не хотел кричать. Рэй помахал головой, бессловно прощая его: - В любом случае, разве без меня тебе не было бы легче? - Нет, - Курусу сжал бинты сильнее, вызывая очередной стон. За это извиняться и не думал. Рэй и сам понял свою вину. Они никак не могут начать этот разговор. Курусу всем своим видом кричит, как ему хочется счастья обычного человека - семьи. И вот, у него уже есть милая дочь, но любящей жены так и не находилось. Мешал только Рэй и преступный мир. Вместо молчания хотелось кричать, просить остаться с ним. Он так боялся, что в один день Курусу просто уйдёт. Каждый его уход на одиночную миссию порождал собой бессонные ночи и выкуренные пачки. Сува бы осмелился сказать заветные слова, но сердце било об грудную клетку с такой силой, что всё, что он хотел проговорить, останавливалось у самого горла, оставляя болезненный ком. Курусу замолк вместе с ним. Сейчас он представлял свою семью не с красоткой, любящей его до конца своей жизни, а именно с Рэем. Он признавался себе, что эта жизнь ему нравится. Даже если он разделяет её с ужасно сложной малышкой и, конечно, Рэем. Именно его напарник стал важной частью его жизни, и отказываться от неё Кадзуки не хотел. Тишина раздирала. Особенно, когда Курусу смотрит так. Сумрак города освещал его полные печали глаза так прекрасно. Он весь светится в темноте машины. Так хотелось коснуться его блестящих волос, огладить скулу и... руки словно парализовал страх. Нет, ему нельзя. Каждый хотел доказать другому свою правду, но каждый был готов обозвать её ложью. Они оба это понимали. Тишина была единственным решением. Спустя время они забудут этот разговор. Рэй вновь не будет даже упоминать о своих ранениях. И всё станет как обычно. Но хочет ли сам Рэй "как обычно"? Наконец, Курусу оторвал бинт, заканчивая перевязку. Он поспешил встать и вновь завести машину. Нужно действовать сейчас. Сува потянул его к себе, заметив движение. Бинт со стуком падает на пол. Удивлению Кадзуки не было предела -  губы друга накрыли его. Рэй ввёл свою руку за заветный затылок, придерживая блондинистые волосы. Именно такие, какие он представлял. Мягкие, совсем неземные. Он мог лишь смотреть, но сейчас что-то подсказывало, что нужно действовать. Они оба были готовы открыться, хоть и в разном ключе. Поцелуй не продолжился долго. Курусу не предпринял ничего. С его стороны не поступило никаких действий. Он лишь сильнее сжал губы, боясь подпустить ближе. Он не хотел этого. - Мне не стоило, - губы Сувы тихонько задрожали. Страх сказать последние слова охватил его, - это не повторится. Болью в груди отозвались его действия. И чем он думал? Всё время, проведённое с Курусу, он и не смел его касаться, а сейчас вздумал, что момент требует именно этого. Глупость. Теперь он разрушил последнее, что имел. Сейчас начнётся самая страшная пора. Кадзуки сделает вид, словно ничего и не было, но Рэй заметит всё: Курусу будет сторониться любого приближения Рэя. Позже Кадзуру устанет жить так и найдёт себе кого-то лучше. И это казалось вполне логичным завершением их истории. Он поднялся. Голая спина открывала взору вид, всегда скрывающийся от глаз Кадзуки. Множество шрамов охватывали его спину. Страшно было представить остальные части тела Сувы. В голове промелькнули воспоминания, как раньше Кадзуки рвался перевязать его сам. Но с недавнего времени он перестал пытаться помочь. Он стал бояться. Каждая рана отдавала в лице истинным страхом, но Сегодня он вновь разрешил перевязать себя. И до чего всё дошло? Он просто повёлся на свой эгоизм. Кадзуки так долго оставлял его совсем одного. Невыносимо долго. Рэй даже позабыл о его волнении перед ранами и позвал его помочь. Теперь он оставил его наедине с его эмоциями. И чем он лучше? Он пытался пересесть на сидение дальше, но его дёрнули к себе. Его ухватил уже Кадзуки. Губы вновь легли на другие. На этот раз прервался он от попытки Рэя сказать что-то сквозь поцелуй. - Кадзуру? - Суву хватило только на вопросительный взгляд. - Больше не смей сомневаться. Мне нужен только ты.