Галерея набросков

Он живёт в том мире, где каждому человеку судьбой уготована с рождения родственная душа. Сяо до сих пор не очень понимает, нравится ли ему в этом мире, но каждый раз, задумываясь об этом, приходит к выводу, что соулмейтство – вещь полезная, потому что иначе пришлось бы искать партнёра, присматриваться к людям. А так ты сразу знаешь, что вот этот конкретный человек имеет все шансы быть хорошей парой, можете пытаться строить отношения, судьба даёт некоторые гарантии на их благоприятность.   В целом, полезная штука. Он иногда становится свидетелем того, как соулмейты находят друг друга, как в будущем сосуществуют в комфорте, и это даёт понять, что устройство их мира довольно удобное и интересное. Порой, конечно, ничего не складывается, потому что за годы жизни люди успевают нахвататься разных установок и взглядов, мешающих жизни. А бывает и так, что никакого соулмейта у человека нет, и не ясно, как это воспринимать – то ли свобода выбора, то ли приговор на одиночество.   Сяо видел таких людей. Их запястья чисты, нет ни намёка на слова, которые должен произнести соулмейт в первую встречу. Некоторые относятся к этому легко и просто, некоторые сетуют на отсутствие возможного счастья, а некоторые шутят, что их родственная душа просто не может говорить, и надеются, что она всё же есть.   Ему в этом плане вроде бы повезло. Хотя, может и нет, это с какой стороны посмотреть. Потому что на запястье Сяо – обычное «здравствуйте» без каких-либо других слов. Он это слышит почти каждый день, а иногда и не по разу. В магазинах, в кафе, на работе, когда звонит кому-то. И ведь каждый раз, слыша заветное слово, Сяо дёргается, потому что с трепетом ожидает, что это будет тем самым моментом. Старается каждый раз отвечать как-то оригинально, и в некоторых заведениях его теперь считают за слегка сумасшедшего, но что поделать, когда фраза на запястье такая простая, а найти родственную душу хочется.   Ему иногда завидно от чужих заветных фраз. У Кадзухи, например, на запястье красуется «я представитель похоронного бюро, не желаете ли скидку на похороны?», и Сяо сначала долго смеялся, когда увидел это, а потом понял, что с такой конкретикой друг своего соулмейта никогда не пропустит. У кого-то фразы на другом языке, у кого-то формальные обращения, у кого-то неловкие замечания. Некоторым повезло настолько, что запястье украшали чьи-то маты. Например, у Венти на руке целая поэма из нецензурщины, и Сяо порой думал попробовать познакомить его со Скарамуччей, который новых людей обычно как раз матами и встречает.   В какой-то момент он это правда делает. Венти в тот день проливает на чужую рубашку свой коктейль, и Скар добросовестно, словно читает с бумажки, цитирует написанные на руке соулмейта слова. И криворукого долбоёба вспоминает, и слабоумного еблана, и ебалистическое отсутствие мозга. Венти хлопает глазами пару раз и неловко говорит о том, что он же не на Скару пролил, и тот замирает ошарашенно, а потом вглядывается в слова на руке. Сяо только хмыкает и идёт в туалет смывать с себя чужой коктейль, хотя хочется эту рубашку оставить в таком виде и подарить нашедшим друг друга соулмейтам. Просто на память. Чтобы они ещё свой замечательный диалог на ней написали и повесили в большую раму где-нибудь в гостиной.   Уже задолго после он думает, как же повезло тем, у кого на руке что-то уникальное, потому что это сильно упрощает поиски. А сам живёт со своим «здравствуйте» и уже не знает, как бы по-хитрому отвечать на приветствия незнакомцев, чтобы они в какой-то момент ошарашенно замерли и сказали бы Сяо, что он назвал фразу с их руки. Но годы идут, слова начинают повторяться, а соулмейт так и не находится.   Пока однажды с ним не здоровается милый блондин, работающий официантом в одном кафе.   – Здравствуйте!   – Я сейчас споткнулся о порожек в вашем кафе, можно мне бесплатный чай? – говорит Сяо первое, что взбрело в голову, привычно замирая в ожидании. Произнесённые слова вылетают из головы, когда ошарашенный парень протягивает руку, на которой написаны почти то же, что Сяо сейчас сказал.   Почти. «Порог», а не «порожек», и слово «сейчас» отсутствует, но и Сяо, и парень забывают об этом, удивлённо переглядываясь. Надо же, спустя столько лет его страдания окупились. Не нужно больше странно здороваться, не нужно вздрагивать на каждое «здравствуйте». Сяо восторженно пьёт свой бесплатный чай, радуясь, что нашёл наконец-то.   Уже чуть позже он начинает сомневаться, что действительно нашёл. Парня зовут Итер, и что-то у них не особо всё клеится. Недопонимания, разные интересы, разные характеры, а душа должна быть родственной, подходящей. Но родственного между ними слишком мало, в чём же тогда смысл? Сяо надеялся, что с соулмейтом ему будет легко и просто, что они сразу же начнут понимать друг друга, потому что должны быть двумя половинками одного целого. А Итер какой-то… не тот…   Но на все несостыковки Сяо закрывает глаза и старательно заверяет себя, что этот человек – его судьба, иначе просто быть не может. Они же назвали слова, прошли негласную проверку, значит будут скоро счастливы вместе. Надо просто подождать.   В итоге он дожидается. Знака судьбы. О том, что всё действительно было не так.   – Клиент сегодня зашёл и точь-в-точь повторил фразу с моей руки, – говорит ему Итер в один день. – А я ответил, что у меня это на руке написано.   – А что у него на руке написано?   – «У меня это на руке написано».   Сяо, конечно, расстраивается, но больше для видимости. Потому что в душе рад, что всё происходящее в последние месяцы было просто ошибкой, и на самом деле Итер не был судьбой. Он отпускает его со спокойной душой, сдаёт в чужие руки, на которых написано, что на руке написано, и возвращается к своей безмятежной холостятской жизни.   Однако теперь опять приходится искать, извращаться в приветствиях, наблюдать, как все окружающие счастливы от того, что им сказали долгожданные слова, а самому дёргаться на каждое «здравствуйте».   В один тяжёлый день в конце рабочей недели он решает зайти в бар, чтобы выпить немного и расслабиться. На привычное «здравствуйте», произнесённое миловидным барменом, даже почти не дёргается, потому что к этому моменту жутко устаёт от поисков. Ужасно утомляет каждый раз надеяться, что новый человек окажется тем самым, и видеть, как тот равнодушно реагирует на его фразу. Это действительно надоедает в какой-то момент. Словно ищешь иголку в стоге сена, каждый раз видишь блеск и думаешь, что нашёл её, а это просто очередная соломинка.   Поэтому Сяо на новую, по его мнению, соломинку реагирует только усталым взглядом и сказанным на автомате:   – Можно мне чашечку двойного сдохнуть? – и больше по привычке внимательно наблюдает за реакцией бармена. Но тот только усмехается, и достаёт из-под стойки бутылку водки, так что Сяо теряет к нему всякий интерес, раз на его фразу не отреагировали.   – Сдохнуть не дам, но есть это.   Сяо одобрительно машет рукой, и бармен достаёт чистую рюмку, наполняя её прозрачной жидкостью почти до краёв. И, пока Сяо опрокидывает в себя алкоголь, закатывает рукав чёрной рубашки.   В тусклом свете бара Сяо плохо видно, поэтому он осторожно обхватывает чужую руку своими, чтобы поднести поближе к лицу и вчитаться в написанные слова. Разбирает их не с первого раза, а потом вскидывает на улыбающегося бармена удивлённый взгляд, полный робкой надежды.   – Ещё водки? – спрашивает бармен участливо. Сяо только кивает и показывает ему собственное запястье, попутно разглядывая имя на бейдже. Альбедо. – Да я уже понял, что мы соулмейты. Не думаю, что кто-то ещё зайдёт ко мне с такой фразой.   – Всё может быть… – отвечает Сяо загадочно, вспоминая, как Итеру дважды сказали его фразу. Вдруг в этот раз всё так же? – Вот бы были какие-то дополнительные проверки, а то с этими фразами всё слишком непонятно. Со мной здороваются почти каждый день.   – Надеюсь, мои слова всё же особенные, – говорит ему Альбедо, слабо улыбаясь.   – Ну, есть способ это проверить, но нужно время.   – Какой способ?   – Пойдём на свидание?