Misguided Ghosts

— Хочешь, чтобы я подождал здесь? Эрен обернулся к Леви, неповреждённой рукой держась за ручку входной двери его дома. Было трудно предугадать, как отец отреагирует на сложившуюся ситуацию. Но, судя по всему, Дина была в гостях, что одновременно могло и перечеркнуть всё к чертям, и увеличить его шансы на то, что Эрен сумеет убедить отца позволить Леви остаться. — Если ты не против, думаю, будет лучше, если он увидит тебя, — сказал Эрен. — Немного надавлю на него, понимаешь? Леви согласно промычал, но не выглядел восторженным от этой идеи. Чёрт, не было похоже, что Леви испытывал вообще хоть что-то прямо сейчас. Не то чтобы Эрен осуждал его. Ему, наверное, было бы неловко, если бы он был на месте Леви. Сделав глубокий вдох, чтобы успокоить бешено колотящееся сердце, Эрен толкнул дверь и шагнул внутрь. Из гостиной доносился звук телевизора, Гриша и Дина сидели на диване и смотрели «Морскую полицию: Спецотдел». Эрен, шаркая, подошёл к ним с Леви за спиной. — Пап? — позвал он, ненавидя то, как нервозно прозвучал его голос. После всего, что только что произошло, он всё ещё был не в себе, эмоции неистовствовали внутри него. Если отец не согласится позволить Леви остаться, он не был уверен, что сможет контролировать свой гнев. Гриша оторвал взгляд от телевизора, моментально заприметив Эрена. Но он метнулся к Леви, и глубокие морщины проступили на его лице. — Что происходит? Нервозность брала верх, Эрен переступал с ноги на ногу, не в силах смотреть отцу в лицо. — Можно Леви побудет здесь немного? — Чего? — заупрямился Гриша, широко раскрыв глаза. — Что ещё за «немного»? На день-два? Эрен повернулся к Леви, не будучи уверенным, как следует реагировать. Они не обсудили это в своей короткой беседе по этому поводу. Как долго ему нужно будет держаться подальше, пока Кенни не остынет? Будет ли для него когда-нибудь безопасно вернуться домой? Эрен сильно сомневался в этом. Кроме того, он не испытывал дискомфорта, думая о том, чтобы позволить Леви вернуться в семью, где с ним жестоко обращались. Но Леви просто уставился на него в ответ мёртвым взглядом, ни следа эмоций нельзя было считать на его испещрённом синяками лице. Такой трагически прекрасный. Как статуя, высеченная из мрамора. — Фактически, я не знаю, — сказал Эрен, поворачиваясь лицом к отцу. — Мы просто зависали вместе, когда его дядя пришёл домой и набросился на него и... — Он проглотил злость, сдавившую его горло. — Ну, когда ситуация накалилась до предела, я ударил его. — Он поднял ноющую руку. — Думаю, вероятно, я сломал палец. Гриша подскочил на ноги и бросился к нему. Он осторожно взял руку Эрена в свою, осматривая отёкшие фаланги. Затем он посмотрел на Леви, который всё ещё стоял там с тем мёртвым выражением на лице, от которого у Эрена по коже забегали мурашки. Пока его отец осматривал их раны, Эрен нашёл в себе мужество продолжить. — В общем, Леви не может вернуться туда, пока всё не уляжется. Гриша опустил руку и покачал головой. — Я не знаю, Эрен. — Он посмотрел на Леви. — Разве у тебя нет других друзей, которые могли бы тебя приютить? — Да ладно, пап, разве христиане не должны помогать людям в беде? Я имею в виду, серьёзно, что бы сделал Иисус? — возразил Эрен, ненавидя себя за то, что использовал ту глупую фразу, которую христиане любили произносить, вознося себя над другими людьми. Но если это заставит его отца уступить, это стоит того. — Он прав, Гриша, — сказала Дина, оказавшись совсем рядом. В какой-то момент она вошла в прихожую и теперь стояла, прислонившись к арке, ведущей в гостиную, с напряжённым выражением на округлом лице. — Это правильный поступок. Гриша напряг челюстные мышцы, и Эрен мог легко распознать раздражение, исказившее морщинами его кожу. — Так уж и быть, но дверь остаётся открытой, понял? Эрен кивнул, внутри него разливалось облегчение, и он почувствовал, что впервые за последний час может вздохнуть спокойно. — Ну же, давайте поглядим на ваши травмы, — со вздохом сказал Гриша, уводя их двоих на кухню, где освещение было оптимальным. — Дина, не могла бы ты приготовить пакет со льдом для Леви? Ему нужно подержать его на синяке не меньше получаса, чтобы уменьшить отёк. Эрен, дай мне ещё раз взглянуть на твою кисть. Сделав, как ему было сказано, он протянул руку, и Гриша схватил её. На этот раз он тщательно проверил каждый палец, и когда добрался до безымянного, острая и жгучая боль пронзила его, заставив зашипеть. Но Гриша никак не отреагировал и не отпустил руку. Вместо этого он усилил захват, не давая Эрену отпрянуть. Когда отец перешёл к мизинцу, его пронзила та же острая боль. — Однозначно сломаны безымянный и мизинец, — Гриша цокнул языком. Ой. Он взаправду так сильно ударил Кенни? В тот момент казалось иначе, но, с другой стороны, он был ослеплён адреналином и яростью, общеизвестно опасной комбинацией. Гриша вышел из кухни, вероятно, чтобы захватить свои медицинские принадлежности. Тем временем Дина закончила упаковывать лёд в большой зиплок, завернув его в чистое кухонное полотенце. — Вот, — сказала она, протягивая его Леви. Он посмотрел на неё так, будто она собиралась укусить его, но всё равно взял, осторожно поднеся к лицу, даже не вздрогнув, когда коснулся разливающегося по коже синяка. Гриша вернулся с небольшой дорожной сумкой — вероятно, полной барахла, которое он прихватил из больницы до того, как у него отозвали медицинскую лицензию. Он поставил его на стойку и порылся в ней, вытаскивая шины и медицинский пластырь. — Дина, не могла бы ты достать ибупрофен из шкафчика? Эрену он понадобится. И Леви тоже, — сказал Гриша, весь спокойный и собранный. После многих лет, что тот провёл в алкогольном угаре, было легко забыть, что его отец когда-то был уважаемым врачом. Из того, что Эрен помнил, тот был видным сотрудником в больнице, в которой работал, и его хвалили за отличную работу. Эрену трудно представить, как всё было бы, если бы его мама не умерла и отец никогда не начал пробивать дно за дном. Встретил бы он вообще Леви? Или он был бы кем-то другим, кем-то, с кем Леви не захотел бы дружить? Эрен выбросил эти мысли из головы. Не было смысла думать об этом сейчас. Его мама умерла, а отец потерял работу. Он застрял в этой неблагополучной жизни. По крайней мере, у него был Леви. Дина вернулась и вручила ему и Леви по три таблетки обезбола и воду, чтобы запить их. Эрен не мог не заметить озабоченное выражение, исказившее её лоб. Это заставило его гадать, о чём она думала. Думала ли она о последствиях того, что два мальчика разделят спальню, или она была расстроена тем, что Леви подвергся бесчеловечному обращению, а Эрен сломал пальцы, защищая его? Трудно было сказать наверняка. Эрен проглотил лекарство, и Гриша поймал его за руку; хмурое выражение на его лице придавало ему измученный вид. — Будет больно. Обычно для вправления кости используется местная анестезия, но... — Гриша замолчал. Прежде чем Эрен смог осознать, что происходит, Гриша сдвинул сломанную косточку в его фаланге. Боль снова пронзила его, и в глазах на мгновение потемнело. Дискомфорт не ослабевал, и его болевые рецепторы заработали в полную силу: пот выступил на лбу, а рот инстинктивно хватал воздух в попытке успокоиться, когда Гриша старался быстро вправить кость. Не желая выглядеть слабаком перед Леви, он стиснул зубы, пытаясь удержать муку запертой внутри себя. Кулак другой руки дрожал, а ногти впивались в плоть, и Эрен считал секунды, чтобы отвлечься от непрекращающейся боли в конечности. Затем Гриша подхватил с прилавка катушку пластыря и крепко обмотал им сломанные пальцы, чтобы удержать их неподвижно. — Готово, — заключил Гриша, отступая назад, чтобы оценить проделанную работу. Эрен нахмурился, глядя на свою руку. Бандаж был громоздким и тугим. Как, чёрт возьми, он будет играть на гитаре такими пальцами? — Сколько времени займет заживление? — спросил он. — Четыре недели или около того, — ответил Гриша, укладывая вещи в сумку. Он посмотрел на Эрена краем глаза. — Даже не думай прикасаться к гитаре, пока травма не заживет. — Как? — начал Эрен, его сердце ухнуло куда-то в низ живота. Если он не сможет играть на гитаре целый месяц, то сойдет с ума. — Нужно было думать, прежде чем ударять кого-то так сильно по лицу. — Что я должен был предпринять?! Он пожал плечами, лицо ничего не выражало, несмотря на небольшую вспышку Эрена. — Пойдём со мной, Эрен. Я хочу поговорить с тобой. Лёд проник в его вены. Ему не понравилось, как прозвучала эта фраза. Ни капельки. Главным образом потому, что было трудно сказать, о чём его отец думал прямо сейчас. Хотел ли он просто поговорить с ним наедине, чтобы лучше понять ситуацию? Или он собирался выругать его вне зоны слышимости Дины и Леви? Эрен оглянулся на Леви, который всё ещё прижимал пакет со льдом к своему лицу, с совершенно безжизненным лицом, как и раньше. У него защемило сердце, когда он увидел суровую маску на лице Леви. С ней он ощущал, как они далеко друг от друга, будто Леви полностью отгородил Эрена от себя. Заставив себя отвести взгляд от Леви, он последовал за отцом, смутно улавливая, что Дина спрашивает Леви, не хочет ли тот чего-нибудь поесть. По крайней мере, она была милой. Может быть, она действительно беспокоилась о его благополучии. Гриша потянул Эрена в гостиную и положил руку ему на плечо. — Что происходит, Эрен? Будь честен со мной. — Я сказал тебе правду, — ответил он. Почему его отец не поверил ему? Он никогда раньше ему не лгал. Во всяком случае, почти. — Дядя Леви — абьюзивный урод. — Как давно ты это знаешь? — Я выяснил это только на днях. — Почему ты ничего не сказал? — Я не знаю! Леви не хотел, чтобы я этого делал. Никто не знает, кроме меня... а теперь, тебя и Дины. — Мы должны позвонить в службу защиты детей. — Нет! — запротестовал Эрен. — Не делай этого. Они… они заберут Леви. — Эрен, он не может здесь жить, ты же знаешь это, верно? — Я знаю это, но... — горло Эрена сжалось от переполняющих эмоций, и он почувствовал, что вот-вот подавится ими. Он с трудом сглотнул, стараясь не дать слезам потечь из его горящих глаз. — Всего на пару дней, хорошо? Пока всё не утрясётся и мы что-нибудь не придумаем. Пожалуйста? Гриша покачал головой, на его и без того усталом лице появилось растерянное выражение. — Ладно, но вы двое должны вести себя наилучшим образом. Никаких шуточек, понял меня? Эрен сморгнул слёзы и сжал губы, пытаясь удержаться от улыбки. — Да, сэр. Вздохнув, он погладил Эрена по голове и взъерошил ему волосы, прежде чем тихонько отвести его обратно на кухню, где Дина готовила тост с арахисовой пастой и джемом для Леви. Она разрезала бутерброд пополам и положила его на бумажную тарелку, которую он взял без малейших колебаний. — Хэй, — позвал Эрен. Холодные серые глаза уставились на него. — Хочешь съесть это в моей комнате? Леви секунду бездумно таращился на него, прежде чем кивнуть, схватить бумажную тарелку со стойки и последовать за Эреном по коридору в его спальню. Как только они оба оказались внутри, Эрен наполовину прикрыл дверь. Когда он обернулся, тот уже сидел на полу, прислонившись спиной к изножью кровати. Зная, что ему стоит перестраховаться, он сел напротив него, вытянув ноги, пока они не оказались почти рядом с Леви. — Как ты чувствуешь себя? — тихо спросил Эрен, не желая, чтобы Дина и его отец услышали их личный разговор. Леви уставился на тост у себя на коленях, отделяя корочку от мякиша. — Пойдёт. Это была самая наглая ложь, которую Эрен когда-либо слышал. Он нахмурился, желая, чтобы Леви чувствовал себя комфортнее, полностью открываясь ему. В то время как он медленно, но верно впускал Эрена в свою жизнь, тот мог сказать, что под маской Леви скрывалось нечто большее. Он не знал, выведает ли он когда-нибудь, что это были за секреты. В воздухе повисло неловкое молчание, ни один из них не пытался разрядить напряжение. Леви не только не отрывал взгляда от бутерброда у себя на коленях, но и не делал попыток его съесть. Он просто сидел там и смотрел, от него исходил жгучий холод. Эрен был в растерянности. Что он должен был сказать? Как он должен был утешить его? Не похоже, что он мог быть с ним физически близок, не вызывая подозрений у отца, и, к сожалению, это был единственный известный ему способ заставить Леви чувствовать себя лучше. Тот факт, что он не мог быть самим собой в собственном доме, разъедал его сердце и разум, заставляя боль в груди разрастаться до тех пор, пока она не сдавила лёгкие, и ему стало трудно дышать. Что-то горячее и влажное потекло по его щеке, одинокая слеза упала на тыльную сторону ладони. Когда он начал плакать? А ещё важнее, почему он плакал? Он быстро смахнул слёзы, надеясь, что Леви не решит сейчас посмотреть на него и увидеть, в каком смятении он был из-за всего этого. Но было слишком поздно, его влажное шмыганье носом выдало его с головой, и теперь Леви пристально смотрел на него, а каменная маска на его лице слегка раскололась. Намёк на гримасу изогнул уголок его рта, его глаза больше не были окутаны туманом. — Эрен? — выдохнул он, его голос был едва слышен. — Почему ты плачешь? — Я просто не знаю, что делать, — Эрен покачал головой, уставившись на свои колени. С долгим, протяжным вздохом Леви отставил бумажную тарелку в сторону и придвинулся ближе. Его тонкие пальцы приподняли подбородок Эрена, заставляя их взгляды встретиться. Но затем взгляд Леви метнулся к двери, и он опустил руку обратно на колени. — Тебе не нужно ничего делать. Ты сделал достаточно. — Нет, — прервал Эрен срывающимся голосом. — Этого недостаточно. Ничего из того, что я делаю, никогда не будет достаточно. Не сейчас, когда мы всё ещё в ловушке в этом паршивом захолустье. — Может быть, нам стоит просто сбежать, — сказал Леви, ухмылка появилась на его губах. — Не искушай меня. — С нами всё будет в порядке, Эрен, — произнёс он, качая головой. — Давай просто... забудем об этом, хорошо? Эрен не был уверен, что когда-нибудь сможет забыть об этом. В его сердце было слишком много ненависти к Кенни. Если он когда-нибудь увидит его снова... Острая боль снова пронзила его руку. Он зашипел, разжимая кулак. — Трудно забыть об этом, когда мои пальцы сломаны, а твоё лицо сплошь в синяках. — Да, — вздохнул Леви. — Прости за твою руку. — Не стоит. Я бы сделал это снова, не раздумывая. Он хмыкнул и подтянул колени к груди, положив на них щёку, мягко глядя на Эрена. — Ты идиот. — Может быть, — Эрен закатил глаза. — Но я не шучу. Никто, даже Кенни, не поднимет на тебя руку, пока я рядом. — Знаешь, мне не нужно, чтобы ты защищал меня. — Знаю. Но я всё равно собираюсь это делать. Улыбка заиграла на лице Леви. — Идиот.

***

Эрен лёг на пол и уставился в потолок, обводя глазами вкрапления побелки. В комнате было тихо и темно, мягко светило бледное лунное сияние, было так бесшумно, что Эрен мог слабо слышать приглушённое размеренное дыхание Леви поверх своего собственного. Будильник на его комоде показывал пять минут второго. Гриша и Дина легли спать несколько часов назад, но Эрен не мог уснуть. Не с бесконечным множеством мыслей, резонирующих в его черепной коробке. Как он собирался обеспечить безопасность Леви от Кенни, когда Гриша, наконец, решит выгнать его? Мог ли он остаться у Изабель или Фарлана? Хотел ли Леви вообще этого? Что могло произойти, если Гриша узнает, что они с Леви были близки друг с другом? Как он мог сохранить всё это в секрете, когда это было прямо у него под носом? — Эрен? — прошептал Леви, его мягкий голос вырвал его из бури, кружащейся в голове. — М-мм? Пружины заскрипели, когда Леви подвинулся к краю кровати. Он посмотрел за него, щурясь в темноте, чтобы найти Эрена. — Не могу уснуть. — Я тоже. — Ляжешь ко мне? — Я не могу, — сказал Эрен, его глаза метнулись к приоткрытой двери. — Они спят. И никогда не узнают. — Но что, если они проснутся? — Нет ничего гейского в том, чтобы делить постель с другом. — Попробуй сказать это моему отцу. Леви отбросил простыни, драматично закатив глаза, и опустился с кровати на пол. На нём была пара серых треников Эрена и одна из его многочисленных футболок с изображением бэнда — на этой были участники «Green Day», Эрен выбрал её для Леви, поскольку тот фанател от них — и тот почти тонул в ней. Было чертовски обидно, что он не мог быть физически близок с Леви, потому что вид того, как тот носит его одежду, сделал с Эреном что-то, чего он не совсем понимал. Особенно не помогало, когда Леви схватил угол одеяла Эрена и заполз под него, прижимаясь к нему сбоку. — Что ты делаешь? — Эрен выдохнул, всё его тело напряглось. — Просто заткнись, — проворчал Леви, уткнувшись лицом в грудь Эрена. — Мне это нужно. Сердцебиение Эрена участилось, и он почувствовал, как его ладошки становятся влажными от пота. Его взгляд то и дело перебегал на приоткрытую дверь в приступе паранойи, что его отец может ворваться в любой момент. Как он должен был держать свою ориентацию в секрете, когда из-за Леви ему было так трудно скрываться? Блять. Тёплые губы внезапно защекотали обнажённую ключицу Эрена, медленно двигаясь вверх по его шее, когда Леви покрывал нежными поцелуями его кожу. В груди Эрена потеплело, и его сердце подпрыгнуло, забившись ещё быстрее, чем раньше. Пьянящая смесь похоти и опасения нахлынула на него, когда Леви, прижавшись к нему всем телом, впился пальцами в его талию и лизнул ушную раковину. — Леви, — простонал Эрен, крепко зажмурив глаза. И снова его тело и разум боролись друг с другом, и он не был уверен, кто из них победит в этом раунде. Но когда тревога сдавила его легкие и ему стало трудно дышать, он совсем забыл о растущем возбуждении внизу живота. — Леви, стоп, — сказал он тихим голосом, мягко хватая его за плечо и отталкивая его. Влажные губы мило надулись, когда Леви посмотрел на него из-под полуприкрытых век. — Я хочу тебя, Эрен. Даже при том, что от этих слов у него потеплело в животе, он не мог поддаться своенравию Леви. Не в этот раз. — Мы не можем делать это здесь. Застонав, Леви плюхнулся обратно на пол и уставился в потолок. — Прости, — пробормотал Эрен. — Как бы то ни было, я понимаю. — Правда? — М-гхм, — Леви поднялся с пола и начал забираться обратно в кровать. Шквал вины, стыда, беспокойства и возбуждения болезненно скрутился внутри него, каждое из ощущений было уколом в грудь. Он так сильно хотел вернуть благосклонность Леви, но его могли отправить подальше, если их поймают. Как он должен защищать Леви, если они будут за много километров друг от друга? Он не мог позволить этому случиться. Ни за что. — Эй, — прошептал Эрен. Леви остановился, снова поворачиваясь лицом к Эрену. Проверив дверь, Эрен повернулся обратно к Леви, погладил его по щеке и соединил их губы в коротком, сладком поцелуе. Когда Эрен начал отстраняться, Леви погнался за его губами, украв ещё один поцелуй. — Прости меня, — прошептал Эрен, нежно проводя большим пальцем по щеке Леви. Он покачал головой и убрал выпавшую прядку Эрена за ухо. — Не стоит. Эрен опустил руку обратно на колени, и Леви забрался в постель, натягивая на себя одеяло, когда устраивался поудобнее. Перегнувшись через край, он в последний раз посмотрел на Эрена, прежде чем лечь. — Доброй ночи, Эрен. — Доброй ночи, — пробормотал Эрен в ответ, снова уставившись в потолок. Не было ни малейшего шанса, чёрт возьми, что ему удастся заснуть этой ночью.