Pink peonies // Розовые пионы

      Резкий звук колокольчика нарушает тишину небольшого цветочного магазина, оповещая о приходе нового посетителя. Фигура, одетая во все черное, стоит на пороге, придерживая открытую дверь и впуская прохладный осенний воздух в теплое помещение.       — Наконец-то, Уэнсдей, а я уж думал, что ты не придёшь, — высокий молодой парень выглядывает из-за прилавка, улыбаясь ровным рядом зубов вошедшей девушке.       — Привет, Юджин, — уголок губ Аддамс слегка дергается, когда она закрывает за собой дверь и подходит к своему старому другу за прилавком. Вещь, сидящий на плече брюнетки, приветственно машет парню.       — Ты сегодня как-то поздно, я даже подумал, что ты забыла о вашей с Энид годовщине. Обычно ты приходишь рано утром.       Из груди Уэнсдей вырывается тяжелый вздох, будто до этого она долго задерживала дыхание. Семь лет, проведенные под одной крышей с неугомонной Энид Синклер, заставили эмоции всегда холодной Аддамс бурлить под кожей. Так что иногда она могла позволит себе тяжелый вздох, искреннюю улыбку и даже тихий смех.       Юджин только мило улыбается её реакции, а затем медленно идёт к вазам, что стоят за прилавком. В одной из них стоит огромный букет розовых пионов, которые заставляют глаза Уэнсдей гореть. Но это были любимые цветы Энид, так что Аддамс могла потерпеть ради этого.       Каждый год, на протяжении семи лет, в конце ноября брюнетка заходила в цветочный магазин Юджина, который тот открыл после окончания Невермора, чтобы купить огромный букет розовых пионов. И даже когда новоиспеченная семья Аддамс-Синклер после свадьбы переехала ближе к окраине города, так что теперь до магазина Юджина нужно было ехать по меньшей мере полтора часа, Уэнсдей всё ещё продолжала покупать цветы на годовщину их отношений именно здесь. Просто потому что Юджин всегда выбирал лучшие пионы для Энид, а Аддамс вовсе не возражала провести несколько часов в дороге, чтобы порадовать свою жену.       — У меня были небольшие дела, я помогала Энид с уборкой.       — Это мило, что ты такая заботливая. Хотя помнится, раньше ты всегда говорила, что это единственный день в году, когда вы просто наслаждаетесь друг-другом, — Юджин улыбается и, взяв увесистый букет, идёт обратно к прилавку. Вещь почти сочувственно хлопает девушку по плечу, на что та слегка поворачивает голову в его сторону и кивает с небольшой улыбкой.       — Так и есть, но бывают обстоятельства, которые требуют перемен.       Аддамс запускает руку под своё пальто, доставая из внутреннего кармана бумажник. Юджин помнит, что этот бумажник — один из первых подарков Энид уже во время их отношений. Они тогда учились на последнем курсе Невермора, и Юджин помогал Синклер делать этот подарок. У него всё ещё остался небольшой шрам от шила на руке, потому что Энид промахнулась и случайно ударила инструментом парня. Это были достаточно милые времена. Удивительно, как за все эти годы бумажник не потерял своего презентабельного внешнего вида и всё ещё выглядит почти новым.       Из воспоминаний парня вырывает тихий стук — Уэнсдей кладет деньги на прилавок и прижимает их своей ладонью.       — Спасибо, Юджин, цветы выглядят превосходно, — Аддамс протягивает свободную руку, чтобы забрать букет. Запах пионов и их цвет всё ещё вызывает легкую тошноту, но она научилась справляться с этим.       — Всегда пожалуйста, Уэнсдей. Передавай привет Энид.       — Конечно, Юджин.       Уэнсдей разворачивается на каблуках и идёт к выходу, держа руку с букетом опущенной вниз. Она слегка машет другу на прощание и, получив легкую улыбку в ответ, выходит из магазина.       Слишком большое количество различных запахов цветов наконец-то покидает её легкие, так что теперь она может вдохнуть чистый прохладный воздух. Её машина была припаркована всего в минуте ходьбы, так что наслаждаться прогулкой ей не приходится. Уэнсдей открывает заднюю пассажирскую дверь и садится внутрь, положив букет цветов рядом. Обычно она всегда сама ездит за цветами, но сегодня её водителем был Ларч. Сегодня всё было совсем не так, как последние семь лет в её жизни.       Вещь спрыгивает с плеча к ней на колени и начинает быстро перебирать пальцами: «Почему ты не сказала ему?»       — Потому что я не готова, Вещь, — Уэнсдей кивает через зеркало заднего вида водителю, молчаливо разрешая ехать.       Сегодняшняя поездка занимала не полтора часа, как привыкла девушка, а больше трёх, ведь они ехали не в общий дом Энид и Уэнсдей, а в старый особняк Аддамсов. Может именно поэтому Мортиша настояла на том, чтобы Ларч отвез Уэнсдей в город. Или может её мать боялась, что в какой-то момент она резко повернет руль в сторону и съедет с этого старого моста прямо в горную реку и уйдет на дно. Уэнсдей точно не знала.       Но когда они подъезжают к её старому дому, и когда на пороге её встречает только отец и брат, её горло сжимается. Она не плакала. Не плакала от радости, когда Энид сказала «да» три года назад. Не плакала от обиды, когда год назад после крупной ссоры её жена бросила в неё своё обручальное кольцо. Не плакала от безысходности, когда полгода назад у Синклер диагностировали онкологию. Но последние две недели её горло сжимается настолько, что чтобы сделать вдох, ей нужно пустить по щекам соленую влагу.       — Мама сейчас с Энид. Мы подумали, может стоит посадить там рядом яблоню? Энид ведь нравятся яблони? — её брат вырос и возмужал, он выше её на три головы, но она всё ещё считает его тем маленьким мальчиком, над которым она издевалась в детстве.       — Да, Пагсли, ей нравятся яблони, — Уэнсдей немного улыбается и идёт с братом и отцом за особняк. Туда, где сейчас находится Мортиша. Она бегает по зеленой лужайке, продолжая убирать территорию вокруг, хотя её дочь ещё утром убрала там всё. За две недели ничего не требовало уборки, но Аддамсы каждый день суетились вокруг Энид.       И Уэнсдей смотрит на улыбающееся лицо своей жены, крепко сжимая в руке букет цветов. Она не замечает, как её мать останавливается и немного отходит назад, к Гомесу и Пагсли, который остановились позади.       Брюнетка присаживается на корточки и аккуратно кладет розовые пионы на всё ещё слегка рыхлую землю могилы. Энид похоронили на семейном кладбище Аддамсов, пусть и официально она никогда не носила эту фамилию. Она не дожила всего две недели до их седьмой годовщины, так что Уэнсдей просто принесла ей её любимые цветы сюда.       Девушка тяжело вздыхает, и этот вздох сопровождается влагой на её щеках. Она снова не заметила, как начала плакать. Это было беззвучно, но от этого не менее болезненно. Уэнсдей чувствует, как руки её матери и отца сжимают её плечи в поддержке, а затем слышит, как Пагсли говорит ей держаться, потому что так хотела бы Энид.       Ощущение фантомных рук на её щеках отдается едва заметным зудом где-то в желудке. Она почти понимает, что эти легкие прикосновения, которые кто-то другой перепутал бы с ветром, пытаются стереть её слезы. Уэнсдей знает, кто делает это. Провидцы-вороны всегда имели сильную связь с мёртвыми. Так что она просто разрешает этим фантомным прикосновениям существовать, а затем шепчет куда-то в фото на могильном камне:       — Привет, Энид, я скучаю…