Queen of Ash and Bones

Рекомендуется к прослушиванию: Rammstein — Sonne

Только Семерым известно, что чувствует мать, потерявшая сына. Готовая снять с головы осквернённую кровью корону и переплавить её в металлическое сердце, не способное биться, как живое. Потерянная среди стен, в которых не смогла удержать своё счастье. Охрипшая от криков и стенаний. Одинокая в своём горе. Деймон не пришёл в эту бесконечную ночь и во все последующие. Ему удалось запугать стражу до трясущихся лат своим появлением на пороге королевских покоев. Храбрейших рыцарей, получивших приказ: выстоять против любого вторжения или умереть. Одним лишь угрюмым взглядом роковой принц вынудил обречённых на погибель расступиться, но так и не сделал шаг вперёд. Не смог. И тем самым спас две жизни. А затем разрушил. Рейнира могла поклясться, что слышала, как за дверью вздымалась его грудь от тяжести принимаемого решения. Представляла склонённую голову, увитую серебром волос. Внимала шороху шагов, удалявшихся от их общей спальни и добивших её искалеченную душу. Она теряла Деймона. Он был подобен озверевшему дракону, осмелившемуся ранить своего наездника, когда поднял на неё свою руку. Жаркую. Беспощадную. Удушающую. Карающую за любые слабости. Даже за те, которые Рейнира звала когда-то любовью. А теперь они терзали её в кошмарах, наказывая за все грехи, когда-либо сотворенные с её согласия. Ведь это она решила отправить Люцериса в логово врагов. Бросить на растерзание волкам. Представить на секунду, что мир возможен. Рейнира не спала три дня и три ночи, взывая к отцу и матери. Холодя колени у распахнутого настежь балкона и умоляя предков отыскать Люцериса там, на небесах, чтобы позаботиться о нём. Сохранить его. От последствий безумия, которое настигло её внезапно.

***

Деймон знал, что совершил большую ошибку. Дважды. Первой стала гнетущая ярость, в буквальном смысле рухнувшая на хрупкую шею женщины, любившей его всем своим естеством. Вторая же облачилась в вуаль сомнений, закравшихся в его объятый жаждой мести разум. Принц не желал получать прощение своему опрометчивому поступку через необходимость быть рядом в трудный час. Рейнира заслуживала большего. Он облажался. По-крупному. Любая другая оставила бы на его лице росчерк после острых ногтей. Королева немедленно казнила бы его. Но Рейнира ушла в запой из боли и отчаяния, а его появление на их ложе всё только усугубило бы. Огонь, терзающий дракона изнутри, нельзя погасить огнём. Но местью можно. Деймон слышал вой Рейниры каждую ночь с того самого момента, как она узнала о смерти сына и укрылась от всех за деревянными ставнями. Преданно ждал, когда его жена покинет склеп, в который превратилась их общая спальня, для того, чтобы получить приказ и вернуть обидчикам причинённую ей боль стократно. Не решился нарушить покой измученной женщины, когда звуки вдруг смолкли, а стражники погрузились в долгожданную дрёму. И пропустил тот момент, когда Рейнира покинула замок.

***

— ДРАКООООН! Крики оруженосцев раздались как гром среди ясного неба. Их родовая крепость оказалась в опасности, и Деймону ничего не оставалось, кроме как подтвердить свои самые худшие опасения и возглавить оборону. Все силы перебросили на мост, который нельзя было сдавать ублюдкам, прознавшим об отсутствии Королевы и посмешим организовать нападение, как последние крысы. Облака трепетно скрывали того, кто отважился принять на себя все стрелы, но Деймон до последнего сдерживал лучников, вглядываясь в надвигающуюся тень и не понимая, почему вдруг Вхагар уменьшилась в размерах. Когда пелена рассеялась, являя лик непрошенного гостя, рокот из неудержимого удивления и искреннего облегчения прокатился по строю солдат, приготовившихся умереть вместе с Главнокомандующим. Сиракс пролетела низко, пересчитав золотым брюхом все остроконечные копья и вынудив всех пригнуться к земле. Лишь Деймон остался неподвижно стоять, тревожным взглядом преследуя каждый взмах крыльев, прятавших за собой внезапно пропавшую наездницу. Рейнира, сделав круг над замком, приземлилась прямо перед консортом и его свитой. Облачённая в тонкую шёлковую ночнушку, изорванную и окропившуюся кровью и пеплом. Принц подался вперёд, но был остановлен мёртвым взглядом потухших глаз. Королева покинула своего дракона, подхватила кожаную сумку и подошла вплотную к Деймону, охрипшим голосом сказав: — Я стою здесь, дядя, — одинокая слеза прочертила щёку, омывая её от пыли и грязи. Деймон неверяще уставился на Рейниру, видя в ней лишь тень от своей прежней жены. — Объект твоего гнева, — повторяла она слова, словно это было вчера. — Это из-за меня ты потерял право на трон. Смотреть ей в глаза было невозможно, и мужчина спрятал свои за потяжелевшими веками. — Если желаешь стать наследником, надо убить меня. Давай же… Рейнира окунула руку в дорожную сумку и швырнула голову Алисенты ему под ноги. — Ведь кроме меня больше никого не осталось на твоём пути. Деймон лишь успел податься вперед и поймать в свои объятия в раз обмякшее тело, истощённое кровавой битвой, долгим перелётом и жаждой мести. Мести, которая подарила успокоение им обоим.

***

Рейнира просыпалась тяжело и долго. Столь редкое явление на туманном острове, как солнечные лучи, пробились сквозь плотный туман и явили ей новый день. Без Люцериса. Без когда-то лучшей подруги. Без Королевства. Она не пощадила никого, в отличие от Рейнис. Запах крови и палёной кожи до сих пор свербил в носу, вызывая новый поток слёз, но ни грамма сожалений. И, если бы не Деймон, задремавший с её ладонью в своей руке, она бы, наверное, прыгнула с карниза на острые пики морских валунов, не задумываясь. Но её муж был здесь. Держа мёртвой хваткой, как самое дорогое, что было в его жизни. Имя сорвалось с обветренных губ шёпотом, и принц тут же поднял светлую голову, впиваясь требовательным взглядом в её блестящие от накопившейся влаги глаза. Вопросы потерялись в тишине, а страхи — в прошлом. Рейнира притянула мужа к себе, вынуждая подняться с колен и лечь в согретую кровать, а затем спряталась в его объятиях, заходясь тихими рыданиями. Теперь она знала, что никто не сможет навредить её семье. Ведь она отныне Королева пепла и костей…