Перестроить маршрут

Молодые листья рябины лениво покачивались на ветру, изредка вздрагивая от неожиданных его порывов. В пышном кусте крыжовника, что был под окном, задорно тенькала синица. Со стороны полей был слышен отчётливый звук трактора, где-то неподалёку недовольно мычала корова. Солнечные лучи, пробиваясь в комнату через кружева занавесок, ложились ажурным ковром на дубовые половицы, письменный стол, кресло, прикрытое вязаным пледом... Как же хотелось выйти на улицу, вдохнуть полной грудью этот запах, запах приближающегося лета. Пробежаться по мокрой от росы траве, пройтись по узеньким тропинкам. Да хотя бы просто постоять под солнцем. Некоторые говорят, что время лечит, другие — что нихрена оно так не работает. Джонни же не слушал ни тех, ни других. Лечит оно или не лечит, он не знал и знать не хотел. Хотя рана и вправду со временем заживает, а на её месте остаётся уродливый шрам, который время от времени всё же даёт от себе знать, отдаваясь глухой, тупой болью. Но сейчас философствовать юноше не хотелось, поэтому он, закинув руки за голову, начал восстанавливать в памяти события вчерашнего дня. Вот он выходит из душного, вонючего вагона, и его тут же чуть не ослепляет местное дружелюбное солнце. А вот он уже болтает с хозяином сломанной машины в тени деревьев. Ему и правда невероятно повезло встретить такого хорошего человека, как Джайро. Он и в попутчики его взял, и предложил пожить до начала гонки у него, ибо о гостиничных домиках в Хуево-Кукуево и подавно не слышали. Наконец Джонни, превозмогая лень и ломоту в верхней части тела, поднялся и, одевшись, направился искать своего нового товарища. В доме его, на удивление, не оказалось. Обнаружился Джайро сам. Джонни вздрогнул от неожиданности, когда услышал радостный крик «Эврика!» с улицы, и тут же поспешил туда. Под старенькой яблоней тарахтел Запорожец, который, будто радостная лошадь, фыркал, когда его хозяин аккуратно протирал фары и стёкла тряпкой. - Доброе утро, Джайро! — поздоровался парень, но из-за шума его совершенно не было слышно. Пришлось подъехать к высоченному (по меркам Джонни) Цеппели и, чтобы привлечь внимание, несильно пиздануть его между лопаток (ибо до плеч юноша не дотягивался). Тот, в свою очередь, испуганно ойкнул, но, обернувшись, выдохнул. - Доброе утро, как спалось? — произнёс он, вытирая руки о полотенце, что висело на ветке яблони. - Не выспался, — посмеиваясь, ответил Джонни, потирая глаза. - Не выспался! Ну ты даёшь, проспать целых 13 часов! — и сельчанин театрально схватился за голову. - Я уж думал, не откинул ли ты коней! - В поезде поспать никак не удавалось, вот теперь впрок и выспался, - произнёс тот. — Так куда мы сегодня пойдём? - Точно, я же обещал сводить тебя сегодня куда-нибудь, - хлопнул себя по лбу Цеппели. - Куда бы ты хотел сходить? Может быть, на речку, или в лес, или... - Давай на речку, — выбрал первое попавшееся парень. - Но сперва завтрак, - похлопал товарища по плечу Джайро. - Кстати, ты знал, что завтрак - это самый важный приём пищи?.. * * * Не прошло и получаса с момента пробуждения Джонни, но вот уже наши герои шагали по просёлочной дороге прямиком к реке. Солнце поднималось всё выше и выше, ветерок совсем пропал. Даже птицы попрятались в тени кустов по краям дороги. - Жарко, - пожаловался Джонни, прикрывая глаза от ярких лучей. - Не удивительно, уже почти одиннадцать утра! — хмыкнул механик. - Самый солнцепёк. Но даже такое яркое и настырное солнце не мешало разглядывать цветные домишки, что стояли по обеим сторонам дороги. Если в Москве все понтовались тачками, брендовой одеждой и сказочно дорогими пентхаусами, то здесь, в деревне, хвастались резными наличниками на окнах и клумбами с цветами всех красок и оттенков. Покосившиеся, но очаровательные заборчики обвивал вьюнок. Хоть юноша и не знал его название, но цветок тут же приковал внимание пары голубых глаз, когда компания остановилась, дабы Джайро попил воды из колодца. - На что смотришь? — спросил сельчанин, обращаясь к спутнику, одновременно с этим ставя жестяное ведро обратно в колодец. - На цветы, красивые они у вас, — ответил парень, указывая на заросли у забора. - Вьюнок, что ли? Хочешь, я тебе его принесу? — произнёс Цеппели. - Ну, не надо его рвать, — начал отказываться юноша, но взгляд от цветов тоже не отрывал. - Да чего ты, он у нас как сорняк, везде растёт! И, не дослушав, парень сиганул прямиком в зелёные заросли, в три шага оказавшись у заветных цветов. - На, держите, ваша светлость, — улыбаясь, шутливо преподнёс «добычу» Джайро. Блондин непривычно бережно взял в руки бледный бутон. Недавно раскрывшиеся лепестки покрывались серыми пятнами буквально от каждого прикосновения. Жизнь постепенно покидала его с каждым новым лучом попадавшего на него палящего, жгучего солнца. Джонни тут же спрятал цветок в карман толстовки, лежавшей у него на коленях, в надежде подольше сохранить обаяние этого «сорняка». * * * И вот он уже сидит в своём ненавистном инвалидном кресле у берега речки. Джайро отлучился куда-то подальше на берег, по его словам, проверить какую-то ловушку для рыбы, и оставил парня в тени, на границе, где ещё не высушенная палящим солнцем трава соединялась с тонкой каёмкой песка. Речка медленно текла, нежно баюкая на своих волнах листья и соломинки. У самого берега нежилась на солнце стайка рыбок, перед которыми устраивали «представление» стрекозы, выписывая в воздухе доселе не виданные миром пируэты. Откуда-то издалека слышалось мычание коров, что паслись на лугу. Джайро планировал подкрасться и немного напугать товарища, но передумал, испугавшись, как бы тот случайно не грохнулся в воду. Он заметил, что обычно бледное и строгое лицо юноши стало ещё более задумчивым и загадочным. Спрашивать заезженное "Что с ебалом, мать жива?" (Автор максимально осуждает такой юмор, ай-ай-ай!), он тоже не стал, вместо этого просто положив руку на плечо вздрогнувшего от неожиданности Джонни. - Чего призадумался? — спросил он, заглядывая в лицо парня. — На солнце не перегрелся? - Да просто, — начал было тот, но вдруг расстроенно произнёс: — Ой, а что с вьюнком? - Завял, — вынес вердикт механик, глядя на белую поблёкшую «тряпочку», что буквально недавно была живым цветком. - Жалко, — протянул светловолосый, не отрывая взгляда от мёртвого бутона. - Ничего, вьюнок вообще не долго живёт. Если захочешь, я тебе ещё с десяток таких же нарву, но поживут они всего-то пару часов, а потом, ну, того... И парень махнул рукой, указывая на бутон цветка. - Тогда не надо его рвать, пусть живёт. - Ага, - согласился тот, - давай лучше, я тебе васильков нарву? Джонни взглянул в сторону, куда указывал его товарищ. Там расположился кустик голубых цветов. Огромные лепестки, толстый стебель, который, как могло показаться, сломать голыми руками было бы очень трудно. Полная противоположность запавших в память юноши вьюнков. - Не, давай лучше потом, — помотал головой он, — слишком жалко их. И жарко тоже. - Надо было шапку брать, голову же напечёшь! И на макушку Джонни опустилась громоздкая, колючая соломенная шляпа его товарища. И как он такую только носит? - Ты чего, не надо, — попытался отпираться тот, но Джайро даже слушать его не хотел. * * * Ближе к двум часам дня парни оказались у своего дома. Пока Джайро отпирал калитку, вдруг, буквально в метре от взвизгнувшего от неожиданности Джонни, пронеслась дорогая машина и резко затормозила у дома через дорогу от, мягко говоря, прихреневшей парочки. - Эт чё ещё за московский перец такой объявился на горизонте? — прищурил глаза механик, разглядывая номер. Из открывшейся двери вышел светловолосый парень в синей кепке, на вид чуть старше Джонни, и, смерив высокомерным взглядом парней через дорогу, начал кому-то звонить. - Джонни, — наконец произнёс Цеппели, - чего-то мы с тобой забыли о нашей главной цели, ради которой ты и приехал - о гонке.