Песнь спящего сердца.

Легенды за тем, чтобы в них верить? За тем, чтобы ждать в тишине крика? Нет, потому лишь для них время - Чтобы напомнить о судьбах безликих.

Перед сном Джонхён часто осматривал темные углы комнаты, до которых не мог добраться свет ночника. В воображении рисовались картины – одна великолепнее другой. Стоит ли заметить, что Джонхён в любой из своих фантазий являлся главным героем, полным отваги и обаяния? Время текло медленно. Казалось, что из ниоткуда может явиться суетливый седой старец в остроконечном колпаке и спросить у Джонга, чего бы тот желал. Если бы такое все-таки случилось, Джонхён загадал бы три желания: чтобы родители и сестренка всегда были счастливы, чтобы папа, наконец, купил ему велосипед, а последнее - обрести верных друзей, с которыми море по колено и горы по плечу. Итак, в ожидании мамы, которая как раз заканчивала некоторые домашние дела, мальчик искал в своей обители нечто волшебное, как это часто делают детишки его возраста, искал, но не находил. Попробуй тут не отчайся! Чем старше становился Джонхён, тем безнадежнее представлялся ему мир выдуманного и невозможного. Подумаешь: есть сказки, легенды, что так похожи на жизнь – враки же! Кто и когда это видел воочию и смог бы доказать? Пытливый ум Джонхёна не могли заморочить такой ерундой, сколько бы ни старались. Однако перед умелой рассказчицей-мамой Джонхён всегда сдавал позиции вредины и мгновенно превращался в обычного семилетнего ребенка. - Джонхённ-и? – раздался тихий голос мамы, она заглянула в комнату, и Джонг встретил ее улыбкой. – Ну вот, а я надеялась, что ты заснул. - Еще чего! – фыркнул мальчик и надул щеки. Он не из тех, кто любит просить напрямую: это уязвляет гордость, поэтому достаточно жалостливо посмотреть маме в глаза, чтобы она все поняла. - Да-да, укладывайся поудобнее, сейчас расскажу кое-что новенькое. И страшное. Или… не надо? - Ты же не думаешь, что я в это поверю? – усмехнулся мальчишка, заинтригованный больше обычного. Джонг суетился, ёрзал под одеялом в попытке принять максимально удобное положение и когда, наконец, успокаивался, мама начинала рассказ. Но с того момента, как первые слова слетали с ее уст, она больше не была похожа на прежнюю маму. Загадочная, кроткая, но такая уверенная – она походила, скорее, на мудрую ведунью, чьи странствия всегда приводили ее к постели Ким Джонхёна. Мягкий голосок вел Джонга к новым приключениям, пусть и не его – но картина обязательно выстроится таким образом, что мальчику найдется место среди главных героев. - О, это давнишняя история. Не перечесть, сколько легенд посвящено ее величию и трагедии. Но не пугайся, малыш, а лишь внимательно меня слушай. В эпоху Чосон, то золотое время, когда, по словам народа – само Солнце приблизилось к нашим землям, при императорском дворе жили удивительнейшие люди: кто-то преуспевал во правлении, кто-то в подмоге. И, как говорил сам Император – Ли Коджон: «Нет ни одного лишнего человека, есть лишь те, кому не по силам объять свои возможности». Но даже такой мудрый правитель не мог предсказать плачевного окончания великой династии. В то время, когда затмение рухнувшей власти всколыхнуло нашу страну, появились они - блуждающие странники из мира за Гранью. Я говорю о человекоподобных куклах, чью красоту позднее воспевали менестрели. Однако, столько же и страха испытывали люди при упоминании о них! Джонхён вздрогнул и будто бы почувствовал запах той соленой ночи, утопающей под луной. Он широко распахнул глаза, ловя каждый вздох новой легенды. - После смерти императорской семьи во Дворце Кёнбок царила смута, еще долгое время выбивающая всех из колеи. Той ночью, когда свершился заговор, лишь немногие пары глаз видели на мосту троих таинственных созданий, уходящих прочь из Столицы. На фоне бледной луны они медленно двигались вперед, шаркая ногами по брусчатке. Они не разговаривали, но и не останавливались. Те, кто наблюдал за их размеренным шествием, находили картину пугающей до дрожи. Их черные одеяния и широкополые шляпы, блестящие на свету камни, вшитые в одежду и сияющие на масках, заставляли людей цепенеть от ужаса. Поговаривают, что за их масками нет лиц, только пустая печаль - знамение павшей династии Чосон. Кто бы знал, откуда они пришли и зачем? Волосы встают дыбом, стоит только представить себе их угнетающее молчание, их фигуры, окруженные черным туманом и холодом, пробирающим до костей. Есть еще одно видение этой легенды. Идя по мосту, безликие незнакомцы играли на флейтах и вели за собой мертвых в Царство Снов. Та мелодия описывается как безутешная скорбь, которая могла выкорчевать из груди сердце и увести за собой… Мама выдержала паузу, в течение которой Джонхён подбирал название тому ощущению, что закралось под кожу и засело в животе, скуля и коченея. Наверняка – то был страх, которому мальчик еще не думал подвергаться вот так, со слов безупречного маминого рассказа. Сглотнув ком в горле, мальчик попросил: «Дальше». Довольная своим мастерством госпожа Ким понимающе кивнула. - Кукол видели не один раз. И всякий свидетель их замедленных блужданий в конечном итоге… исчезал. Тем более пропадали те, кому приходилось слышать звуки флейты. - Тогда откуда взялась легенда? – тут же сообразил Джонхён. – Если бы все пропадали – некому было бы рассказывать истории! Мам, сказка же это все, верно? - Кому сказка – а кому быль, - мягко возразила мама и подняла кверху указательный палец. – Понимаешь ли, не все, кто уходил вслед за Ними, шел до самого конца. Кто-то возвращался. Но после они уже слыли людьми проклятыми, стоящими одной ногой в могиле. Поэтому неудивительно, что им никто не верил. Зато случаев немало, оттуда и такое распространение у легенды. Разве ты не слышал, что подобные куклы есть в сказках многих стран? Они только похожи на людей, но души у них нет ни на грамм. - Кошмар, - вздохнул Джонг. – Пустые они, что ли? Как коробка без вещей? - Да, примерно так. Считай, это тени, приходящие из ниоткуда и уходящие в никуда. Но еще я помню, что где-то читала о том, будто трое из нашей легенды просто ждут, пока распадется проклятие, какое-то страшное заклинание. - Ого! – искренне восхитился мальчонка, глаза его засверкали. Такого попробуй напугай! – Может быть, они были людьми, мам? Интересно бы на них взглянуть… - Кто знает, кем они были. Но вот что я еще знаю, так это то, что они приходят и за непослушными детишками… - низким голосом произнесла мама, но Джонхён только расхохотался. – Ох, ну что ты у меня такой бесстрашный-то, а? - Мужчина я или кто? – Джонг горделиво вздернул подбородок. - Вот уж не поспорю: конечно, мужчина. – Мама взъерошила сынишке волосы и улыбнулась. – И все-таки любопытно – какие у них лица, правда? - Ага. Что-то мне не верится, что за масками ничего не было. Они их просто не снимают, чтобы казаться страшнее. Я бы точно таких кукол ни в жизнь не испугался! - Моя лапуля, - с нежностью молвила мама и потрепала Джонга за щеку. – Мне впору гордиться твоей смелостью. Что ж, раз очередная история заставила тебя улыбнуться, спою-ка я тебе песенку для пущего страху… Хочешь? - Ой, мам, напугала, - притворно ответил Джонг. – Давай. - Слушай… Холодною ночью, мглою прикрытой, Безмолвием правят трое из тысячи. Бредут по тропам давно забытым, На флейтах строгих знак их высечен. Их маски сияют под светом лунным, А в кольцах танцует хладная смерть. Как неторопливо настигнет безумие Того, кто останется слушать, смотреть! Кресты засияют под небом купольным, Зашепчутся в голос разбитые звезды. Исчезнут за безразличием кукольным Черно-белые чьи-то мечты и слезы… Джонхён ожидал продолжения, но оно не наступило, а поэтому он похлопал в ладоши и заулюлюкал. - Вот это да! Здорово! Почему ты мне вообще раньше эту легенду не рассказывала? - Потому что она пугающая, а ты у меня еще маленький, - радушно пояснила мама. Тем временем в комнату протиснулся папа. - Дорогая, ты опять вместо того, чтобы его уложить, тонизируешь? – Господин Ким нахмурился. – Так, сына, быстренько спать и не морочь маме голову! Уже в школу ходишь, хватит истории всякие выпрашивать. - Это для расширения кругозора, - сдерживая смех, объяснилась матушка. - Вот именно! - поддержал Джонг. – Надо же мне чем-то одноклассников завлекать! - Все, всем спать. И не перечьте мне. – Отец показал язык Джонгу и поманил маму рукой. – Спокойной ночи, Джонхённ-и! - Спокойной ночи, - пожелала мама и чмокнула сынишку в висок. – Пусть тебе приснятся самые прекрасные на свете сны. Джонхён пожелал доброй ночи в ответ и застиг тот миг, когда погас ночник, а дверь тихонько закрылась, оставляя его одного. В ту ночь маленький Джонг впервые задумался над глубиной выдуманного и неизведанного. Возможно ли, но не все еще потеряно в сказаниях и фантазиях. История, рассказанная мамой, почему-то осталась внутри неприятным осадком. Поэтому Джонхён ворочался из стороны в сторону, ругаясь на непослушное одеяло и прислушиваясь к сумеркам комнаты. Лишь слабый отблеск городского освещения на улице разбавлял кромешную тьму. Сердце колотилось быстрее обычного. Джонг поднимался несколько раз и измерял шагами расстояние от угла до угла. Ему не было страшно. Напротив – охватило такое любопытство, что невозможно глаз сомкнуть! Какие персонажи, какие декорации… А песни менестрелей, а пляска костра и теней при случае, если легенда будет рассказана когда-нибудь друзьям и знакомым?! Да как тут заснешь, когда в голове неумолимо рисуются монохромные картины, озвученные властным голосом флейт?! За окном зашуршало, что-то поцарапалось когтями о стекло: скорее всего, веточки дерева, но кто знает... Джонхён вздрогнул и вжался в стену всем своим существом. Насторожился. Такое чувство, будто кто-то смотрит в окно и бессовестно ждет, пока малыш сделает хотя бы одно движение. Тот миг, когда от оцепенения Джонг не мог сделать ни шагу, а позвоночник сворачивался трубочкой от напряжения, он запомнил слишком хорошо. А вдруг прямо сейчас послышатся первые звуки, от которых Джонхён потеряет волю, станет ведомой марионеткой в чьих-нибудь холодных руках? Собрав волю в кулак, Джонг медленно приблизился к окну. За шторами как будто кто-то прятался, дышал гулко и размеренно. Душа медленно подбиралась к пяткам, но Джонг не умерил шага. В ушах бил гонг. Но это стоило того облегчения, которое грянуло следом: ни за шторами, ни за пределами окна мальчик ничего не увидел. - И вовсе не страшно, - тихо сказал Джонхён и ринулся в кровать, где целиком укрылся под одеялом. Сны проскакивали тревожные и темные. В них Джонхён видел три силуэта на фоне спящего города. Стоя на крышах, куклы внимательно осматривали окрестности, местами заполоненные людьми и светом. Джонг наблюдал со стороны, не принимая участия, но даже так – его будто трясло от безотчетного страха перед могуществом бездыханных созданий. Ударил колокол центральной башни на площади, да так, что вибрации пробежались по улицам ручьями. Куклы выпрямили спины, расправили плечи. Чтобы переглянуться, им пришлось снять маски. Но Джонг видел только безупречные линии подбородков, точеный рисунок чужих губ. Время потекло медленнее. Одни губы казались знакомее других. И почему-то именно их неповторимый изгиб, доведенный до совершенства, заставлял Джонхёна трепетать от восхищения. Дальше сон отказывался продолжаться, попросту обрываясь незаконченным кадром киноленты.