Лунный блюз для наследников Слизерина

Следующая учебная неделя пролетела в совершенно новом для меня ритме. Горькое, отдающее болотистой тиной зелье профессора Снейпа работало безупречно. Каждое утро я с отвращением вливала в себя эту гадость, но результат абсолютно точно стоил всех мучений. Панических атак больше не случалось. Я не вздрагивала от резких звуков и не ждала нападения из-за каждого угла, страдая от паранойи. Медальон я отдала Герте, и в тот же день связалась с бабушкой и дедом, рассказав про первые результаты. Они были несказанно рады и отсыпали кучу советов о том, как облегчить прием этой мерзости. Потом дед заявил, что планирует навестить меня в школе, и я с огромным трудом его отговорила от этой идеи. Пообещала связываться с ними через переговорное зеркальце каждый вечер. В итоге он сжалился и сказал, что достаточно и двух раз в неделю. Главное, чтобы я не забывала о них. На том и сошлись. Я наконец-то почувствовала себя обычной четырнадцатилетней девчонкой. Настроение внутри Слизерина тоже неуловимо изменилось. Панси Паркинсон выбрала тактику тотального игнорирования: она смотрела сквозь меня, словно я была призраком, и брезгливо косилась на аквариум с Воландом. Хотя я думала, что этот этап мы уже прошли, а общие отработки в теплицах опустили эту девицу с небес на землю. Увы, нет. Она все еще считала себя лучше, достойнее, высокородней и дак далее. Разве что не плевала мне в лицо: «грязнокровка». И то только благодаря Салли, которая ей сказала, что мой отец был чистокровным магом и швыряться подобными оскорблениями в мою сторону она просто не имеет права. Малфой то и дело сверлил меня тяжелым, полным подозрений взглядом, но на открытый конфликт больше не шел. Видимо решил перейти к временному перемирию. Я же в свою очередь старалась постоянно держать его в поле зрения, навсегда поместив в список врагов. Но было на факультете и хорошее. Каким-то волшебным образом у меня получилось влиться в компанию Салли-Энн и Дафны. Основной причиной этому была конечно Перкс, а вот Гринграсс просто смирилась с моим присутствием. Так же, я неожиданно для себя обнаружила, что Теодор Нотт начал оказывать мне ненавязчивые знаки внимания. То придержит дверь, то передаст нужный свиток на уроке. А вчера и вовсе наехал на какого-то когтевранца, когда тот случайно толкнул меня плечом в коридоре. Я старалась списывать это на одно из «правил» Салли — мальчики на Слизерине вроде как джентльмены. Но вот проблема, тот же Малфой или Забини видно были об этом не в курсе. Хотя, в какой-то момент вечно отстраненный Блейз все же немного оттаял, перестав смотреть на меня как на пустое место. В четверг утром мы сидели за завтраком в Большом зале. Настроение было отличным. Тео что-то увлеченно рассказывал о малоизвестных свойствах лунного камня, Салли-Энн смеялась над шуткой Блейза, а Дафна изящно намазывала джем на тост, изредка вставляя едкие, но забавные комментарии. Внезапно со стороны стола Гриффиндора донеслись громкие крики. Это невозможно было проигнорировать, так что все мигом забыли свои дела. Я тоже обернулась. Еще более лохматая чем обычно Грейнджер стояла, прижимая к груди огромного рыжего кота, а Рон Уизли яростно размахивал перед ее носом толстой облезлой крысой. Он явно что-то возмущенно доказывал. — Вы только посмотрите на нищету Уизли, — тут же громко протянул Малфой. — Мало того, что донашивает мантии за братьями, так еще и питомца нашел на помойке. Половина стола Слизерина услужливо заржала. — Удивительно, как этот грызун еще не сдох от такой жизни, — сухо добавил Блейз, отпивая сок. — Фу, — Салли-Энн передернула плечами. — Я бы ни за что не завела себе крысу. Они же переносят заразу. Дафна лишь презрительно сморщила аккуратный носик и промолчала, возвращаясь к своему завтраку. А я перевела взгляд чуть дальше по гриффиндорскому столу. Гарри Поттер в этой перепалке не участвовал. Он сидел в красно-золотой спортивной форме, что-то увлеченно обсуждая с двумя абсолютно одинаковыми рыжими близнецами. Видимо, они только что вернулись с утренней тренировки. Глядя на их оживленные лица, я вдруг поймала себя на мысли, что было бы интересно посмотреть на игру в квиддич. В Ильверморни тоже летали на метлах, но я никогда не интересовалась этим. Первым уроком стояло зельеварение вместе с пуффендуйцами. В холодном, пропахшем сыростью и травами классе царила напряженная рабочая атмосфера. Профессор Снейп бесшумно скользил между рядами, отпуская язвительные комментарии в адрес желто-черных галстуков. Мы варили Раздувающий раствор. Все шло своим чередом, пока со стороны задних парт не раздался громкий хлопок. Я резко обернулась и успела заметить, как Крэбб с идиотской ухмылкой отдергивает руку от чужого котла. В ту же секунду варево какого-то паренька мощно взорвалось, окатив зелено-желтой жижей всех, кто стоял рядом. Поднялся крик. У кого-то прямо на глазах раздулся нос, чьи-то руки превратились в огромные бесформенные сардельки. Декан в ярости приказал всем немедленно прекратить работу. Отправив троих пострадавших в больничное крыло, он обернулся к классу. — Кто это сделал? — ледяным тоном спросил профессор. — Это был Макмиллан, профессор! — тут же подал голос Драко, указывая на бледного пуффендуйца. — Я сам видел, как он что-то бросил в котел соседу! Это была откровенно наглая ложь, но Снейп, даже не моргнув, снял с Пуффендуя двадцать баллов и назначил Макмиллану отработку. Несправедливость ситуации резанула по нервам, но я промолчала, как и все остальные слизеринцы. Таковы были негласные правила этого факультета. Урок был сорван. Оказавшись на улице раньше времени, мы втроем — я, Салли и Дафна — направились к Черному озеру. Середина сентября радовала неожиданно теплой погодой. Солнце приятно припекало макушку, и хотелось немедленно снять мантию. Что мы и сделали, прежде чем устроиться на мягкой зеленой траве прямо у воды. Дафна тут же достала учебник трансфигурации и углубилась в чтение, а Салли-Энн подставила лицо солнечным лучам, беззаботно болтая о планах на выходные. Я слушала ее вполуха, глядя на темную водную гладь и ловила себя на том, что думаю о шепоте в стенах. Мне уже несколько дней не удавалось его услышать. Может, это был сон наяву или галлюцинация из-за истощения нервной системы? Зелье я еще тогда не принимала, чтобы списать на побочный эффект… Кстати, ничего из того жуткого списка я еще не успела на себе испытать. Чему была несказанно рада. Но это лишь первая неделя лечения, кто знает, что меня ждет дальше… Тяжелые шаги за спиной прервали мои размышления. К нам подошел Грегори Гойл. Он неловко переминался с ноги на ногу, бросая на меня короткие взгляды. — Тебе чего? — холодно поинтересовалась Дафна, не отрываясь от книги. — Иди к Малфою, не порть нам отдых. — Да ладно тебе, Даф! — вступилась Салли-Энн, садясь ровнее. — Пусть останется. Грег, садись! Слушай, а это правда, что у Драко есть пижама с маленькими огнедышащими саламандрами? Лицо Гойла мгновенно залилось густым багровым румянцем. Он открыл было рот, чтобы что-то сказать, но в итоге лишь сдавленно хрюкнул, неуклюже опустился на траву в паре метров от нас и принялся молча кидать в озеро мелкие камешки. Удивительно, но его присутствие ничуть не напрягало. На следующий день у нас была травология с гриффиндорцами. В душной третьей теплице пахло влажной землей и удобрениями. Профессор Стебль поручила нам пересаживать мандрагоры. Те самые, которые еще неделю назад мы с Паркинсон высевали на отработках. Едва мы вытащили из горшков первый уродливый корень, похожий на сморщенного младенца, как Невилл Долгопупс с глухим стуком рухнул в обморок, не выдержав их оглушительного визга даже сквозь наушники. Пока профессор приводила гриффиндорца в чувства, Уизли и Грейнджер на соседнем ряду снова начали препираться из-за своих питомцев. Подняв голову, я поймала на себе взгляд Гарри Поттера. Он смотрел внимательно, без враждебности, словно пытался что-то для себя решить. Я лишь приподняла бровь, и он тут же отвел глаза, занявшись своим горшком. — Давай я сам, — вдруг пробасил Гойл, оттесняя меня от стола с землей. — Ты просто руководи. Говори, что делать, а я буду тянуть эту дрянь. Я удивленно моргнула, но спорить не стала. И, к моему изумлению, мы отлично сработались. Я готовила новые горшки и сыпала удобрения, а Грегори ловко пересаживал визжащие корни. Ближе к концу урока раздался звонкий смех Салли-Энн. Я обернулась и едва не расхохоталась сама. Салли, видимо, не удержала лопатку, и теперь Панси Паркинсон стояла красная как рак, а с ее идеального черного каре густыми каплями стекала вонючая коричневая жижа удобрений. — Я убью тебя, Перкс! — провизжала Панси, пытаясь оттереть лицо рукавом мантии. Салли-Энн извинялась сквозь слезы от смеха, но было ясно, что Паркинсон припомнит ей эту грязь еще не один раз. После обеда мы с Салли отправились на факультатив ведьмовства. Профессор Синистра, строгая волшебница средних лет, объясняла нам теорию летучемышиного сглаза. Мы сидели за последней партой, старательно конспектируя движения палочки. — Представляешь, — горячо зашептала мне на ухо Салли-Энн, прикрываясь учебником, — если бы кто-то наслал этот сглаз на Драко, пока он спит... Я бы все отдала, чтобы посмотреть, как он удирает от своих же козявочных летучих мышей в пижамке с саламандрами! Я живо представила себе эту картину и не выдержала, громко прыснув в ладонь. — Мисс Флоренс, мисс Перкс! — тут же раздался строгий голос профессора. — Если вам так весело, возможно, вы захотите продемонстрировать сглаз на практике первыми? Мы поспешно уткнулись в пергаменты, изо всех сил стараясь стереть с лиц улыбки. День завершался уроком астрономии в компании когтевранцев. Мы провели почти три часа на холодной смотровой площадке Астрономической башни, зарисовывая карты звездного неба. Когда занятие закончилось, и остальные шумной гурьбой потянулись к лестницам, я немного задержалась. Хотелось просто постоять в тишине, вдыхая прохладный ночной воздух, и насладиться спокойствием. В замок я возвращалась одна. Коридоры уже опустели и освещались лишь редкими факелами. Спускаясь по каменной лестнице, я свернула за угол и едва не врезалась в кого-то. — Осторожнее! Я подняла глаза. Передо мной стоял Гарри Поттер. Один, без своих вечных спутников, и при этом выглядел даже более задумчивым, чем обычно. Это была наше вторая встреча один на один с той ночи, когда Малфой сорвал с меня кулон. — Поттер? — удивилась я, собираясь обойти его. — Не спится? Он открыл рот, чтобы ответить, но в этот момент раздался тот самый звук. Леденящий шелест знакомого голоса, который я не слышала несколько дней! Он исходил прямо из каменной стены справа от нас. — Голоден… так долго… убивать… пришло время убивать… По спине пробежал холодок. Я застыла, вцепившись пальцами в ремешок сумки. Голос был громче, чем в прошлый раз, злее и отчетливее. Медленно повернув голову к гриффиндорцу, я ожидала увидеть на его лице как минимум недоумение. Но Поттер стоял бледный как смерть, его зеленые глаза были широко распахнуты, а взгляд метался по каменной кладке. — Ты… — выдохнул он, глядя на меня с неприкрытым ужасом. — Ты тоже это слышала? — Голос? — тихо спросила я. — Который говорит про убийство? Поттер кивнул. Между нами повисло тяжелое молчание. Шепот в стенах начал стремительно отдаляться, уходя куда-то вверх по коридору. Не сговариваясь, мы сорвались с места и побежали вслед за невидимым голосом во мрак замка. Голос уходил все выше, заставляя нас перепрыгивать через ступени лестниц и толкаться на поворотах. — Кровь… я чую кровь… разорвать… убить… — эхом разносилось по замку. Я задыхалась от быстрого бега, но не могла остановиться. Поттер бежал чуть впереди, то и дело озираясь на стены, словно пытаясь разглядеть источник звука сквозь каменную кладку. Мы пронеслись мимо портретов, спящие обитатели которых недовольно ворчали нам вслед, и выскочили на площадку второго этажа. Голос резко смолк. Оборвался на полуслове, оставив после себя лишь звенящую тишину. Мы резко затормозили, тяжело дыша. — Куда он делся? — прошептала я, пытаясь унять колотящееся сердце. Гарри покачал головой, вглядываясь в темноту коридора. — Не знаю. Он всегда так делает… исчезает. Я шагнула вперед и вдруг услышала всплеск. Опустив глаза, увидела, что весь пол коридора залит водой. В неровном свете луны, падавшем из высоких окон, водная поверхность казалась темным, маслянистым зеркалом. — Что за… — начал было Поттер, но тут его взгляд метнулся к стене. Я проследила за направлением его глаз и застыла, чувствуя, как внутри все сжимается от ужаса. На стене, между двумя подставками для факелов, огромными, неровными буквами было написано:

ТАЙНАЯ КОМНАТА СНОВА ОТКРЫТА. ТРЕПЕЩИТЕ, ВРАГИ НАСЛЕДНИКА!

Слова мерцали в тусклом свете и выведены были не краской, а кровью. Но самое страшное находилось прямо под ней. С кронштейна для факела, подвешенная за хвост, свисала миссис Норрис. Кошка была абсолютно неподвижна, ее тело застыло неестественно ровно, а широко распахнутые желтые глаза бесцельно смотрели в пустоту. — О, Мерлин, — выдохнула я, прикрыв рот ладонью. Меня замутило. Поттер сделал шаг к кошке, шепнув дрогнувшим голосом: — Она… мертва? Я не успела что-либо ответить. Из-за угла, со стороны лестницы, донесся тяжелый, шаркающий звук шагов и хриплый голос: — Миссис Норрис? Где ты, моя сладкая? Иди к папочке… Филч. Переглянувшись с Поттером, я поняла, что подумали мы об одном и том же. О том, что стоим посреди залитого водой коридора, перед кровавой надписью и мертвой кошкой завхоза. Да еще после отбоя. Очень вряд ли нам поверят, что оказались мы тут случайно... Гарри среагировал мгновенно — схватил меня за руку и потянул прочь. — Бежим! — одними губами шепнул он. Тут я была с ним полностью солидарна. Мы сорвались с места, стараясь ступать как можно тише, чтобы не хлюпать по воде, и метнулись в ближайший боковой коридор. Шаги Филча звучали все громче. Пробежав еще несколько поворотов, мы свернули за гобелен с изображением охоты на троллей и оказались в узкой нише за рыцарскими доспехами. Вжались в стену, стоя вплотную друг к другу, и затаили дыхание. Я слышала, как бешено бьется сердце Поттера — или, возможно, это было мое собственное. Через мгновение со стороны залитого коридора раздался душераздирающий вопль завхоза. — МОЯ КОШКА! КТО ЭТО СДЕЛАЛ?! Я УБЬЮ ВАС! Я зажмурилась, чувствуя, как от виска покатилась холодная капля пота. Зелье Снейпа удерживало мой разум от панической атаки, но страх был абсолютно реальным. Когда крики Филча немного стихли — видимо, он побежал звать директора Дамблдора — я судорожно выдохнула и сползла по стене вниз, обхватив колени. — Он убил кошку, — прошептала я, дрожа всем телом. — Зачем? И о какой Тайной комнате идет речь? Поттер медленно опустился рядом со мной, сняв очки и устало потерев глаза. — Я не знаю, — глухо ответил он. — Но я давно понял, что с этим голосом что-то не так. — В смысле «давно»? Ты слышал его раньше? Гарри кивнул, глядя на свои руки. — Впервые — во время отработки у Локонса. Я слышал его прямо в стенах кабинета. А потом… потом мы шли с Роном и Гермионой. Голос был совсем рядом, но они… они ничего не слышали. Вообще ничего. Только я. А теперь еще и ты. Значит, вот как… Голос невидимого убийцы кошек слышим только мы с Поттером? Какая прелесть. Страх начал трансформироваться в злость — защитную реакцию моей истощенной психики. Я вскочила на ноги, отряхивая мантию. — Это безумие! Просто сумасшествие какое-то. Я уже давно должна быть в спальне. А тебе, Поттер, настоятельно советую не шляться среди ночи по замку. Иначе в следующий раз подвесят не кошку, а тебя! Поттер тоже поднялся, его глаза вспыхнули зеленым огнем. — Думаешь, я сам ищу неприятности? — зло выплюнул он. — Я пытался понять, что происходит! А вот ты сколько угодно можешь прятаться в своих подземельях, Флоренс! — Вот и буду! — огрызнулась я. — Спокойной ночи! — Спокойной! — рявкнул он в ответ. Мы развернулись в разные стороны и зашагали прочь, кипя от раздражения. Я почти бежала по коридорам, стремясь как можно скорее оказаться за надежными стенами слизеринской гостиной. Но в глубине души понимала: от того, что я сегодня увидела и узнала, спрятаться уже не получится.