Истории из Гипербореи.

Каждый день приближает их к торжеству. И каждый день становится тяжелее. Не из-за неуверенности, не из-за тревоги, но из-за боли и воспоминаний. Анна тоскует и, задумавшись о своём прошлом, осознаёт своё бессилие перед потоком мучительных мыслей. Становится тяжело дышать, а сон как рукой снимает. Она печалится и это видят все. Особенно это беспокоит, конечно же, Клауса, который вьётся вокруг неё, стараясь расспросить и утешить, но всё напрасно. Кажется, Анна закрывается от него, усердно скрывая что-то. Женщина пьёт чай одна. Стук в дверь прерывает её попытку уединиться. Она вздрагивает. Её ждёт счастливый брак, он знает, но может ли она отпустить прошлый просто так? Она тяжело вздыхает, смотрит в кружку и видит в чае своё отражение. Измотанная молодая девушка, чьи глаза наполнены слезами, чей разум омрачён тревогой и страхом, смотрит ей прямо в глаза. Анна допивает чай, чувствуя, что эта девушка навсегда останется внутри неё. Свадьба. Подумать только. Конечно, торжество так или иначе тревожит всех, но оно не должно нагонять ужас на невесту, которая не может спать в собственной кровати. И с каждым днём всё хуже. Сегодня она выходит чуть более обеспокоенной, а на следующий день мрачна, как ночь. И избегает своего будущего мужа, видя в нём того, кто может причинить боль. Хотя она знает что он никогда не поступит также, мысли давят на душу тяжёлым грузом. Даже Ганс ей сочувствует. Он смотрит на неё встревоженно, провожает до покоев взглядом, гадая, что такое произошло с ней в такой важный момент. До даты свадьбы ещё месяц, а она избегает планирования праздника как только может. Ощущение разбитости прямо-таки окутывает всех, кто приближается к ней или говорит. Но тревогами она не хочет делиться. — Анна, зайди ко мне, пожалуйста, — просит Клаус. Он не настаивает, его мимика сдержанная, а жестикуляция минимальна. Возлюбленная кивает ему. Возникает безмолвная пауза. Она длится до тех пор, пока Анна не удаляется, а юноша наконец не добирается до своих покоев. Короткий стук и скрежет двери. Анна всё-таки зашла к нему. Клаус ожидал этого с настоящим трепетом и волнением. — Если ты не хочешь жениться, я не буду зол, просто скажи. — Я хочу, но есть вещи, о которых говорить не принято, — голос у неё понурый и расстроенный. — Со мной можешь быть честна, мы ведь семья. Настоящая. Дороже тебя у меня никого нет и никогда не будет, иначе бы я не сделал тебе предложение. — Я знаю, просто некоторые вещи меня тревожат. — Поделись ими. Не стоит избегать меня. — Понимаешь, когда-то в моей жизни был непростой момент и это очень отразилось на моём восприятии отношений. Я была уверена, что хочу наконец жениться, но мне страшно, что всё выйдет как тогда, хотя ситуации и люди абсолютно разные. — Как когда? — Клаус спрашивает ненавязчиво и тихо, даже робко. Он подходит чуть ближе, но старается сохранить долю личного пространства. — Ты клянёшься мне, что не расскажешь другим? Это важно для меня. — Разумеется. Я клянусь. Они смотрят друг другу в глаза, полные переживаний. И Анна начинает свой рассказ. — В восемнадцать лет отец насильно выдал меня замуж. Это был худший день в моей жизни, а я ведь ещё об этом даже не знала. Он бил меня как можно сильнее каждый раз, когда я сделаю что-то не так, внушал мне, что я этого заслуживаю, что я, как жена, обязана быть ему подчинена абсолютно во всём. Это продолжалось мучительно долго для меня. Особенно страшно было, когда он оставлял меня абсолютно одну, чтобы внезапно вернуться и не дай Бог я не сделаю то, что он хотел или он вернётся пьяным. Анна тихо плачет. Кристально чистые слёзы катятся по румяным щекам, но рассказ он продолжает. — И самое худшее случилось тогда, когда родился мой сын. Я любила его всё время, пока вынашивала, была счастлива, что он родился на свет. Представляешь? Здоровый, красивый, чудесный малыш. Но однажды его плач разозлил мужа и он просто схватил малыша за ножку и… Бросил. Тот вскрикнул и затих. Несколько минут мучительной тишины остались в моей памяти навсегда. И в последнее время они проявляются всё чаще, особенно, когда я остаюсь одна. Знаешь, мне очень страшно, Клаус. И самое страшное, что я никому не могла об этом рассказать или, ещё хуже, никто не стал бы слушать. И теперь, говоря об этом, я переживаю всё заново и снова боюсь. Клаус сидит шокированный. Он и не подозревал. Он делает глубокий вздох, собираясь с мыслями. — Анна, теперь я знаю, чего ты боишься. И твоё счастье для меня на первом месте. Поверь мне, я никогда не допущу чтобы такое снова с тобой произошло. Поверь мне, теперь ты в безопасности. Можно мне тебя обнять? Она кивает и из её груди вырывается отчаянный горький стон. Она рыдает, ощущая тепло от объятий возлюбленного. Это тепло наполняет израненную душу, стремится её исцелить, греет. А что самое главное — оно разливается по всему телу, расслабляя мышцы и образуя нерушимую эмоциональную связь. И Клаус чувствует то же самое. — Я ни за что тебя не оставлю, — шепчет он с такой уверенностью, что на душе становится чуть легче. Он предлагает отменить свадьбу, но Анна знает насколько это важно и разделяет его желание жениться. Она встаёт со стула и подтверждает ещё раз, что свадьба состоится. Она берёт Клауса за руку, чтобы вновь почувствовать как он ей близок. — Ты моя любовь, Клаус. — А ты мой свет, Анна. У них ещё много всего впереди. Они разделят счастье, которое нашли друг в друге. Их свадьба пройдёт успешно. В будущем у них будут дети. И что самое главное, они остаются друг для друга самыми значимыми. Их жизнь наполнена теплом, заботой и запахом свежей выпечки. И так навсегда. Их жизни связаны. «Ты мой свет». Ведь свет — это единственное, что помогает нам не заблудиться во тьме. Ведь свет нас согревает и спасает. Ведь свет помогает нам учиться, жить, мечтать, то, чем мы наполняем свою душу, когда развиваемся и становимся лучше. И именно светом теперь наполнено всё в их жизнях. И даже конец больше не кажется чем-то тёмным. Просто логичное завершение самой счастливой жизни. Они вместе. И остались вместе навсегда. Остались счастливыми.