Wanna make a bet with the devil?

Воздух в комнате был тяжёлый, давящий, скорее всего, из-за недостатка кислорода в нём. Тягучую тишину нарушали только сбитые вздохи Джису и приглушённые стоны Лисы. — Онни, я так тебя хочу… Из-за своей позиции Ким не видела лица младшей, не знала, играет она сейчас или нет. Но судя по хаотичным движениям бёдер напротив неё и учащённого хриплого дыхания, обдающего жаром её шею, происходящее Лисе нравилось. Шаловливая ладонь сползла с её живота ниже и остановилась совсем близко от того места, где Джису больше всего её хотела. Она прижалась лбом к стене и сильнее закусила губу, подавляя стон. Наверное, так было даже лучше, что она не видела Лису. Тогда она бы точно сдалась. Младшая сзади слегка передвинулась влево, толчки её бёдер стали более быстрыми, сильными. От неё исходил жар, и Джису казалось, что вся комната была в огне. Сдерживаться было уже почти невозможно. — Онни… Голос Лисы звучал полузадушено, словно она вот-вот… Господи. Как же Джису хотелось к ней прикоснуться, скользнуть ладонью за пояс этих чёртовых узких джинс, собрать пальцами влагу… В этот раз она не смогла подавить вырвавшийся полустон-полувсхлип. — Онни, я знаю, что ты хочешь. Сдавайся. Но она не могла. Ведь это бы значило, что она проиграла. Назовите их с Лисой сумасшедшими, но с того самого первого раза, когда Джису непонятно как оказалась полуголой на диване с головой Лисы между её разведённых ног, они едва могли удержать свои рук при себе. Как простой просмотр дорамы перерос в самый горячий секс в её жизни, Джису не знала. Но тогда в них словно что-то перемкнуло, и потом, оказавшись в любом, мало-мальски подходящем пространстве вдвоём, они прижимали друг друга ко всем поверхностям, ныряя руками под одежду. Все помещения их дорма, комната для практики, туалет в YGE, гримёрки, тёмные коридоры — Ким уже не могла вспомнить все места, где им вдруг хотелось закончить одна другую. И это не было проблемой, но только пока. Пока кто-нибудь не наткнётся на них. Джису не хотелось так рисковать. Поэтому обнаружив себя в очередной кладовке в руках Лисы, еле сдерживающейся, чтобы не превратить поцелуи на её шее в укусы, Джису решила, что ей надо было что-то делать. — Лиса, стой… Стой. Младшая отстранилась, почти чёрные глаза смотрели на неё так жадно, что у Джису чуть не подогнулись колени. Захотелось послать всё к чёрту и просто продолжить начатое, но она смогла собрать остатки своей силы воли в кулак. — Мы должны прекратить. Под скептическим взглядом другой девушки, она попыталась объяснить. — Я имею в виду, прекратить заниматься этим буквально везде. Общежитие — это ещё нормально, но наше интервью начинается через десять минут, а вместо того, чтобы подготавливаться, я здесь, с твоими руками под юбкой. Одна из упомянутых рук скользнула выше, коснулась края белья, отодвигая его в сторону. Джису была мокрой, почти смущающе мокрой, и Лиса чувствовала это своими пальцами. Она лениво провела ими по всей её длине, чуть задев клитор, и Джису неосознанно дёрнула бёдрами ей навстречу. — Онни, ты уверена? Потому что твоё тело явно хочет другого. Кончик её указательного прошёлся по кругу, собираясь скользнуть внутрь, но Джису схватила её за запястье, останавливая. Она пыталась собраться с мыслями, и действия Лисы ей мешали. — Да, я уверена. Лиса послушно вынула руку из её белья. Это было… неожиданно. Старшая думала, что она будет сопротивляться, а она просто… сдалась? Но тут Лиса хитро ухмыльнулась. — Давай так, онни. Заключим пари. Протестируем твою силу воли. В течение двух недель я буду пытаться соблазнить тебя в самых неподходящих местах, а ты должна будешь не поддаться. Если ты выиграешь, то так и быть, ограничимся только дормом. А если выиграю я… Лиса наклонилась ближе, обжигая дыханием её губы. Джису замерла, немного опасаясь того, что она скажет, но одновременно с тем предвкушая это. — Ты позволишь мне делать с тобой что угодно три дня подряд. Всё, что я захочу, онни. Джису пробила дрожь, её дыхание невольно участилось. Сейчас младшая выглядела точь-в-точь как демон-искуситель, и Джису была бы совсем сумасшедшей, если бы согласилась на такую сделку, но… Это был вызов, а она никогда ещё не отказывалась от вызова. Было немного страшно вот так отдавать себя в полную милость Лисы, фантазия которой была очень бурной, но Ким верила в свои силы. Две недели, это же немного? Она может продержаться две недели. Это оказалось труднее, чем она представляла. Почему-то Джису решила, что младшая будет играть хотя бы относительно честно, но, конечно, это было не так. «Неподходящие места» означали буквально везде. На кухне, во время их совместного завтрака с другими; в вэне, по дороге на практику; в примерочной, когда Лиса решила «помочь» застегнуть ей платье. Иногда это были совсем невинные, если смотреть со стороны, прикосновения, вроде когда она поправляла ей забившиеся за ворот волосы, но только со стороны. Потому что чёртова тайка специально чуть царапала ей кожу ногтями, вызывая мелкую дрожь. Она специально наклонялась ближе, делая вид, что выпутывает зацепившиеся за молнию пряди, обдавая дыханием чувствительную кожу и оставляя украдкой лёгкий поцелуй. Это сводило с ума, и не помогало то, что они прекратили спать вместе. Совсем. Лиса могла дразнить её прикосновениями к оголённой пояснице и талии на тренировке, кусать за мочку уха пока она мыла посуду, но это никогда не заходило дальше. Она была верна своим словам и ждала, когда Джису сдастся первой. А она была уже на грани. Они никогда ещё так долго не выдерживали, не касаясь друг друга с намерением довести другую до оргазма. И их нельзя было назвать одержимыми сексом, просто один раз оказавшись под горячим телом на диване, девушки приобрели нездоровую зависимость. Прикосновения Лисы позволяли ей чувствовать себя в Раю и Аду одновременно, а её поцелуи всегда были на вкус как самый лучший, самый дорогой шоколад и вызывали привыкание с самого первого раза. Джису признавалась себе, что дольше она не протянет. Ещё один маленький толчок, один наполненный искушением и обещаниями взгляд, и она сорвёт с Лисы всю одежду, наплевав на то, где они и есть ли кто-нибудь рядом. Срок их спора истекал через два дня, и сейчас Джису тщетно пыталась уснуть. Не помогало ничего: ни кружка тёплого молока, ни счёт слонов, ни угроза от оставшейся на ночёвку Дженни придушить её, если она не перестанет ворочаться. Сегодня Лиса была в ударе, и картина её, растянувшейся на диване в одних трусах (Ну все же свои, Чен), никак не желала выходить у Джису из головы. Ким в очередной раз завозилась на кровати, вызывая недовольное ворчание подруги. Она ничего не могла с собой поделать. Внизу мучительно тянуло, и ей просто жизненно необходимо было снять это напряжение, но она не могла это сделать с Дженни под боком. И почему она была такой липучкой? Сейчас точно был не лучший момент. Внезапно её телефон завибрировал. Джису глянула на имя вызывающего. Лимарио. Принимать звонок было плохой идеей. Очень плохой идеей. Она смахнула вправо. — Лиса? Что ты- Ей прервал тихий стон. Джису замерла. На другом конце послышалось неясное шуршание, неровное учащённое дыхание, словно младшая пыталась вдохнуть, но давилась воздухом. Ещё один стон и протяжное: — Онни, ох… Твою мать. Это был запрещённый приём. Джису нужно было сбросить вызов. Но это бы уже не помогло. Потому что она словно видела всё своими глазами: Лиса, лежащая на кровати со сбившимся в ноги одеялом, одна рука прижимает телефон к уху, другая быстро движется между разведённых бёдер. Джису стиснула зубы, чтобы не издать ни звука и не разбудить Дженни. Она буквально чувствовала, как эти ненормально длинные пальцы скользили внутри девушки, толкаясь всё глубже, грубее. Ей казалось, что стоит чуть податься вперёд, и она прикоснётся губами к напряжённой шее, ощутит, как она вибрирует от едва сдерживаемых стонов, и попробует солоноватую от пота кожу. — Онни, я… Чёрт, ты так хорошо наполняешь меня; так, так хорошо. Ох… Капля крови из чересчур сильно закушенной губы скользнула вниз по её щеке, но Джису этого не заметила. Она была слишком занята тем, что пыталась сдержаться и не запустить пальцы к себе в бельё. Ей уже было почти плевать, что Дженни спала буквально на ней. — Джису-я… Иди ко мне. Её не нужно было просить дважды. Ким выскользнула из цепких рук подруги и чуть ли не вывалилась за дверь, запнувшись о свою ногу. Стыдиться было некогда. Она буквально горела, и если Лиса не коснётся её в следующие тридцать секунд, Джису взорвётся. Без шуток. Дверь комнаты младшей была приоткрыта, и она юркнула внутрь, затворяя её за собой. Она касалась себя с открытой дверью? Это не должно было возбудить Джису ещё больше, но оно смогло. Открывшийся вид заставил её замереть на мгновение, всё ещё обхватив ладонью ручку двери. Лиса, абсолютно без одежды, в позе как из плохого порно, потому что в жизни никто не разводит ноги так широко. Искусанные губы растянуты в ухмылке, что буквально кричала «грех», одна рука протянута в её сторону, а пальцы другой именно там, где она и представляла. — Ммм, онни, а как же спор? Джису уже было плевать. За секунду она оказалась на Лисе, обхватывая коленями ей бёдра. Схватила за шею она её, скорее всего, слишком резко, но не то что бы младшая сопротивлялась. Она с готовностью ответила на голодный поцелуй, чувствуя на своих губах привкус металла. Лиса отстранилась на секунду. — Ты не представляешь, как я этого ждала. Две недели без тебя — слишком долго. Джису лишь согласно простонала, хватая её за свободную руку и отправляя её к себе в бельё. Она облегчённо выдохнула, почувствовав, как эти фантастические пальцы сразу толкнулись в неё, не встретив никакого сопротивления: Ким была настолько мокрой, что капли скатывались вниз по её бёдрам. Ждать им обеим больше не хотелось, и Джису начала хаотично двигаться, насаживаясь на Лисины пальцы. Положение было не самым удобным, поэтому она ухватилась руками за плечи младшей, пытаясь хоть как-то сохранить баланс. Всё, что она чувствовала до этого, не могло сравниться с сейчас. Каждый раз, когда большой палец Лисы задевал её клитор, это посылало настоящие искры по нервам Джису. Всё тело было, словно натянутая струна, и любое последующее прикосновение могло в одно мгновение отправить её за грань. Глаза Джису закатились: Лиса слишком хорошо знала, что оказывает на неё самый сильный эффект. Её пальцы то сгибались, то расходились в стороны, кисть чуть проворачивалась, не забывая проникать так глубоко, как только было возможно. Она знала, что её не хватит надолго. Скопившееся за всё время напряжение наконец достигло своего пика, и когда Лиса почувствовала, как мышцы начали сжиматься вокруг неё, она обхватила Джису за шею, прижимая к своему плечу, чтобы заглушить её вырвавшийся вскрик. Себя она уже не касалась, полностью сконцентрировавшись на другой девушке. Всё тело старшей пробивала крупная дрожь, она едва могла вздохнуть. Перед глазами было темно, и мелькали какие-то цветные точки. Пальцы внутри неё ещё продолжали двигаться, растягивая удовольствие, но уже медленнее, осторожнее. Когда это стало слишком для её чувствительной плоти, Джису слабо сжала тонкое запястье. Лиса довольно улыбнулась, поглаживая Джису по влажным волосам. Она, честно говоря, уже начинала волноваться, что проиграет спор, и ей придётся отказаться от того веселья, что приносил секс в рискованных местах. Вообще, она понимала свою онни: попасться за этим не очень хотелось. Но они всегда были очень осторожными, и обычно им везло. Может быть, она согласится на компромисс, ведь Джису так долго продержалась… Ким зашевелилась, приподнимая голову с плеча Лисы, и сразу заметила её довольное лицо. Она устало закатила глаза. — Радуешься? Манобан, ты чёртов суккуб. Мне страшно даже представить, что ты можешь задумать на эти три дня. Лиса только фыркнула. Фантазия у неё была нормальная, пусть и немного извращённая. В конце концов, Джису ещё ни разу не жаловалась. О, это будет очень интересно. Она буквально не могла дождаться. Она притянула старшую к себе, глубоко целуя. Движения другой девушки были замедленные, чуть неуклюжие, видимо, получив наконец-то желанный оргазм после двух недель постоянного напряжения, её организму требовалось время восстановить силы. Джису отстранилась и снова уткнулась Лисе в шею. Вот теперь она сможет спокойно уснуть. Уже почти отключаясь, она услышала: — Не волнуйся, Джису-я, тебе понравится. Я о тебе позабочусь.