Дежавю

Вечер, все сновали туда сюда, поспешно собираясь после долгого рабочего дня, Гром и Дубин, как всегда, задерживались до поздна, к этому привыкли уже абсолютно все. Два напраника сидели за столом, рассматривая дело о взрыве психбольницы. — Думаешь она причастна к этому? — Дима нахмурил брови, сморщив нос. Он всегда так делал когда ему были не приятны поступившие мысли. — Дим, я не думаю, я знаю, — ответил Игорь и откинулся на спинку офисного кресла. — выжившие работники больницы видели как кто-то выводил Разумовского из здания. Они выходили из допросной, а там только одна дверь наружу, других нет, значит, эти психи находились там до взрыва, и ждали. Следовательно этого человека туда пропустили добровольно, и получается этот человек либо врач, либо служебный. Но они были в допросной, которая используется для опроса больных комиссей и всякими прочими, так как, у него не было запланировано никаких проверок по документам, следовательно это была не комиссия, а также, как нам известно, никто не отправлял туда следователя. Значит незачем находиться в допросной врачу и больному вдвоем. Это был неофициальный допрос, но этого человека пропустили, значит он там уже был официально и к нему не было никаких подозрений у работников, поэтому они слепо доверились и пропустили его. получается у него был ордер на допрос. Напомни, кому недавно выдали ордер на допрос этого психа? Верно, Смирновой. Делая вывод можно понять что, она вывела его и отдала Волкову в обмен на свободу, ну или самый плохой вариант, она теперь с ними сообща. — Дубин сидел тупя глаза в стену, периваривая монолог товарища — «Она с ними сообща? Ну уж нет! да не может такого быть! »— — «Но кто-то же все таки вывел Разумовского, значит она жива, это теперь точно известно »— эта мысль радовала, но волновала другая, не менее важная — Волков мог переманить ее на свою сторону, но в это хотелось меньше всего верить — Так что, я думаю стоит ждать ее возвращения, если она не с ними теперь — Дима лишь слабо улыбнулся, не отводя задумчивый взгляд от белоснежной стены отдела. — Зовите Прокопенко, живо! — неожиданно, как гром среди ясного неба, в уютном отделе в котором царила спокойная, нерасторопная рутина, прокричал Цветков. Десятки раслабденных голов, мигом напряглись, устремляя взгляд на главный вход, с которого шла маленькая гудящяя куча собравшихся вокруг Цветкова. Все галдедли, кто-то побежал к кабинету начальника. Стремительно распахнул дверь и так же стремительно влетел внутрь. Буквально через пару секунд, изнутри выскочило уже четверо. Все тут же подскочили к Цветкову, окруженного толпой. — А ну! Чего столпились? Вам заняться нечем!? — Растормошеный Прокопенко , недовольно шевеля усами, разогнал любопытных сотрудников. До этого можно было видеть только макушку Кости , но как только все разошлись, обзор открылся на то, что устроило такой переполох в отделе. Пыльное пальто, испачканные в грязи темно-зеленого цвета штаны, по одежде сразу можно было узнать кто перед ним , Дубин и Гром кинулись к Саше, забрав ее у коллеги, подхватили под руки, — В мой кабинет ее! — Фёдор Иванович был удивление не меньше остальных, но при виде девушки, как будто тяжелый камень упал с плеч, она жива, она тут. Обычно одетая с иголочки, опрятная Смирнова лежала на кожаном диване. Ее было не узнать, зачесанные назад волосы, растрепались, и хаотично падали на лицо, на котором красовались засохшая кровь. — Боже мой, Волков псих! — Дима кружился над ней, проверяя пульс, удобно укладывая ее на диванчике. — Радует то что она не заодно с ними — Гром же стоял поодаль, сложив руки крест на крест. — Да уже хорошо от того что она жива! — Прокопенко сидел за столом подпирая подбородок замком из рук — Главное что жива...— на тяжком выдохе, полушёпотом, произнёс мужчина. — Ничего критичного, кроме ушиба носа, разбитой губы и синяков по всему телу. Ей показан максимальный покой , никакой тяжелой работы как миниму неделю — врач что-то быстро написал на листочке, отдав его поспешно удалился. Оставив за собой запах медикаментов. Абсолютную тишину одинокой холостяцкой квартиры, нарушало тиканье старого будильника, Дубин стоял посреди гостиной, перед без движным телом Саши. Та аккуратно лежала на стареньком диванчике. Дима как только ее привезли, ни разу не отходил далеко, все время ошивался рядом. На кухню за кофейком сбегал, и обратно с чашкой в гостиную . Терпел как мог, и в туалет ходил редко, лишь бы не оставлять ее одну, а то вдруг очнется, а его рядом нет. Одна, в чужой квартире. Да тем более в таком состоянии, надо постоянно быть поблизости. Он то отходил к окну, то подходил к темно коричневому дивану, присаживался и вглядывался в ее личико, он захлебывался в огромном количестве чувств: сожаление, сострадание, жгучая изнутри злость на Волкова и его дружков, и было что-то еще, такое теплое, каждый раз приближаясь ближе, к ее светлому лицу, ему как будто бы становилось теплее, щеки наливались пунцовой краской. Адреналин ударял в голову. Дубин так бы и простоял целую вечность, разглядывая каждый сантиметр лицы, но как только, его рука потянулась убрать опавшую прядь, глаза распахнулись, уставившись на парня и его руку. Дима отпрянул, его пугало не только то, как резко она на него посмотрела, но и залитые кровью белки, в которых тонула зеленая радужка.