Та Ночь

Гиук не спал несколько дней. У него не было номера Ёнхуна, но он точно помнил, что давал ему свой. Так где хоть одно сообщение? Неужели они просто не дошли? Может, у Ёнхуна интернет плохо ловит? Он не знал фамилии парня, ничего кроме имени, да и то может быть ненастоящее, поэтому найти его в ВК среди тридцати разных Ёнхунов из его города было почти нереально, и Гиук сдался через две недели. Он никогда не нравился Ёнхуну, Ёнхун — взрослый парень, у которого давно не было секса, а Гиук — лёгкая мишень в силу слабого вида и лёгкой пьяности. Это трудно было понять, но ещё труднее было как-то от этого отойти. Каждый день Гиук видел себя в зеркале, и каждый день он говорил себе, что просто недостаточно красив, для такого человека, как Ёнхун со своей модельной внешностью. Да и вообще он низкий, у него глаза разные, щеки слишком большие, волосы как у домовенка Кузи, и он басист, а басиста не слышно. И кому такой вообще нужен? Правильно, никому. Гиук Ли, как на протяжении девяти лет говорили его одноклассники, общественно бесполезен. Биомусор, урод, лошара, и множество матерных слов. Но проблема в том, что всё это время, Гиук сам в это не верил, он утверждал обратное — что он талантлив и у него есть свои сильные стороны, а сейчас охотно верил насмешкам. А они не прекращались. День начинался вполне обыденно: с пакетика, весов, любой тетрадки, корпуса от ручки и карточки. Собственно, Гиук и без этого не спал, лишь лежал в кровати, надеясь что мама не зайдёт в комнату. Встал он часов в шесть, зная что к восьми на уроки, достал из кармана рюкзака маленький пакетик с пятью граммами, и вывалил немного из содержимого на тетрадь. — Гиук Ли — биомусор, — подумал он про себя, карточкой вычисщая дорожку, — местный наркоман… Он бы и бросил, он давно хотел, но забывать о Ёнхуне как-то надо, да и школу закончить тоже. А единственный способ сделать это — перестать обращать внимание на происходящее вокруг. Именно с такой логикой Гиук и принял дозу, и со спокойной душой пошел завтракать. В силу того, что глаза у парня и без того были тёмные, расширенные зрачки было плохо заметно для его мамы, да и мало кто обращал бы внимание, если бы не слухи. Гиук несколько раз на день заходил в класс спотыкаясь от подножки, но он не смотрел под ноги и не обходил препятствие, он просто привык падать и ему уже не было больно, а остальным — весело от того, что он который раз на это ведётся. В маленького отличника, который сидел один на последней парте, кидались всем, чем могли: тетрадями, самолётиками, скомканным листами бумаги, даже учебниками (английский, не смотря на свой размер, наносит самый слабый урон, в отличии от твердой, толстой геометрии; одноклассники быстро это заметили и перешли исключительно на геометрию). Обедал он давно не в столовой, а в более безопасной учительской. Учителя с ним редко общались, но знали, почему он не может кушать с остальными ребятами. Не поймите неправильно, Гиук активно пытался улучшить свою репутацию среди одноклассников. Один раз он помнил отчётливо — он сам испёк для всего класса брауни. Двадцать пять штук. Сам нашел рецепт, сам сделал, принес в большом контейнере. Дело было в восьмом классе. С гордой улыбкой, мальчик поставил контейнер на парту и открыл крышку. — Ребята, это я вам принес! — радостно воскликнул он. Наверное, это первый раз, когда Гиук улыбнулся ща очень долгое время, по крайней мере на территории школы. — И что там у тебя? — поинтересовался один мальчик. Подойдя ближе, он заметил угощения, и неуверенно достал одну, — думаешь, кто-то будет брать хлебушек от местного наркошки? Небось с травкой, да? — Да что уж, сразу с героином, — пошутил ещё один одноклассник. Контейнер в скором времени был перевернут на Гиука, который, для справки, героин не принимал, но в рюкзаке носил пакетик с другим веществом. Он помнил как плакал, пока ребята силой запихивали ему в рот те самые брауни, и что странно, это было одним из самых лёгких «пыток» со стороны родного «б» класса. Из-за всего этого, Гиук наотрез не хотел идти на последний звонок, но мама его заставила. На общей фотографии он стоял в самом конце — крайний левый в третьем ряду — где его не было видно в силу своего не особо высокого роста, в сценках он не участвовал и ушел из зала после своего стишка, после чего умолял маму, чтобы та забрала за него аттестат. Он хотел уйти из этого места как можно скорее. Но, к сожелению, вышел он не один. За мальчиком в белой рубашке с лентой выпускник бежало три е бывших одноклассника, один из них держал в руках палку. Гиук не бежал дальше. Он лишь повернулся в их сторону, закатив глаза. — Я на выпускной не пойду, клянусь, — сказал он, из-за всех сил стараясь звучать спокойно, — и в десятый не пойду. Вы меня больше не увидите. — Как раз поэтому мы и пришли, — усмехнулся одноклассник, — мы же скучать будем, дай нам последний раз с тобой поиграть. И Гиук не сопротивлялся. Он лежал на земле и молчал, пока его пинали, били палкой и чуть ли не до смерти душили, что продолжалось, пока Гиук не услышал чей-то звонкий голос. — Вы что творите? Я милицию вызову! — закричал кто-то. Голос Гиук не узнал, но ребята, на удивление, остановились и быстро убежали. По звуку, это была либо девушка, либо кто-то из начальных классов, тогда почему же они его так испугались? Незнакомая фигура протянула руку парню, — всё хорошо? Дышать можешь? Гиук слабо улыбнулся в ответ, и открыв глаза, понял, что перед ним парень лет четырнадцати, но на вид очень похож на мальчика из его параллели. У него были светлые волосы, большие глаза, и очень красивая улыбка, это первое что Гиук заметил. Ямочки на щеках. На вид очень милый парень. Знакомое лицо, но в то же время, совершенно чужое. — Вы кто? — тихо спросил он, пытаясь встать без помощи незнакомца, опираясь на асфальт. После этого, он отряхнулся и вновь посмотрел на мальчика в такой же ленте с надписью «выпускник 9 класса», только красной. — Я Донмён из девяносто-четвертой, тоже выпустился только что. Ты же из тринадцатой, да? Там просто мой брат учится, — просто ответил он, — знаешь Дончжу Сона из 9 «а»? Один из тех ребят вроде с ним учится… Гиук кивнул. Донмён, тот ангел что спас его, стал его первым другом.