Тень

      Гарри стоило бы сломя голову нестись в поместье Мракс, чтобы больше не испытывать боли, чтобы пульсация в голове прекратилась, чтобы не чувствовать, как материальное олицетворение обета ползёт всё выше, уже находясь на плече. Ещё немного и он окажется на шее. Однако юноша откидывает всё это на второй план. Он и так умирает, так какая разница произойдёт это раньше или позже. Вместо всего, что могло бы облегчить его страдания, Поттер открывает врата дома Певерелл и направляется к самому сердцу поместья.       В тёмном подвале, освещаемом лишь парочкой свечей, он подходит к портрету, скрытому за чёрными шторами. Общаться с ещё одним старым маразматиком желания нет, но Калия бывает настойчива, когда чего-то хочет, а Гарри совсем не умеет ей отказывать. Почему-то змея уверена, что первый из Певереллов знает, что именно убивает Поттера. Юноша же такого энтузиазма не питает, но шторы всё-таки откидывает.       — Рад познакомиться — говорит Гарри, оглядывая мужчину. Певерелл отчего-то пугает его. Соколиный взгляд пронзал насквозь, а мрачная полуулыбка не предвещала ничего хорошего.       — Так значит это ты тот, кто пробудил мой дом. — Голос похожий на скрежет старых металлических ворот, вызывает дрожь.       — К вашему сожалению — тянет Поттер, пока Калия выползает из-под одежд и услужливо отвешивает ему подзатыльник.       — Прошу простить этого идиота, Мистер Певерелл. В последнии дни он сам не свой.       — Калия. — лицо мужчины в раз смягчается, как будто перед ним стоит не фамильяр, а горячо любимая внучка. — Моя малышка, Калия. Как же давно я тебя не видел. — Ласково тянет он, и судя по жестам не будь он сейчас в картине, то выхватил бы змею, да затискал бы до смерти. — А ты всё так же продолжаешь выбирать неизлечимых болванов.       — Достаточно, чтобы я успела по вам соскучиться — пропускает змея едкий комментарий, но разве она виновата, что именно такие люди обладают наибольшей силой, да и лицом весьма симпатичны. — Но сегодня мы здесь по делу.        — Слыхал. Портреты по всей Британии негодуют. Аура их любимчика не стабильна, а магия неконтролируемо выплёскивается. — Отмахивается Певерелл, словно его это и вовсе не волнует. Калия же шипит. Ей совсем не нравится то, как бывший её хозяин относится к нынешнему.        — И что же нам делать? Есть способ прекратить это? Вернуть его в норму.       — Я великий волшебник, Калия, но не всемогущий — кривится маг. — откуда мне знать, что за проклятье попало в этого мальчишку и как от него избавиться, даже если я и названия-то не знаю?        — Ясно. Значит от вас мне помощи не ждать — тяжело вздыхает Поттер, встревая в диалог.       Боль в теле лишь усиливается, а голова раскалывается. Уже долгое время он нормально не отдыхал. В попытках выжить и найти способ решить свою маленькую проблемку, он часто забывал о сне, постоянно размышлял, искал решение и лазейки, масла в огонь подливали и Чарльз, и отец, которые дружно подкидывали ему проблем. Одна из которых, прямо сейчас переползает ему прямиком на горло, вызывая тошноту и кислородное голодание. Он едва ли удерживает сознание, чтобы выдавить из себя пару слов.        — Впрочем, я и не надеялся, но уже позаботился о том, чтобы род не остался без подпитки, когда я… — договорить он не смог. Слово «умру» отчего-то застряло в горле, — когда я покину этот мир.       — Разумное решение, юноша. Тебе осталось не так уж и долго. — Глаза мага пробежали по юному телу перед ним, а после он обречённо вздохнул, потирая переносицу. — В кабинете, на верхнем этаже, есть одна из незаконченных мной работ. Забери её с собой. — мужчина встретился взглядом с Калией, и та лишь кивнула. — Ничего не обещаю — читалось между строк.       — Что в ней? — вдруг встрепенулся Поттер. — Что вы изучали?        — Призыв — кратко бросил Певерелл, самостоятельно задёргивая портьеры. Он явно не собирался больше говорить ни слова.       — Призыв? — взглянул юноша на Калию. — Какой призыв? Кого он хотел привести на эту землю?        — Того, кто и так всегда на ней, но никогда не показывает своего обличия. — объяснила змея, но Гарри так ничего и не понял.        — К чему столько загадок, малышка? Или эта рукопись для тебя, а не для меня?        — Возможно — отмахнулась Калия. — Пока рано об этом говорить.        Поттер не стал и дальше расспрашивать фамильяра, лишь ещё раз вздохнул, откидывая волосы назад. Сил больше не осталось.       В поместье Мракс они вернулись за полночь. И с ужасом Гарри осознал: он больше не может стоять, не может дышать. Ноги сами собой подкашиваются и юноша падает на колени возле кровати. Собирая последние силы, маг облокачивается на мягкие простыни и подкладывает руки под голову, создавая пространство для кислорода. Дыхание совсем сбилось и он в отчаянии хватает ртом воздух.       Приступы становятся всё сильнее и это совсем его не радует.       Рано, слишком рано — лишь эта мысль бьётся в его затуманенном сознании. Кажется, лишь она и не даёт ему мирно отойти в мир иной. — Я ещё не закончил — стискивает он зубы, подавляя стон.       За отчаянными попытками прийти хотя бы в относительную норму, Поттер не слышит, как в комнату кто-то входит. Будь он сейчас хотя бы немного в состоянии, тут же бы спохватился, делая вид, что с ним всё в порядке: его голова не раскалывается на части, а магическое ядро не поддаётся саморазрушению, но к его навеличайшему сожалению всё в точности да наоборот. Он едва ли замечает холодные потоки воздуха, кружащие вокруг, когда чьи-то руки проводят по волосам. Юноша пытается поднять голову, сфокусироваться, но это лишь вызывает очередной приступ тошноты. Перед глазами плывёт и он сдаётся, вновь падая на свои же руки.       — Я же говорил, ты умираешь — шепчет голос, пока Гарри собирает последние остатки здравомыслия, узнавая в посетителе Сайруса.        — Тогда вам не следовало сюда приходить — рычит Поттер, осознавая, что белые пятна полностью замутняют его взор. На мгновение всё прекращается, и юноша с ужасом понимает — он больше не видит. Не видит вообще ничего, кроме темноты. Бессилие всегда злило его больше всего остального, а потому в отчаяние он срывается. — Я уже говорил, что мне не нужна твоя помощь, Сайрус. Выметайся отсюда!       — И я услышал тебя — всё так же шепчет мужчина. — Я здесь по другой причине.       — Я сказал тебе убираться! — кричит Поттер, но вампир не слушает его, продолжая говорить.       — Ты должен покинуть поместье Мракс — отрезает он. — покинуть Тома. — Гарри едва слышит его через раздражающий звон в ушах, но суть улавливает.       Думаете, он не знает об этом? Знает лучше, чем кто-либо вообще. Ну уж подождите немного, и он сделает то, чего от него так хотят. Он исчезнет отсюда и больше никогда не появится. Больше не будет безумных ситуаций в библиотеке, не будет притворств, не будет ничего. Просто потому что самого Поттера больше не будет.        — Я и так собираюсь это сделать — выплёвывает Гарри. Сил говорить больше нет. Ещё слово и его просто вывернет наизнанку, однако даже в такой ситуации его любопытство находит выход. Он нервно сглатывает, прежде чем задать очередной вопрос, вложив в него столько желчи, сколько вообще сейчас может. — Но тебе-то какая от этого польза?        — Знаешь ли, я и так много сил потратил на то, чтобы Том вернулся в норму. Чтобы его душа стала едина. — Лёгкая хватка на затылке становится жёстче. Вампир тянет парня за волосы, поднимая его помутневший взгляд на себя. — Поэтому у меня нет ни малейшего желания вновь собирать его по осколкам, только потому что вы, два идиота, которые не понимают очевидного и пытаются доломать то, что и так держится лишь на чуде.       — Не понимаю — хрипит Гарри. — Я не понимаю.       — Тебе и не нужно. Просто сделай так, как я говорю. — Сайрус ослабляет хватку, и Поттер хочет отстраниться, хочет сдвинуться с места, но не может. Он вновь падает на край кровати.       — Тогда тебе придётся подождать — шипит юноша, совсем неудовлетворённый ответом. — Как только я со всем разберусь, я покину это злосчастное место и ни ты, ни Том больше меня не увидете.        — Это радует, — усмехается вампир, вновь укладывая свою руку ему на голову, а после она сползает ниже, нежно оглаживая щёку юноши, и в комнате повисает тишина, выбивающая остатки воздуха из лёгких. Гарри хотел бы видеть, что за эмоции сейчас отражаются на лице Тейнзи, но перед глазами всё ещё стоит темнота, а молчание между ними рушится быстрее, чем белые пятна вновь начинают кружить перед его взором. Гарри издаёт очередной болезненный стон, когда Сайрус грубо хватает его за подбородок, вновь приподнимая его вверх. — Но лучше побыстрей разберись со своими проблемами, и покинь этот особняк как можно раньше.       Сайрус встаёт с кровати и направляется к выходу. Он бы хотел иначе, хотел бы, чтобы и Том, и Гарри были счастливы, но если он не может помочь обоим, то от балласта стоит избавиться. Тейнзи видит привязанность Реддла, видит его интерес к мальчишке, но узнай Том о плачевном положении юноши, кто знает, что случится с наспех собранной душой. Она и так едва ли срослась, а такая волна эмоций может напрочь всё разрушить. Все старания Сайруса пойдут прахом. Он не может этого допустить. Не может потерять обоих.       На этот раз Гарри слышит шум закрывающейся двери, и делает очередную попытку встать, но всё, на что его хватает — перевернуться и спиной облокотиться на кровать. Ноги всё ещё не слушаются, но теперь он хотя бы может видеть. Калия вновь сползает с его плеча, услужливо протягивая склянку.       — Мы снова ничего не узнали. — Шипит она то ли от раздражения, то ли от отчаяния.       — Тогда нам ничего не остаётся — глотая зелье залпом, отвечает Гарри.        — Но этого просто не может быть — она не говорит о том, чтобы обратиться к кому-то ещё, но ей до безумия этого хочется. Ей хочется, чтобы этот несносный мальчишка выжил, чтобы он гладил и бесил её так же как и сейчас. — Я не хочу верить, что это твой конец.       — Как-то уж слишком рано ты списываешь меня со счетов. — смеётся Гарри, позволяя змее обвить запястье. — Я ещё поживу — назло этому чокнутому вампиру, восклицает он в сердцах, бросая гневный взгляд на дверь. — Ещё не всё готово, ещё не вышел мой срок. Так легко ты от меня не избавишься, малышка.       Поттер берёт себя в руки, заставляя своё тело подчиняться его воле. Выходит с трудом, но юноша встаёт, направляясь к кипе бумаг на столе. Его шатает, он едва ли держится на своих двоих, но плевать он сейчас хотел на всё это: на ломку в теле, на ноющую головную боль, на чёртовых Сайруса, обет и проклятие. В миг бумаги из ровной стопки разлетаются в разные стороны, пока он не находит нужное. Паркинсон наконец прислала ему адрес Арии.        Гарри давал брату две недели, чтобы он разрешил ситуацию с его французской булочкой. Срок истёк, и теперь очередь самому известить девушку Чарльза о проблемах, упавших на их голову. Поттер берётся за перо и ровным почерком выводит слово за словом.        Теперь он уверен, что к Самайну всё сложится именно так, как он и хотел. Том не станет вмешиваться в отношения уже помолвленной пары, не потому что так надо, не потому что он добр душой и чист сердцем, а потому что теперь есть веский повод выставить Чарльза, который и так ему не нравился; потому что у Тёмного Лорда появилась новая игрушка. Гарри готов взять на себя эту роль, готов ради брата и ради семьи. К тому же ему больше нечего терять. Главная ценность уже несколько лет утекает из его мертвенно белых рук.        Совсем скоро Певерелл больше ничем не будет связан с Реддлом, ни контрактом, ни обетом, лишь игрой, которая вот-вот закончится. Гарри ставит точку не только в письме, но и в своей жизни. Он больше не верит, что у него есть шанс избавиться от проклятья, а потому пора заканчивать беспомощно барахтаться и хвататься за тонкие ветки, нависающие над его болотом.       Сова вылетает из комнаты вместе с глухим стуком о дверь. Певерелл встаёт из-за стола, чтобы посмотреть, кого принесло в столь поздний час, и на мгновение замирает, когда видит на пороге Марволо.        — Вам что-то нужно, лорд Мракс? — Мягко улыбается Гарри, потому что иначе просто не может. Он не может избавиться от взбунтовавшегося интереса.        — Не что-то, а кто-то — поправляет его Том.        — Кажется, мы уже говорили об этом. Вы помолвлены с моим братом. — Мужчина игнорирует его слова, проходя в комнату. Бегло оглядывает хаос на столе и полу, но и на нём не заостряет внимания. Всё-таки сейчас они не в тех отношениях, чтобы Том мог расспросить его о бумагах, а потому он разворачивается к юноше.        — Как насчёт того, чтобы составить мне компанию этим вечером?        — Прошу прощения, но я не занимаюсь услугами ночных бабочек, Лорд Мракс. — смеётся Гарри — Я всего лишь скромный мастер-артефактор.       — Который периодически спит с нечистью — скрывает Реддл своё раздражение.       — Но и вы, простите, не вампир. — Гарри не проиграет, не Тому уж точно.        — Зато у меня есть шикарное вино, обаятельная внешность и неплохие познания в проклятьях.        — Идёте с козырей, мой Лорд?        — Не вижу в этом ничего плохого. — ухмыляется маг, пока по телу вновь бегут мурашки от очередного «мой», от взглядов, которыми его одаривает юный волшебник, от этой изумрудной бездны, которую он тоже хочет назвать своей. Хочет не только повторить то, что произошло сегодня в библиотеке, но и продолжить. Хочет узнать каковы на вкус его губы, как мальчишка будет льнуть к нему, что будет шептать в бреду возбуждения. От одних только мыслей Тома разрывает желание, но пока рано, пока он заключил контракт с другим. Но как только он избавится от старшего отпрыска Поттеров, он заберёт себе младшего. И уже не будет важен тот злосчастный клочок бумаги, не будет важно, если чета Поттеров откажется, Реддл просто придёт и заберёт своё.        Том всё ещё не понимает, почему его так тянет к мальчишке, почему он не может думать ни о ком и ни о чём другом, но, просто стоя рядом с этим юношей, все вопросы и сомнения кажутся лишними; кажется, что, наконец, всё стало правильно, всё встало на свои места, как и должно было быть. А потому Марволо готов пойти на всё, лишь бы так оно и оставалось. Любыми способами заставить парнишку привязаться к нему.       — Не видите вы, видят другие — едва слышно шепчет Гарри, вспоминая недавний разговор с Сайрусом. Хотя, когда Поттера вообще интересовали чужие мысли на этот счёт? Почему с Томом всё наоборот? Потому что Тейнзи дал ему понять, что данная ситуация опасна не только для самого Гарри, но и для Реддла? Но как он, умирающий, оставшийся без львиной доли своих сил, способен навредить? Он не понимает, он отказывается это понимать.       — Слышал ты любишь спарринги — очень зря не вслушиваясь в бубнёж, спрашивает Том, пытаясь завлечь хотя бы этим.        — Вы путаете меня с моим братом, Лорд Мракс — кривит губы Гарри, но интерес и азарт бурлят в нём. Какого это сражаться с великим тёмным магом?        — Даже не думай, Гарри! — слышит он звонкий голос Калии. — Для тебя это путёвка в один конец!       — Умереть от его руки не такой уж и плохой исход — мысленно отшучивается юноша.       — Ты скорее умрёшь от истощения, нежели от одного из его заклятий!       — Может проверим? Я всё равно скоро умру. Так какая разница?        — Ты псих! — шипит змея, но больше не возражает, просто не знает как.        — А Долохов говорил иначе — ухмыляется Реддл. — Слышал после вашей дуэли он свалился с ног на пару дней, попивая умиротворяющий бальзам.       — Антонин любит преувеличивать. Вам ли этого не знать?       — Может проверим? Пригласим и твоего брата, посмотрим, кто из вас проворней?        — Мне не тягаться с Чарльзом — раньше, раньше он мог, но сейчас… сейчас это кажется таким далёким прошлым. Он едва ли справляется с чарами аппарации, чтобы его случайно не расщепило. — Но раз уж вы так настаиваете, то давайте проверим в следующий раз, а сейчас нас, кажется, заждалось вино и, конечно же, индивидуальная лекция.        — Тогда пройдём — довольно улыбается Том. Он уже получил то, чего так хотел — время. Время в компании своего нового интереса.        За неспешным разговором Реддл провёл их в закрытую от посторонних глаз часть дома. В хозяйской гостиной было до одури уютно и тепло. Здесь потрескивал камин, а перед ним расположились два кресла на ворсистом ковре, между которыми стоял маленький столик. Именно на нём уже стояли бокалы с прохладной жидкостью и закуски.       Гарри, выносливость которого испарялась с каждым днём, быстро расположился в одном из кресел, подминая под себя ноги. И стоило ему это сделать, как вымотанный за день организм дал о себе знать. Его ужасно клонило в сон, а потому он не сразу понял, что Том задал ему вопрос.        — Ты искал что-то конкретное?       — О чём вы?        — Для начала, не «вы», а «ты». — улыбнулся Реддл, сдерживая своё раздражение. — В той книге ты искал какое-то конкретное проклятие?       — Да, — не стал отрицать Гарри, протягивая руку к вину. — Я слышал, что есть заклинания, которые не убивают сразу, а медленно разрушают магическое ядро и уже это приводит к смерти. Мне было интересно, возможно ли предотвратить нечто такое.       — Например, не попадать под такое проклятие. — отпив из своего бокала выдал Том.        — Это, бесспорно, логично, но если всё же попал?        — Тогда ты идиот. — выплюнул старший маг.        — Значит избавиться от него нельзя, — пробубнил Гарри, покачивая бокал и заворожённо смотря на переливающуюся в нём жидкость. Свет от огня придавал вину какой-то необычайно волшебный цвет.        — Такого я не говорил. — юноша оторвался от бокала, внимательно смотря на Реддла, взгляд которого молниеносно потемнел. Казалось, в нём смешалась злость и горечь, потонувшие в напитке. Отставив вино, Том вновь заговорил, вглядываясь в огонь и сжимая пальцы. — Ещё до твоего рождения, в самый разгар войны, нечто подобное использовали союзники Дамблдора. Это вывело из строя многих моих людей, но как бы мы не искали, как бы не изощрялись, процесс был необратим, пока в один момент мы не сели за стол переговоров. Тогда был произведён обмен пленными, боевые действия прекратились, а великий, чтоб его, светлый маг не отдал указ своим верным псам снять эти чары. В итоге мы поняли, что есть шанс остановить процесс, но только если найти того, кто использовал эту чёртову магию, только если уговорить его развеять её. Иного пути нет, но и реабилитация больных заняла не пару дней, а годы. Некоторые из попавших под удар всё ещё не могут прийти в себя и испытывают проблемы не только при использовании и контроле магии, но имеют и физические недуги. Кто-то ослеп, кто-то оказался обездвижен, а кто-то так и не вышел из комы, коротая свой век в небытие.       — Вот тебе и светлая сторона… Уж лучше бы просто убили.       — Война жестока, Гарри. В ней нет ничего и никого хорошего. Есть лишь лидеры, готовые пустить в расход своих солдат и любой ценой добиться желаемого.        — Вы действительно сожалете о том, что произошло? — не подумав ляпнул юноша и тут же прикусил язык. — Простите, я не должен был спрашивать.        — Нет, всё в порядке — откидывая голову на спинку кресла, произнёс Том. Он поднял одну из своих рук, небрежно её разглядывая. — Я был безумен. Я сам довёл себя до такого состояния. И нет, я не сожалею, лишь в этой беспощадной войне я видел спасение для магического мира.        — Тогда почему согласились на перемирие?        — Потому что продолжи мы, и наш вид прекратил бы своё существование. Нейтральные стороны бы перестали бездействовать. Они выбрали бы лидера и им бы точно стал не я. Прекращением боевых действий я лишь выиграл себе время, чтобы в итоге маги разочаровались в своём обожаемом Дамблдоре, и, когда пришло время, я вновь вышел на политическую арену.       — Я видел некоторые его законопроекты, и, по мне, они были абсурдом. Не удивительно, что маги, боясь вас, всё же встали на вашу сторону.        — Никто не хочет терять своё наследие, особенно, когда от этого зависит их жизнь.        В комнате повисло молчание, но оно совсем не резало слух и не давило, скорее было каким-то умиротворённым и чарующим. Гарри успел позабыть, что такое вообще бывает. Мысли улетучились сами собой и больше не били набатом по висками, а стоило Тому рукой зарыться в его волосах, и Гарри окончательно расслабился, да и сам не понял, как задремал.        Том заметил это не сразу, лишь когда бокал в руке юноши наклонился так, что одно неаккуратное движение и содержимое вылилось бы на белоснежный ковёр. Бесспорно, это не было бы трагедией, один взмах палочки и изделие бы стало как новенькое, но для чего затягивать? Потому Реддл осторожно, чтобы не разбудить юношу, взял бокал, вынимая его из безвольных рук мага. Гарри же заелозил на кресле и что-то шепнул так тихо, что мужчина не смог разобрать ни буквы, а после болезненно застонал, сильнее прижимая колени к груди.       — Плохой сон или что-то похуже? — спросил он сам у себя, и тут же потянулся к палочке.        Быстрые диагностические чары не выявили ничего, кроме сильного переутомления. Том резко вспомнил бумаги, разбросанные в комнате мага, его уставший и загнанный взгляд, которые Гарри так настойчиво пытался скрыть за слабой улыбкой. Чем же этот юноша занимается на самом деле? Простой ли он мастер-артефактор или и тут он нагло ему лжёт.       Хотелось узнать, хотелось расспросить, но он уверен, Поттер не расскажет, а спрашивать у кого-то ещё смысла не было. Семье, от которой юноша буквально сбежал пару лет назад, он вряд ли бы что-то рассказал. Друзья? Их ещё только предстоит найти. Может Малфой и Долохов, но их никто не видел с обеда. Потому Тому лишь оставалось гадать.       Его тяжёлый вздох, в который уже раз, потонул в алкоголе, а после он ещё раз взглянул на мирно спящего юношу на соседнем кресле. Шальная мысль навязчиво поселилась в его сознании, а он и не стал её отгонять, лишь обошёл столик и взял мага на руки, перенося с неудобного кресла на свою кровать. Какая же будет реакция у младшего Поттера, когда проснётся он совсем не в своей кровати, да ещё и не один?       Меж тем в ночной темноте четверо магов появились около, казалось, давно заброшенного дома в гуще мрачного леса.       — Он точно тут? — раздался голос Антонина, когда он врезался в невидимую преграду.       — Точно — отозвался старший Малфой, проводя рукой по барьеру. — Примитивный, мы быстро с ним разберёмся.