Звёзды на щеках

звёздное небо повисло над головой. яркие маленькие точки вырисовывались в наизусть выученные созвездия, глаза перебегали с одной искорки на другую, ища похожие и не находя нужных. да, все звёзды разные. как и снежинки. Чанбин лежал на крыше пятиэтажного панельного домика, которая, увы, пока не была завалена белым снегом. Зима в этом году отвратительная - жгучая и вовсе не мягкоснежная. на старом телефоне высвечиваются цифры: 21:47. у него есть ещё 13 минут одиночества. несчастливая цифра. хотя, такие ночные похождения редко бывают счастливыми, даже без сраного числа на дисплее. Небольшой, вернее очень маленький район, состоявший от силы из 6 домов, в такое время уже видел десятый сон. Посёлок городского типа зимой становился ещё ленивее и апатичнее, чем летом, где серость окон разбавляла хоть какая-то зелень. сейчас же кроны берёз стояли голые и такие же одинокие как фонари на проезжей части. Чанбин закрыл глаза капюшоном чёрной дутой куртки - звёзд было настолько много, что со временем они начинали рябить в глазах. Чанбин любил звёзды, но защитные реакции организма заставляли его делать перерыв. Выдохи сопровождались клубами пара изо рта. Чанбин замерзал. руки тоже леденели, пальцы сгибались все сложнее, а костяшки раскранелись и начали болезненно ныть из-за холода. пальцев ног он тоже не чувствовал. с левой стороны послышались железные звуки и крики мужских голосов. складывалось ощущение, будто кто-то пробирался на крышу по пожарной лестнице. Чанбин посмотрел на часы. 22:08. - твою ж... - Парень быстро поднялся и подбежал к вертикальной ржавой лестнице, что была прибита к старой стене панельного дома. высунул голову и посмотрел вниз. пара ребят из шайки, в которой он состоял, карабкалась вверх по лестнице, остальные стояли на земле и кричали его имя. видимо, догадались, что он тут. сложно не догадаться, Чанбин почти всегда в ночное время суток пребывает на крышах домов. - слыш, мы договаривались ровно в десять, какого хера ты еще тут? - Парни кричали без злобы. Чанбин не был главным. в их шайке вообще не было главаря, всё решали компромиссами. но Чанбина любили. к нему прислушивались, всегда смеялись с его шуток, да и в принципе находили его довольно интересным человеком. многие ребята завидовали тому, сколько внимания он получал от девушек, да и от парней тоже, только, логично, как от товарищей. но его и побаивались. Да, ростом он не был высок, но его руки внушали страх. да и слухи о легендарных драках между районами тоже сделали свое дело. - да спускаюсь я, не орите - четырьмя прыжками по хлипкой лестнице Чанбин достиг земли. после удачного приземления на пятую точку он поднялся и пожал руку каждому из присутствующих. - ну че, какие планы на сегодня? - Шайка пошла вперёд по дороге, залитой слякотью. м-да, ну и погодка конечно. Чанбин внутренне содрогнулся. ну не любит он зиму. солнце не выглядывало из-за серых туч уже недели три, а то и больше, по этому день от ночи отличался лишь количеством людей. Чанбин за эти три недели соскучился по своим любимым звёздам. наверное, по этому и пролежал на крыше всё тёмное время до назначенного времени. первая безоблачная ночь... такое нельзя было пропустить. вот и сейчас все в компании обсуждали мелкие кражи ближнего ларька, последние слухи и проложение маршрута на ближайшие два часа, а Чанбин закинул голову и смотрел вверх, глазами ища большую медведицу. - пацаны, а че мы решили по поводу завтра? мы же хотели вроде.. - Чанбина прервал один из ребят. - слыш, смотрите. походу новая жертва, хах - пацан показал пальцем в сторону хлипкого паренька, который стоял в смешной шапочке с помпоном. Он показался Чанбину знакомым. Возможно видел пару раз летом на речке. - ну че, чикаться будем? вопрос был, конечно, риторическим. парни встали в круг и на "цу-е-фа" стали решать, кто будет главенствовать в данной, так сказать, операции. а главенствовать будет выигравший. Чанбин не любит драться. нет, он может наподдать, но без причины, да ещё и первый, к человеку не полезет. Ребята не понимали, почему он тогда возится с ними, если сам придерживается других взглядов, но никто не мог разговорить Чанбина на эту тему. Один из парней, выигравший, начал медленно подходить к парнише, он будто хищник крался к жертве, чтобы сделать коронный прыжок. и вот, веснушчатый мальчик уже оказывается замкнутый в кольцо из человеческих тел, которые раза в два больше него самого. - хееей, что это за принцесска тут у нас? ты заблудилась, милая? - послышался гогот со всех сторон. Чанбин даже не улыбнулся. смотрел на светлые волосы парнишки, на черты его лица, на руки, спрятанные в карманы. он был красив и миловиден. и это совсем никак не могло вызвать ненависть у Чанбина. он не привык ломать прекрасное. А ребята продолжали. один из товарищей слегка толкнул мальчика (на вид ему было лет 17, но он был настолько хрупким и тощим, что никак иначе его назвать было нельзя) в плечо. не ожидав удара, парнишка упал и больно стукнулся спиной об низкий забор, который ограждал пустую клумбу. из его карманов со звоном вывалилась мелочь. монетки покатились прямо к ногам Чанбина. Он не отреагировал. он рассматривал мальчика, который выглядел так, будто вот-вот сломается с огромным треском. у паренька на щеках были веснушки. удивительно, даже зимой они были яркими. такими же яркими как обожаемые Чанбином звёзды. внутри проснулась ревность. звёзды могут быть только на небе и нигде больше. только Чанбин может на них смотреть. да, на небо ночью смотрят многие, но никто не ценит и не любит звёзды так же, как он. и никто не имеет права носить звёзды на своих щеках. это... эгоизм. помимо мелочи из кармана мальчика выкатилась и помада для губ. один парень из шайки поднял её. и заржал во весь голос. - пацаны, он походу того.. голубой! - все начали тянуть противное "фууу" и смеяться, а парнишка все так же лежал на асфальте и пытался оправдываться. - да это же просто гигиеничка... да у меня губы сохнут просто!.. - губы сохнут? так давай увлажним, ты же педик, тебе понравится - ребята начали гоготать и ходить вокруг парня, ожидая действий со стороны выигравшего парня. и он не медлил. он молниеносно оказался перед лицом мальчика и вот, его губы встречаются с чужим кулаком. удары становились все более жёсткими и кулак целился в скулы и нос парнишки, так, что веснушки скрылись за каплями крови. очнулся Чанбин только когда он уже сидел на треснувшем деревянном ящике в знакомом тупике улицы. здесь же были разбросаны бутылки из под пива и зелёные стеклышки, которые отбрасывали на асфальт красивые зелёные узоры из-за света фонаря. все ребята были здесь: кто-то сидел рядом с чанбином, кто-то сидел на корточках и считал мелочь, которую удалось раздобыть буквально 10 минут назад. Парень посмотрел на свои руки. красные от мороза костяшки, в руках дешёвая сигарета. перед глазами всё ещё застыли те звёздочки-веснушки на щеках мальчика. Они всегда бесили Чанбина. каждый раз, когда он видел этого парня в соседнем районе или на мосту, когда тот собирался рыбкой прыгать в реку под весёлый хохот ребят, Чанбин бессовестно пялился на щёки этого парнишки, но заставлял себя отвести взгляд. да, он любил звёзды. но когда ты забираешь часть неба себе, то это неправильно. это несправедливо по отношению к тем, кто это небо любит. Человек, подившись со звёздами на щеках, отрывают часть от обожаемого многими людьми. он резко поднялся со своего места. - ты че, ты куда? - парни, что считали мелочь, поднялись, слегка преграждая путь товарищу. - мы в магаз не пойдём что ли? - да вы идите, я потом присоединюсь. - Чанбин протиснулся между ними и медленно пошёл к углу дома. как только он завернул за него, то бросился бежать к своей любимой пятиэтажке, на свое любимое пригретое сердцем место. двадцать шагов, поворот направо, закрытая аптека с перегоревшей вывеской, снова поворот, но уже налево. первый подъезд, второй, третий и, наконец, пожарная лестница. Чанбину хватило 7 перехватов, чтобы добраться до края крыши. но как только он забрался, парень чуть не свалился обратно вниз. - ты че тут делаешь, мелкий?! - на его месте сидело эгоистичное "нечто", которое, по идее, должно было пойти домой обрабатывать раны. - это моё место! - п-почему оно твоё... тут не написано. это я его нашел.. два дня уже здесь бываю - парнишка попятился назад, видимо подумал, что Чанбин искал его, чтобы продолжить дело своего товарища. - да не боись, не сделаю я тебе ничего. но лучше тебе отсюда убраться побыстрее... - Чанбин начал делать медленные шаги к своему месту, отвоевывая площадь крыши все больше и больше. мальчик на долю секунды замер, а потом ринулся к лестнице и начал часто-часто перебирать руками, чтобы как можно быстрее достичь земли. кто ж знает этого сумасшедшего, может догонит и прикончит окончательно... почти такое и случилось. Чанбин, не дойдя до своего места, развернулся и подошёл к краю. - стой. - парнишка в ужасе остановился и медленно повернулся в сторону парня, что стоял на крыше. молча проследил глазами за тем, как он спускается по лестнице в четыре прыжка и до жути огромными шагами за пару секунд сокращает между ними расстояние до одного метра. мальчик сжимается и зажмуривает глаза, готовясь к новой череде ударов, но той не последовало. вместо этого он почувствовал как кто-то ухватил его за запястье и яростно тянет в неизвестную сторону. он разжал глаза и увидел, что они оба подходят к какому то старому подъезду. в его голове яростно проносились мысли о ближайшем будущем. вот-вот и его убьют... точно убьют. а потом воскресят и снова убьют. а ведь он просто немного заблудился в чужом районе, пока шёл к бабушке... деревянная дверь открывается и вот они уже в подъезде. 10 секунд и уже на пятом этаже. парниша не вырывается, боится, что его покалечат ещё до того, как они остановятся. Чанбин входит в свою пустую квартиру. отец с сестрой живут в другом городе, далеко отсюда. ещё давно вся Чанбинова семья переехала в более хорошее место, а вот сам Чанбин остался тут. уж больно привык к рутине и никак не хотел мириться с переменами в жизни, по этому квартиру просто переписали на него одного, благо он был уже совершеннолетним к тому моменту. - сядь. - Чанбин указал мальчику сесть на трёхногую табуретку, что стояла у маленького квадратного стола. парниша сразу стал оглядываться. обои с еле заметным цветочным узором покрывали квадратную комнату. мытые окна, через которые виден двор, где совсем недавно этот мальчик лежал на асфальте весь в крови и с почти потерянным сознанием. на нешироком подоконнике стояли фиалки и прочие комнатные цветы, рядом газовая плита, на ней стоял жестяной чайник, который только что поставил Чанбин. на столешнице стоял красный заварочник в белый горошек, такие же были и чашки, которые стояли рядом. над столом, на стене, висели фотографии и календарь. в доме пахло уютом. Чанбин сделал заварку и, пока чайник на плите грел воду, начал рыться в шкафчиках в поисках аптечки. - ам.... что ты делаешь?.. мне домой надо... - парнишка послушно сидел на месте, но постоянно смотрел в сторону входа, в надежде сбежать. - не надо. сегодня ты домой не пойдёшь. сначала обработаю раны твои, а утром побежишь к мамочке. - Чанбин развернулся лицом к мальчику. в одной руке была ватка, в другой - перекись. - и не смотри так на дверь, все равно она закрыта на два оборота. а из окна лететь долго и больно - парень ухмыльнулся и приблизился к раненому. перекись, попав на раны и кроводтёки сразу же зашипела, как и парнишка от боли. Чанбин сразу подул на ранки и попытался отвлечь пацанчика от болезненных ощущений. - ну что, как звать то тебя хоть? - ..Феликс... или Ёнбок, если по другому гражданству - мальчик отвечал через шипение и стиснутые зубы. - Феликс, значит.. как кота назвали, ей богу - Чанбин усмехнулся, проигнорировав второе имя парня. - я Чанбин. После того, как все раны были обработаны, Бин сложил всё обратно в аптечку, а перед Ликсом поставил кружку горячего чая. от поверхности чашки отходил тёплый пар, который приятно грел замороженные руки. - спасибо.. Повисло тяжёлое молчание. Чанбин не знал, о чем говорить, да и не особо горел желанием, а Феликс попросту боялся. но спустя пару глотков Ликс снова заговорил. - почему ты меня спас? - Чанбин сурово смотрел в свою чашку и будто бы не собирался отвечать на заданный вопрос. - сначала смотришь, как меня избивают до потери пульса, потом прогоняешь с крыши, а теперь это! - Феликс повысил тон, но, испугавшись, сразу ссутулился, чтобы быть менее заметным. - мне стало... жаль тебя. - Бин снова замолчал и взял баранку с тарелки. Феликс снова обратил внимание на фотографии на стене. На одной из них был мальчик лет 15. - это твой папа в молодости? - нет. - Чанбин стушевался. - это я четыре года назад. - что?! правда ты? совершенно не похож! - эмоциональность Феликса Чанбина бесила. - ну извините, блять. - да ладно тебе, ты и тогда, и сейчас симпатичный - мальчик с кошачьим именем лучезарно улыбнулся. - ага. -Чанбин снова уткнулся взглядом в дно чашки. улыбка Феликса сразу пропала. Как же сложно вести себя мило, когда ты кого-то определённо бесишь. примерно через 15 минут чай был выпит, а баранки съедены. от горячего парней разморило. еле держась на ногах, Чанбин постелил Феликсу у себя на кровати, а сам лёг рядом, на полу. - если ты храпишь, я тебя выкину из окна, понял? - вопрос не требовал ответа. Но Феликс все же кивнул, хотя и не храпел вовсе. Парни улеглись. Феликс лёг лицом к стене, а Чанбин повернулся к окну, где блестели его любимые звёзды. как жаль, что такой прекрасный млечный путь замазался каплями крови. Спустя какое то время Чанбин услышал тихое сопение сзади. видимо, парнишка с кошачьим именем отрубился. и пусть спит, он многое пережил сегодня. главное чтоб бельё не запачкал, а то стирать потом... Чанбин поморщился. он не любит кровь. и стирать тоже не любит. и в принципе этого парня он тоже не любит. даже ненавидит. нет, ну это надо же.. звёзды на щеках. отвратительно. отвратительно, но прекрасно. и плевать, что эгоистично.