Правильно

Их отношения можно назвать странными. В них нет ни толики романтики, которую можно увидеть у обычных людей, но изнутри они полностью ей пропитаны. Другие, узнав об этом, назовут их противными, мерзкими и кинув презрительный взгляд предпочтут уйти (к счастью не все, но многие), а если узнают ещё некоторые подробности, их мировоззрение может пошатнуться. Поэтому они делают вид, что обычные, вписывающиеся в рамки «нормального» общества, а о их тайне знает только избранный круг людей, который не то чтобы очень большой, но зато в них всегда можно быть уверенным. А в этом страшном мире доверие — очень ценная привилегия, которую заслужить, особенно с их жизнью, довольно проблематично. Но они это сделали, они — семья. От них можно не скрываться. При них вместо того, чтобы идти плечом к плечу (всё равно чуть ближе, чем обычно идут друзья) они могут взяться за руки (но всё равно этого не сделают), не встречая осуждения. Вместо того, чтобы при чужаках украдкой посылать взгляды, они могут смотреть открыто, не боясь, что их сочтут за «не таких». Но разве существует понятие «не такие»? Разве есть что-то плохое в том, что они наслаждаются обществом друг друга немного иначе, чем могут позволить себе друзья? Разве плохо сидеть со сцепленными руками, когда становится невмоготу терпеть, когда нужна перезарядка, когда нужно прикосновение? Разве плохо защищать? Разве плохо поддерживать? Разве плохо любить? Он упал с небес, ради него. Предал небеса, предал Бога, предал семью (но была ли она семьей?), но обрел то, что никогда до этого не мог себе представить. Любовь. Многими тысячелетиями он жил, не зная, что такое чувства, что такое желания, что такое собственная воля, что значит быть любимым. Дин Винчестер научил его этому. Научил не бояться. Научил чувствам. Научил бунтовать. Научил любви. Его душа, такая открытая, переполненная любовью, но вся исполосанная шрамами, она открыла ему всё. Такая близкая и недосягаемая, такая обжигающая. Увидев эту душу, измученную в аду, Кастиэль изменился. Уже тогда изменился. Она открыла ему тайны, которые он не и надеялся узнать. Слушая истории о падших ангелах, всего этого он скорее надеялся не узнать. Чувства — это низко. Быть преданным кому-то кроме небес — мерзко и недостойно. Но проведя столько времени на земле он понял. Теперь он понял, почему Анна так хотела стать человеком. Так хотела чувствовать. Шрам ладони всегда останется высеченным у него на коже. Воспоминания навсегда останутся высеченными у него в сердце. Дин Винчестер никогда не забудет того, кто смог полюбить его чисто и безгрешно, несмотря на все его недостатки. Несмотря на то, что он не достоин любви. Он совершал слишком много ошибок, чтобы обрести счастье и (не совсем) покой с кем-то, кто смог бы заставить его почувствовать себя спокойно, но ему досталось настоящее благословение небес. Самое чистое и светлое существо смогло полюбить его. Смогло заставить Дина почувствовать себя любимым. Смогло заставить Дина почувствовать себя таким же чистым в его объятиях. Смогло заставить Дина хотя бы ненадолго забыть о своих ошибках. Кастиэль смог заставить Дина задумываться, что может он все-таки достоин любви? Их отношения безусловно можно назвать странными, мерзкими, противными, любыми на ваш вкус, но никто никогда не сможет сказать, что они неправильные. Это самое чистое проявление преданности и любви, которое можно увидеть на этом свете. Они неоднократно спасали друг друга, и не только от смерти, но и от самих себя. Но если вы все равно назовете их неправильными, то что тогда правильно?