Один день любви

Лето, поздний вечер, на улице уже двадцать минут шел сильный дождь. Не самые лучшие погодные условия для полёта, но не критично. Люди проходили в самолёт, занимая места, написанные на их билетах. Кто-то уже начинал погружаться в сон, кто-то не мог сомкнуть глаз из-за переживаний о предстоящем перелёте. Четверо друзей заняли свои места, не прекращая весёлую беседу. Все предвещали встречу с родными, друзьями, походы по излюбленным когда-то местам. Еще зимой студенты договорились отправиться в родной город на каникулы, и при первой же возможности купили билеты на самолёт. –Нет, все же я чувствую, что что-то пойдёт не так, — недовольно проговорила брюнетка. –Что, по картам нагадала? — усмехнулся рядом сидящий парень, за что тут же получил несильный подзатыльник. –Это не так работает, если ты не знал! –Просто признай, что боишься летать. Их дискуссию прервал недовольный голос подруги: –Мона, Скар, не начинайте. Давайте хотя-бы полёт без ссор переживёте? –Это ты ещё не видела, как они ссорятся, Принцесса — вмешался в разговор рыжеволосый, усмехаясь, замечая на себе аж два негодуюших взгляда. –Зато видела, что бывает потом. Я сейчас не собираюсь быть семейным психологом. –Я между прочим этот спор не начинал, — возразил брюнет, отворачиваясь от компании. –И вообще, почему он у окна? –А кто, ты со своим страхом? Кстати, эти «окна» называются иллюминаторами. Ну так, для общего развития. Мона в ответ сложила руки на груди, негромко цокая языком. Блондинка обречённо вздохнула, понимая, что в таких перепалках им лететь несколько часов. –Аякс, может местами поменяемся? Аякс‐рыжеволосый парень, с которым девушка дружила чуть ли не с начальной школы, перевёл взгляд на виновников шума. –Боюсь не поможет, Принцесса, эту сладкую парочку весь самолёт слышит. –Ой, а сами то, — и вся четвёрка продолжила этот бессмысленный спор. Нет, это не было спором или чем-то серьёзным, такое происходило часто, чуть ли не при каждой встрече. Главное, что всех такое общение устраивало. Мона и Скарамучча любили друг друга, хоть это и не было так уж заметно. Тёмновлосый даже поделился с другом новостями о том, что планирует сделать девушке предложение, когда те окажутся в городе. Поводит её по памятным местам, вспомнит какие-то давние истории с начала их дружбы или отношений, в общем, прекрасно проведёт время с возлюбленной. Аякс поддержал планы товарища, веря, что всё пройдёт хорошо, три года отношений, как-никак. Сам Чайльд, как звали его на подработке, не состоял в отношениях никогда. Была лишь одна девушка, с которой он бы согласился провести хоть все своё время, всю свою жизнь, только вот она вряд-ли ответила бы взаимностью. В любом случае, рисковать парню не хотелось. Да, это было не похоже на него, но потерять хоть какую-то связь с той самой, являлось чуть ли не главным кошмаром рыжеволосого, даже если эта связь была дружеской. Прошло лишь около часа полёта, а Мона уже тихо посапывала на плече своего парня, что мирно играл в какую-то игру на телефоне. –Так…чем займёшься, когда окажешься дома? — решил начать разговор Чайльд. Скарамучча шикнул на друзей, проверяя, не проснулась ли девушка –Первым делом навещу брата. Как же я по нему соскучилась, ты бы знал, — тихо и мечтательно поделилась своими планами Люмин. –Да, представляю. Я по своим тоже соскучился, — продолжал поддерживать тему парень. Глубокие, словно океан, синие глаза внимательно следили на каждый движением блондинки. За её прекрасной улыбкой, за тем, как барабанят тонкие бледные пальчики по спинке сиденья спереди, за выбившейся прядью светлых волос, что парень тут же заправил обратно за ухо. Девушка этого жеста слегка смутилась, но виду не подала — Предлагаю потом наведаться в тот парк у школы. Давно там не был. –Как и мы все. Я уже забыла, как он выглядит, — Люмин тепло улыбнулась, задумываясь о том, как прекрасно проведёт каникулы в компании брата и друзей. Встретиться со старыми знакомыми, погуляет в любимых местах. Аякс, глядя на счастливую девушку, тоже мимолётно улыбнулся. Не испортит ли он их общения своим признанием? Нет, лучше уж всю жизнь молчать о своих чувствах, чем потерять шанс видеться с ней. Он готов навсегда остаться в статусе лучшего друга, если это даёт возможность так часто лицезреть его Принцессу. Так прошло ещё три часа. Скарамучча, Аякс и Люмин негромко о чём-то говорили. Обсуждали учёбу, работу, вспоминали какие-то истории. Пару раз на них жаловались люди, желающие поспать, но вечно просыпающиеся из-за смеха этой четвёрки. Да, Мона тоже изредка что-то отвечала друзьям, хоть и продолжала дремать. Что-то не так. Это поняли все. Взовлнованные, голоса стюардесс, подскочившие с мест пассажиры, которых пытались уладить обратно. Из-за образовавшегося шума было невозможно осознать, что именно произошло. –Кто-нибудь понимает, что происходит? — блондинка взглянула на таких же взволнованных друзей. –Двигатель, — коротко и тихо ответил Скарамучча, глядя в иллюминатор. –Если судить по разговорам, то оба, — добавил второй парень. –А я говорила, что что-то пойдёт не так! Я знала! — напуганы были все, но так активно показывала это только Мона. –Милая, не паникуй, бывали же случаи, что и из ситуаций похуже люди выбирались, — старался успокоить девушку брюнет, хотя сам не сильно верил в то, что они выживут. –Мы летим на огромной высоте, с двумя проблемными двигателями! –Да знаю я! Но криками ты ничего не изменишь! Пока эти двое продолжали спорить, Люмин смиренно приняла факт того, что вот-вот умрёт. Чайльд взял девушку за руку, заглядывая той в глаза. Самолёт падает, они в скором времени разобьются, осталась пара минут от силы, так почему бы не сказать о своих чувствах? Хуже от этого уже не будет. –Люмин, — позвал парень, стараясь перекричать шум. Блондинка сама не понимала своё состояние, но голос друга услышала, поворачиваясь в его сторону — возможно сейчас и не самый подходящий момент, но боюсь, другого не будет, — продолжил парень, грустно усмехаясь — Я люблю тебя. Люмин не успела даже удивиться, резко почувствовав ужаснейшую боль, от которой хотелось закричать во всё горло, разрыдаться, да хоть умереть, лишь бы прекратить эти пытки. В глазах потемнело и в скором времени девушка перестала ощущать хоть что-либо.