133 страницы

      Ночь, на столе блистая, шипел вечерний самовар. Хозяин бил плугом овраг, надеясь, что откроет счастье.       Вам когда-нибудь хотелось пропасть из виду, хотя бы на день? Или сделать так, что бы все люди исчезли… Навсегда… ***        Это было очередное серое утро. Каждая пылинка, каждая капля проливного дождя и каждая клеточка кожи говорила:, Зачем ты здесь? Тебе здесь нечего делать! Просто оставь это все и поддайся этой веревке или этому великолепному острию ножа. Не бойся, подойди поближе… Ближе… "       С этой мыслью Антон поднялся с кровати, не понимая, почему то, с чем он борется в жизни преследует его еще и во сне, когда он такой слабый, и еще более никчемный. Он посмотрел в окно, все казалось таким мрачным, ни одной пестринки. Рваные у двери обои, старая скрипучая кровать, унаследованная от прабабушки, 100 раз починенный и 200 раз сломавшийся шкаф и небольшой круглый стол для уроков. Все было слишком грустным и унылым, что сил на веру в лучшее просто не оставалось. *Вот бы вскрыться*        Антон задумался лишь на мгновение, но ему этого хватило, чтобы испугаться собственных мыслей. Только он вспомнил про лезвие, руки сразу начали неприятно ныть и болеть. Он поднял рукава кофты и увидел не до конца зажившие порезы от лезвия. Он не резался уже месяц, поэтому его состояние держалось на последней нервной клетке, но он терпел. Он думал о многом, пока не посмотрел на время–6:45, он простоял посреди комнаты около 15 минут, и уже пора бы собираться.        Он одел темно–зеленую толстовку, которую вчера постирал вручную, и черные штаны. Антон решил не заморачиваться и просто пригладил кудри рукой. Себя он считал более или менее красивым. Он, но не другие. Он взял рюкзак с того года и сложил пару тетредей да ручку и отправился на кухню. Родители спали после сильной пьянки, поэтому на кухне все произошло без криков и скандалов. В холодильнике лежал только кусок колбасы и сыра, но на кухне не было хлеба, так что пришлось есть так.       Когда на часах было 7:30 он выбежал на улицу, попав под проливной дождь, но ему было все равно, так как остановка была в минуте от его дома.Пока Антон ждал, он смотрел на желто–красные листья, которые мокли и опадают из–за ливня. Когда маршрутка подъехала к остановке он легонько улыбнулся водителю. Это был старый добрый ашотик из маршрутки 228. Антон его уже достаточно хорошо знал, поэтому мог разговаривать на интересные для обоих темы. Когда транспорт подъехал к школе, они распрощались, и парень направился к школе.       Только зайдя на порог школы, Антон встретился с недобрыми, злыми, устрашающими взглядами одноклассников. Он поежился от этих переглядок и ухмылок, но он не подавал виду. Посмотрев на расписание, парень жалобно простонал .ну серьезно? Две математики и химия с классным часом? Да уж спасибо. ***       Когда парень зашел в класс, казалось что он, будучи грешником, попал в чистилище, или как будто он совершил какой–то ужасный поступок, что на него теперь все смотрели косым взглядом. Он сел за свою привычную последнюю парту, где в его спину не могли плеваться жвачками и бумажками. Прозвенел звонок.Первым был классный час, на котором его пока добрая учительница химии объясняла, как она, рада» видеть их в этом году и прочее. На самом деле Антон не слушал, он просто читал произведение, Лолита», что казалось ему гораздо интересней, чем все вот эта вот ненужная болтовня.        После урока он хотел выйти на улицу, но его остановили. Он уже напрягся и бал готов защищаться. — Ну здарова, дрыщ.– Это был Дима Позов, рядом с которым стоял Сергей Матвиенко.       Они были бывшими друзьями Антона и по совместительству главными его обидчиками, вместе еще с несколькими людьми. Парень ответил холодно: –Че надо? — Да так… хотим узнать как там наш дружок поживает.       Парень начал отходить назад, хотел обойти, но сзади него уже стояли другие обидчики. –Что вам всем надо от меня, не лезьте, хуже будет. –Хоть парень и сказал это грубым голосом, обидчики на это лишь посмеялись. –А что это наш Антошка такой невеселый, давай повеселимся?        Сзади парня уже держали двое учеников, как бы Антон не старался, у него не получилось освободиться. Первым начал Дима. Он замахнулся со всей силы и ударил его по лицу, потом по ребрам, а третий раз по ноге, так, что парень буквально свалился с ног. Он чувствовал, как начинают появляться синяки в местах удара, и сильная боль погибает все тело. –Шухер! Училка! –Блять. –красноречиво выразился Дима и свалил из класса. –Тебе повезло, сученыш! Подожди, то ли еще будет.        После такого прилюдного чморья парень поднялся с колен, отряхнулся и, храмая пошёл на следующий урок. ***        За оставшееся время ничего не происходило. Дождя не было, поэтому он решил пройтись домой пешком. Дойдя до подозрительного переулка, его схватили за капюшон и утащили за собой. Он надеялся даже на маньяка–педофила, но реальность оказалась хуже. — Я же говорил что встретимся. Долго говорить не буду, так что давайте действовать.        Они подошли и окружили его. Каждый решил по очереди мучать парня. Кто–то был по ребра, кто–то по животу, другие по ногам и рукам, а Серёжа один бил по лицу. Они пинали его на протяжении 30 минут. В конце Дима, доставая из кармана раскладной нож, сказал: –А теперь приступим к самому сладкому.        Дима чуть приподнял толстовку Антона и начал выводить какие–то линии на нем, получилось разбитое сердце. –Как–то это по пидорски, не находишь? –сказал кто–то из толпы. –Без проблем. –Сказал Дима, зачеркивая ножом прямо на Антоне сердце и приписывая слово, тварь» рядом. –Вот теперь порядок, пошли ребята. –Сказал Сережа, ведя ребят за собой.       Антон валялся там около 15 минут, но позже нашел в себе силы встать и дойти до дома, хорошо что он был близко. ***       Через 20 минут он дошел и сразу пошел в ванну обработать раны. Когда он приподнял толстовку, он увидел уже знакомую картину–грязная толстовка, полностью окровавленный живот с синяками. Он долго обрабатывал рану и очнулся тогда, когда к нему в ванну стали стучать родители с просьбой выйти. –Антош, открой а… к нам гости пришли, выйти из уважения.        Парень со всей силы открыл дверь, посмотрел с презрением на своих родителей и отправился в комнату. Он пролежал в телефоне до 7 вечера, но решил все же лечь пораньше, захлебываясь в собственных слезах, желая, что бы все стало лучше, но не веря в это.