Всё равно нам по пути

      Малышенко расслабленно листает ленту социальных сетей, иногда поглядывая по сторонам. Громкая музыка, танцующая молодёжь, суетящийся обслуживающий персонал — всё это уже не напрягает, но наскучивает.       «Вряд ли я досижу до конца Кириной смены», — думает Виолетта, зевая, и собирается заказать такси, как вдруг её внимание привлекает новое сообщение в телеграме от неизвестного пользователя с бессмысленным никнеймом из рандомного набора букв и без авы.       Но прочитать не успевает, поскольку разряженный до предела телефон отключается именно в этот момент.       — Блять, даже не заметила... — бормочет под нос, а потом копается в рюкзаке, находит зарядное устройство и громко произносит. — Кирюш, у вас тут где-нибудь можно телефон на зарядку поставить?       — Есть пара розеток на той стене, — указывает рукой Медведева, — повезёт, если не заняты. Я куплю тебе павербанк, солнышко.       — Лучше подари мне новый айфон, — подмигивает Виолетта, вставая со стула.       — Нихуя у нас запросы, — качает головой Кира.       — Шучу! Скоро вернусь.       Виолетта пробирается сквозь множество пьяных весёлых посетителей и вдруг сталкивается со спешащей куда-то девушкой, та проливает на неё шампанское.       — Блять, прости, я не специально, — говорит блондинка, дотрагиваясь до мокрого пятна.       — Ничего страшного, всякое бывает, где здесь туалет? — дружелюбно реагирует Малышенко.       — Справа по коридору. Извини ещё раз! — кричит вслед Виолетте.       В уборной Малышенко обнаруживает двух незнакомых девиц, которые, ничуть не стесняясь её присутствия, занюхивают белый порошок с подоконника. Вилка смотрит на них со смесью страха и презрения.       — Что уставилась? Угостить? — обращается к ней одна из девушек, шмыгая носом.       — Нет, — сдерживаясь от язвительного ответа, Виолетта подходит к раковине и думает о том, что ни при каких условиях и обстоятельствах не притронулась бы к наркотикам. Она всегда считала это мерзостью. Считала, что запрещённые вещества разрушают всю сущность человека, и пути обратно уже нет.       Девушки покидают помещение, а Виолетта, оставшись в тишине, если не считать приглушённой музыки из зала; открывает кран и начинает тереть мокрой рукой пятно, но становится только хуже.       Выругавшись, закрывает кран, смотрит в зеркало и чувствует внезапную тревогу. Аж до неприятной тяжести в грудной клетке и головокружения. Не понимая, что на неё так повлияло, девушка направляется к выходу из уборной, собираясь спросить, в курсе ли Медведева о том, что делают некоторые посетители в сортире.

***

      — Да вы издеваетесь нахуй, — со злобой в голосе произносит Кира, склонив голову набок, когда видит знакомую мужскую фигуру, выходящую из бара. — Антон, прикрой меня, я ненадолго.       Медведева снимает фартук, выходит на приятно пахнущую после летнего дождя улицу и убеждается, что не обозналась.       — Ты, блять, следишь за ней до сих пор? — нервным шагом приближается к Владу, стоящему около проезжей части, пустой из-за ночного времени суток.       — Ебанутая, не подходи, — шагает назад, зажимая во рту сигарету и чиркая зажигалкой.       — На вопрос ответь мне, сукин сын, — Кира подходит почти вплотную, не обращая внимания на разницу в росте не в её пользу. — Ссыкло.       И в этом Медведева права. Она действительно внушает страх, ведь Влад знает, на что та способна в гневе, но почему-то это не помогает ему держать язык за зубами.       — Зачем мне твоя шалава, — парень сплёвывает на мокрый асфальт, под ноги Киры.       От подступившей ярости на услышанные слова руки действуют быстрее, чем думает голова, поэтому Медведева обхватывает Влада за шею и наклоняет, ударяя коленом в живот.       — Сука, — шипит тот, разгибаясь с трудом.       — Тебе, видимо, мало, — Кира замахивается, но её соперник проявляет сноровку и отталкивает Киру от себя. Не так уж сильно, но этого оказывается достаточно, чтобы нога Медведевой соскочила с бордюра, а сама девушка потеряла равновесие и оказалась на проезжей части.       Раздаётся громкий звук удара, нарушающий ночное спокойствие, почти сразу противный и долгий скрежет тормозов, а затем — испуганные возгласы нескольких прохожих.

***

      Киры нет на рабочем месте, поэтому Виолетта подходит к другому бармену.       — Куда Кира делась? — спрашивает, стараясь перекричать музыку.       — Вроде на улицу вышла, — отвечает Антон, бросая короткий взгляд на девушку своей напарницы.       Не обнаружив Медведеву около заведения, Вилка переводит взгляд чуть дальше и замечает межгородний автобус и людей около него. Сглотнув ком в горле, образовавшийся из-за нервов, девушка на ватных ногах движется в их сторону.       — Блять! Отойдите, — расталкивает Малышенко зевак, когда видит причину их скопления.       Падает коленями на асфальт около Киры, только верхняя часть туловища которой видна, остальное тело находится под автобусом.       — Вызовите скорую! — кричит Виолетта прохожим, дотрагиваясь ладонью до запачканного лица Медведевой.       — Уже, — отвечает одна из женщин, пока водитель ходит туда-сюда, схватившись за голову, и причитает про долгий тормозной путь из-за мокрого асфальта и про то, что не видел девушку до последнего момента.       — Я не хотел, это случайность, — повторяет Влад уже третий раз.       — По камерам посмотрим, голубчик, — произносит та же женщина, которая вызвала бригаду медиков.       Малышенко не слышит эти диалоги за своей спиной. Она слушает лишь прерывистое дыхание своей девушки, её хрипы и мычание.       — Кирочка, держись, скоро врачи приедут, — упрашивает Виолетта, наклоняясь и вытирая той грязь с лица.       — Мне так хуёво, — тихо, едва разборчиво произносит Медведева, глядя на Малышенко из-под век, которые словно стали слишком тяжёлыми.       Всё плывёт перед глазами, образ Виолетты тоже выглядит мутным и движется как будто в замедленной съёмке. Кира старается сфокусироваться, облизывает побледневшие губы, дёргает рукой в непонятном направлении.       — Не шевелись, пожалуйста, родная, нельзя, — Виолетта аккуратно придерживает предплечье Киры.       От вида покалеченной и ослабевшей Киры к глазам подступают слёзы, Малышенко даже не пытается их скрыть, и те скатываются по щекам.       — Не плачь, — произносит Медведева, пытаясь улыбнуться, но из-за боли не получается, и она хмурится. — Не люблю, когда ты плачешь.       — Мне страшно, — всхлипывает Виолетта, закусывая губу до крови. — Кира, я люблю тебя.       Медведева хочет ответить, но вместо этого заходится кашлем, стараясь его сдерживать, потому что больно от сокращений диафрагмы; а Вилка убирает с её лба налипшие пряди и шепчет что-то, возможно, молитву.       — Поцелуй меня, — просит Кира, когда приступ кашля наконец отступает. — В последний...       — Замолчи, — прерывает её Виолетта, мотая головой из стороны в сторону, — не говори так.       Прикладывает указательный палец к губам Медведевой, а потом наклоняется, оставляя между носами считанные миллиметры. Ви смотрит в измученные карие глаза, видя в них немую просьбу, и прикасается мягко к губам. Кира отвечает вяло, но получает удовольствие и на какую-то секунду даже отвлекается от болезненных ощущений почти по всему телу. Вдруг чувствует во рту металлический привкус и поворачивает голову вбок, прекращая поцелуй. Сплёвывает кровь на асфальт.       — Где ёбаная скорая?! — кричит Виолетта с ужасом, накрывая дрожащей рукой ладонь Киры.       — Виль, слушай, — Медведева переводит взгляд на девушку и чувствует, как её разум отключается, а язык перестаёт слушаться, — я тебя...       — Она потеряла сознание! Сделайте что-нибудь! — Малышенко прижимает пальцы к шее Киры, чтобы прощупать пульс на сонной артерии.       Вдалеке слышится звук сирены, Виолетту кое-как уводят в сторону. Ноги подгибаются в коленях, девушка опускается на тротуар, держась рукой за столб, и наблюдает за происходящим; в ушах стоит гул, а грудную клетку будто сдавливают в тисках. На Киру надевают кислородную маску, медленно извлекают девушку из-под автобуса, перемещают на каталку и завозят в карету скорой помощи.       — Кто может с ней поехать? — спрашивает фельдшер, прежде чем закрыть двери.       — Её сестра, — проворно реагирует неравнодушная женщина и подводит за руку Виолетту, которая не в состоянии сказать что-то, а уж тем более придумать.       Вилке помогают забраться в салон, и весь путь до больницы она воспринимает через некую пелену, запоминает оглушающую сирену, непрерывные манипуляции медиков с Кирой, их суету и встревоженные голоса, но содержание всех реплик летит мимо, кроме одной — «остановка сердца».

***

      Малышенко сидит на жёсткой скамейке в коридоре стационара, уставившись в одну точку. Точка эта находится на дверях, за которыми скрылись доктора и каталка с Кирой. Виолетта давно потеряла счёт времени, да она и саму себя как будто не полностью ощущала. Словно всё происходящее творится не с ней.       Наконец дверь распахивается, и оттуда выходит женщина средних лет в белом халате. Вилка приходит в себя, возвращаясь в реальность, поднимается с лавки и смотрит с надеждой на врача, как на волшебника.       — Сожалею... — остальные слова Виолетта не слышит, земля уходит у неё из-под ног.       Запах нашатырного спирта пробуждает, Малышенко отталкивает от себя чужую руку и кашляет чуть ли не до рвоты.       — Вы помните, где находитесь и почему? — Вилка кивает. — При падении вы ударились головой, лучше сделать МРТ.       Виолетта отмахивается и отворачивается, закрывая глаза. Мечтая о том, чтобы это оказалось очередным ночным кошмаром.

***

      — Она просидела здесь весь день и не сказала ни слова, — произносит уставшая за смену медсестра и уходит выполнять свои обязанности дальше, оставляя троицу в коридоре. Кристина и Лиза приехали из Екатеринбурга сразу же, как только узнали о случившемся от других однокурсников.       — Виль, ты слышишь меня? — Лиза присаживается на корточки перед Малышенко, опуская ладони на её колени, та растерянно моргает и кивает. — Виолетт, я... блять, — Индиго смахивает слезу и замолкает, стараясь унять дрожь в голосе.       — Пора ехать, Виолетте нужен отдых, — говорит Кристина, — тело не отдадут пока, тем более нам. Ты позвонила её родственникам? — обращается к Лизе.       — Да, — выдыхает Андрющенко, придерживая Виолетту за локоть, чтобы та поднялась.

***

      — Переночуешь сегодня в нашей комнате, — произносит Захарова, отпирая дверь ключом.       Лиза заводит Вилку внутрь и усаживает на свою кровать, а потом подходит к Кристине.       — Как привести её в чувство? Я, блять, сама еле сдерживаюсь, — Андрющенко поднимает глаза к потолку.       — Потом её прорвёт, и вот это будет тяжело, — тихо отвечает Крис, глядя за спину Индиго. — Я пойду сварю куриный суп, чтобы Виолетта хотя бы поела, а ты будь здесь, разговаривай с ней. Если что, зови.       Захарова закрывает за собой дверь и делает глубокий выдох, вздрагивая. Трагедия выбила из колеи всех троих без исключения. Но Кристина знает: держаться необходимо, как бы тяжело ни было. Поскольку она из них самый стрессоустойчивый человек, берёт на себя особую ответственность.       — Вил, мы не могли до тебя дозвониться почему-то, — пытается завести диалог Лиза.       Виолетта вместо ответа вытаскивает телефон из кармана, тот разряжен, и что-то в голове у неё щёлкает после того, как в памяти проносится цепочка событий.       — Сука! — после первого за последние несколько часов слова из уст Ви телефон летит в стену, а Лиза дёргается от неожиданности.       Андрющенко подходит к мобильнику с разбитым экраном, поднимает и замечает торчащую из-под сдвинувшегося чехла бумажку.       — Что это? — вытаскивает полностью, показывая Виолетте.       — Дай сюда, — Малышенко выхватывает листок и разворачивает, а Индиго ждёт в стороне, пока та прочитает.

слишком многое хочу сказать, но не умею красиво, ты это знаешь однако я стараюсь показывать тебе свои чувства ты открыла лучшее во мне то, о чём я сама не догадывалась ты украшаешь мою жизнь, удивительная Виолетта я буду любить тебя до последнего дня всегда помни, что ты flawless романтик из меня так себе, прости за этот кринж

      Виолетта дотрагивается пальцем до текста, проводит по буквам. Бережно сложив бумажку в несколько раз, кладёт в карман.       — Я виновата, — хрипло произносит, закрывая лицо ладонями.       — Ты что такое говоришь? — Лиза садится рядом.       — Если бы я не ушла, она бы не вышла на улицу, и... — Виолетта всхлипывает.       — Прекрати, ты понимаешь, насколько абсурдно это звучит? — пытается воззвать к разуму Андрющенко. — По словам очевидцев, там была драка.       — С кем же? — убирая руки от лица, Малышенко переводит взгляд на подругу.       — Ну... — Индиго опускает взгляд в пол. — Он сейчас задержан, выясняют, как всё происходило.       — Я так и знала, блять, Лиза! — восклицает Виолетта. — Если бы я с ним не замутила, ничего бы...       — Перестань, прошу тебя, — Лиза прижимает Вилку к себе, заключая в крепкие объятия; та поначалу сопротивляется, но вскоре сдаётся и рыдает в плечо, сотрясаясь всем телом. — Ты ни в чём не виновата, пойми, — Индиго гладит подругу по голове, целует в щёку, — ни в чём. И Кира бы не хотела, чтобы ты себя мучила.       — Ты понимаешь, насколько это глупо звучит? — Виолетта сжимает пальцами футболку Лизы. — Это не имеет значения.       После изматывающей, отнявшей последние силы истерики Вилка, съев всего пару ложек приготовленного Кристиной супа, ложится в постель. Голова болит из-за слёз, всё тело ломит, но девушка засыпает, а подруги уходят на балкон на пять минут.       — Я очень боюсь за Ви, — говорит Андрющенко, стоя рядом с Крис, пока та выкуривает сигарету. И даже не ругается на девушку, сейчас совсем не до нравоучений, каждый справляется со стрессом как умеет. — Как бы она чего-то с собой не сделала.       — У Виолетты же вроде никогда не было суицидальных наклонностей? — спрашивает Захарова, нахмурившись. — Но рецидива булимии не избежать.       — Боже, у них ведь только всё наладилось, полгода недавно отпраздновали, — Индиго бьёт кулаком в стену.       — Лиз, иди сюда, — Кристина успокаивает Лизу, обнимая и поглаживая по спине. — Нужно ценить время и каждую минуту. Виолетта справится, она сильнее, чем кажется. Характер у неё нихуя себе, сама знаешь.

***

      — Вы уверены, что хотите первую татуировку именно на лице? — спрашивает тату-мастер, глядя на девушку.       — Абсолютно, — кивает та.       — Это очень болезненно, предупреждаю. А сводить ещё хуже.       — У меня высокий порог. Похуй, — отрезает Виолетта. — Эскиз уже есть.       И пока ей под глазом набивают заветные буквы чёрного цвета, точь-в-точь почерком Киры, у Малышенко ни один мускул не дёргается. Больно было позавчера, когда она стояла на похоронах, когда прикасалась губами к холодной щеке своей девушки, когда смотрела, как засыпают землёй могилу. Осознание того, что теперь остались только воспоминания, убивало.       Но Виолетта считает, что заслуживает ещё больше боли и страданий. Она так и не отпустила вину за смерть Киры, до сих пор грызёт себя.

***

      — Виолетт, что это ты сделала? — Лиза изумлённо смотрит на подругу, у которой заживляющая плёнка на щеке.       — Татуху, не видно разве?       — На лице...       — А где надо было? На жопе? — усмехается Вилка. — Ты мне не мамка, и сама вон с татухами.       — Извини, Виль, просто это очень неожиданно, — объясняет Андрющенко. — Если тебе нравится, я только рада. А что она означает?       — Это в честь песни Бейонсе, — отворачивается Виолетта, пряча взгляд. — Я пойду погуляю.       — Кристина там готовит котлеты, может, перекусишь перед уходом?       — Не. Потом, когда вернусь.       Лиза слышит хлопок двери и чувствует смесь облегчения с беспокойством. Виолетта впервые захотела куда-то сходить, если не считать сеанс в тату-салоне, и это вроде как хороший признак, но волнительно: вдруг она натворит глупостей. Немного посидев в размышлениях, Андрющенко вспоминает, что Ви до сих пор не починила телефон, и хлопает себя по лбу, теперь с ней непонятно как связаться. Лиза выходит в коридор, чтобы догнать, но уже поздно — Виолетты и след простыл.

***

      Малышенко подходит к знакомому бару. Именно здесь они провели совместно время в последний раз. Не медлит, открывает дверь и заходит внутрь.       За барной стойкой незнакомые ей работники. Виолетта забирается на высокий стул и просит ей чего-нибудь покрепче. Выпивает коктейль с ромом, морщась, и заказывает второй.       — Закусывать надо, — раздаётся голос сбоку, пока девушка осушает второй стакан.       — Что? — Ви поворачивается к источнику звука, вытирая рот, и видит незнакомого парня.       — Угощайся вот, — он пододвигает к Малышенко тарелку с сырными палочками и гренками.       — Спасибо.       — Я Олег, а тебя как зовут?       — Виолетта. Бармен, можно ещё...       — Эй, хватит бухать, пойдём лучше поденсим, — Олег протягивает руку.       Сама не зная, зачем и почему, Виолетта принимает приглашение. Она совсем не думает о собственных желаниях, абсолютно безразлична к происходящему, а алкоголь в организме окончательно превращает её в овоща.       — Ты такая вялая, — подмечает Олег. — Музыка не в твоём вкусе?       — Это музыка? — иронизирует Малышенко.       — Я знаю, как поднять тебе настроение, — выуживает из кармана пакетик с таблетками.       — Что это?       — Вчера родилась, что ли? — хмыкает парень. — Будешь или нет?       Виолетта размышляет пару секунд и кивает. Она не понимает, как переживать скорбь и тоску. Зато отвращение и ненависть к себе — это даже привычно. С этими чувствами она знает, как справляться. А к людям, которые пробуют наркотики или употребляют их на постоянной основе, у Вилки всегда была максимальная неприязнь. Звучит как самый изощрённый селфхарм, но именно такой выход видит Малышенко, погрязшая в горе и оставшаяся, как она считает, одна.       После таблетки наступает состояние, близкое к эйфории, Виолетта глупо улыбается, но спустя какое-то время её накрывает противоположно, видимо, с непривычки. Подлетев к барной стойке, она кидает стакан в стену и орёт истошно на бармена, который удачно уворачивается от летящей в него стеклянной посуды.       — Приведи мне Киру! Где Кира?       Находясь в абсолютно невменяемом состоянии, Вилка хватает второй бокал и замахивается, но охранник ловит её и оттаскивает к выходу. Малышенко буквально выкидывают из заведения за шкирку, как котёнка. Она садится на тротуар, покачиваясь. Чувствует, как во рту пересохло.       — Вот это тебя вштырило, — новый знакомый присаживается рядом.       — Пить хочу, — заявляет Виолетта.       — Боюсь, туда тебя больше не пустят, — усмехается он. — Поехали ко мне?       Малышенко молчит и даже не сопротивляется, когда её ведут к машине. Разваливается на переднем пассажирском сиденье, заботливо пристёгнутая, и начинает дремать.       Через несколько минут Ви просыпается от толчка в плечо. За тонированным окном темно, Виолетта соображает туго, но предполагает, что они находятся на подземной парковке.       — Извини, но в квартиру я тебя не поведу, — говорит Олег. — Откинешься ещё, а меня потом посадят. Какая-то ты слабая.       — Извиняю, только попить дай, — отвечает Виолетта и слышит, как ремень безопасности отстёгивают, а потом чувствует ладонь, сжимающую ляжку.       — Сначала ты дашь, а потом получишь всё, что угодно.       Олег тянет Вилку, удивляясь маленькому весу, и сажает к себе на колени. Малышенко приподнимается, случайно нажимая на клаксон руля. Раздаётся короткий сигнал, и Олег отодвигает кресло назад, ворча что-то под нос.       — Ты точно понимала, когда соглашалась, не дурочка же, — он оглаживает рукой стройную талию под футболкой. — Красивая, только татушкой лицо себе испоганила.       — Иди нахер, — Виолетта ёрзает, но её бёдра крепко удерживают. Однако, больше возмущения в данный момент вызывают слова про святое — то, что сделано в честь неё; нежели развратные действия.       — Я лесбиянка, — произносит Малышенко зачем-то, когда чувствует прикосновение к нижнему белью. Как будто это способно остановить хоть одного извращенца.       — Так даже интереснее, — расстёгивает свой ремень, пододвигает девушку к себе и вскоре на выдохе произносит, — какая узкая.       Виолетта даже не пытается сопротивляться. Сначала из-за отсутствия сил, позже — из-за отсутствия желания. Начинает воспринимать происходящее как заслуженное наказание за гибель Киры. Очень по-философски, но в корне неправильно. И сама не предполагает, на что она пойдёт дальше, чтобы утопить себя окончательно.       Утыкается лбом в подголовник кресла, скуля и матерясь от особенно болезненных толчков. Когда в неё кончают, Вилка чувствует накатывающую тошноту и издаёт характерные звуки.       — Блевать будешь снаружи, — протестует Олег, выталкивает Виолетту из машины и заводит мотор.       Малышенко опустошает желудок, а затем, прилагая все усилия, поднимается на ноги, пошатываясь, выходит с парковки на улицу и ложится на лавочку, которая оказывается поблизости очень кстати. Девушку знобит, органы сковывает ноющая боль. В полубредовом состоянии Виолетта отключается.       Приходит в себя оттого, что по её лицу проводят чем-то мокрым и не очень вкусно пахнущим.       — Боря! Отойди, нельзя, — раздаётся строгий и одновременно нежный женский голос.       Виолетта, разлепив глаза, видит вокруг себя незнакомую обстановку.       — Где я? — сипло спрашивает, натыкаясь взглядом на незнакомку с длинными волосами.       — У меня дома, — отвечает та.       — Почему?       — Я нашла тебя в очень нехорошем состоянии, ну и... — девушка гладит толстого лабрадора палевого окраса, задумывается о чём-то. — Ты можешь оставаться здесь, сколько надо, и если что-то нужно, скажи.       — Долго я была в отключке?       — Четыре часа. Если что, я Даша. А ты?..       — Виолетта.       — А сократить как можно? Виола? Вилка? — перечисляет Дарья варианты.       Малышенко будто вонзают нож в сердце. Она ни разу ни от кого не слышала эту форму своего имени после смерти Киры. Более того, она считала это слово исключительно собственностью Медведевой.       — Точно не последний вариант, блять. Никогда не произноси его, — говорит грубее, чем нужно, особенно учитывая Дашину помощь.       — Ладно, — мягкость и терпение Дарьи не знает границ.       — Извини, — опоминается Виолетта, а та отмахивается.       Она довольно долго слушает Дашино щебетание о каких-то повседневных вещах, не перебивая ни разу, и гладит в это время кошку Ниццу, которая мурлычет, лёжа у Ви под боком.       — Ты ей очень понравилась, — с улыбкой говорит Даша.       Виолетта печально улыбается. Не хочет ничем делиться, но кое-как Дарья выпытывает один-единственный факт: у новой знакомой сломан телефон, и по доброте душевной даёт свой старый, но вполне рабочий и почти не глючащий.

***

      Лиза кричит на Виолетту, когда та приходит в общежитие, ругается, а потом плачет, обнимая.       — Я уже навыдумывала себе, когда ты не пришла ночевать! Ви, ну нельзя так, блин!       — Лиз, были небольшие неприятности, но сейчас всё в порядке, правда.       Андрющенко смотрит в зелёные глаза. Ложь, определённо. Она это понимает, но решает отложить разговор на потом, главное — что Малышенко вернулась живая и, вроде, здоровая.

***

      А Виолетта всё чаще заглядывает в гости к Даше. Когда они в очередной раз сидят и общаются, хозяйка квартиры вдруг вспоминает, что у неё встреча с адвокатом по поводу предстоящего развода с мужем.       — Слушай, мне на пару часов нужно отлучиться, если хочешь, можешь меня дождаться. А то ты только приехала, неудобно тебя выгонять. Можешь на ноуте что-нибудь включить.       Вилка соглашается и остаётся в квартире вместе с питомцами. От нечего делать листает новости в телеграме и натыкается на одну. Заголовок гласит о жутком ДТП, произошедшем именно в тот день.       Видео, снятое камерой видеонаблюдения, прилагается.       Закусив изнутри щёку, Виолетта включает его. Руки трясутся всё больше по мере того, как она наблюдает произошедшее с момента начала потасовки. Звук камера не записывала, но Малышенко хватает и картинки.       Когда автобус протаскивает Киру, кажется, полсотни метров, Вилка откидывает телефон. Из Дашиного ноутбука, на котором та оставила включённой музыку, играет песня Алёны Швец «Расстрел».       Задыхаясь, Виолетта бредёт в ванную комнату, рукой опираясь о стены. Закрывает дверь на щеколду, не впуская Бориса, который преданно шагает за ней.       Включает сильный напор горячей воды и, пока ванна набирается, шарится в шкафчиках без зазрения совести. Наконец находит то, что нужно. Не раздевшись, Виолетта садится в горячую воду. Пальцами цепляется в бортики, смотря на потолок.       — Я не справляюсь без тебя, прости, — оправдывается, будто любимая действительно её услышит. — Ты моя семья, помнишь? Мы скоро снова будем вместе, моя Кира.       Уголком острого лезвия прокалывает кожу на запястье, сжимая зубы. Выступает маленькая капля крови. Виолетта мысленно ругает себя за трусость, делает глубокий вдох и проводит одним движением практически ровную линию длиной почти в половину предплечья.       Руку печёт и жжёт, из повреждённой вены равномерно вытекает тёмно-красная кровь. Откинув лезвие на пол, Виолетта опускает конечность в горячую воду, и та начинает быстро окрашиваться. От боли, раздирающей предплечье, Ви жмурится и мычит сквозь плотно стиснутые зубы. Больно, страшно, противно, но пути назад нет, да и искать его девушка не собирается.       Малышенко слышит, как Боря шкрябает когтями дверь снаружи, встревоженно лает и воет. Сердце Ви учащённо колотится, пытаясь компенсировать кровопотерю. Но бесполезно: жизнь утекает из Виолетты вместе с кровью.       Слабость одолевает, кожные покровы бледнеют, а глаза девушки закрываются. Потеряв сознание, она обмякает и сползает под воду полностью.

***

      Через три года Кристина с Лизой в очередной раз приходят на кладбище, Андрющенко привычно обращается к Кире с извинениями за то, что не уберегли Виолетту, роняет слёзы, ударяясь в воспоминания. Крис говорит несколько добрых слов в адрес обеих подруг. Потом обе делают небольшую уборку территории около могилы.       — Мне вчера мама звонила, — обращается Захарова к Лизе, когда девушки выходят за ворота. — Говорит, Дэна в тюрьму сажают.       — Бля, за торговлю? — спрашивает Индиго, ничуть не удивляясь.       — Конечно. Но она явно рассчитывала, что я за него впрягусь, — хмыкает Крис. — Как же так, у него семья, сын без отца расти будет.       — Серьёзно? — Лиза возмущённо распахивает глаза. — А ты что?       — Ну а я что. У меня своя семья, хрена с два я тебя брошу, — Кристина берёт Индиго за руку. И вместе Захаровы-Андрющенко шагают в долгие годы совместной жизни, устраиваются на работу мечты, путешествуют и ни в чём себе не отказывают. Периодически вспоминают о девушках, дружба с которыми продлилась всего лишь в течение первого курса. Которые покинули мир совсем по-разному, но навсегда остались молодыми в памяти.