Как растопить лед

      Вэй Ин разворачивается, чтобы уйти. Как обычно. Разве с ним вообще можно спорить? С таким же успехом он мог орать на бетонную стену. Хотя… Нахрен!       — Знаешь, Лань Чжань, только такое бесчувственное бревно, как ты…       — Заткнись, — шипит Лань Чжань, его кулаки сжимаются до побелевших костяшек, глаза сужаются, а губы вытягиваются в узкую линию. Если бы у Вэй Ина не было напрочь отбито чувство самосохранения, он бы остановился. Но… Да, оно было отбито еще с рождения.       — Да я заебался ходить вокруг тебя на цыпочках, словно ты драгоценность! Чертов Нефрит! — кричит Вэй Ин. Как же его бесит это безграничное спокойствие, эта маска вместо человеческого лица. Эта… Да все бесит!       — Заткнись, — едва слышно шепчет Лань Чжань.       Черта с два Вэй Ин заткнется! Долбанная глыба льда этот Лань Чжань. Ему все нипочем. Весь такой невозмутимый и вежливый до тошноты. Вэй Ин ненавидит это! Ненавидит Лань Чжаня всеми фибрами своей души.        «А что, вы не сможете один раз поработать вместе?» — спросила Вэнь Цин. — «Конечно сможете. Я в тебя верю». Если бы в офисе был Цзян Чэн, он бы сразу сказал, что Вэй Ин и Лань Чжань в пределах одного помещения — это ядерный взрыв. Это катастрофа. И что они имеют в итоге? Гребаную катастрофу в ее первозданном виде. Если они не поубивают друг друга, то Вэнь Цин будет просто обязана выписать ему премию за особо опасные условия работы.       — Что, никто с тобой так не разговаривает, да? Все поклоняются тебе. Знаешь, что? Пошел ты!       Вэй Ин буквально слышит, как трещит этот прекрасный нефрит, как крошится твердый камень, словно песочное печенье в безжалостных пальцах. И едва успевает охнуть, как его толкают к стене, а рука жестко хватает за шею, грозя передавить нахрен трахею. Или вырвать — как вариант. Вэй Ин и слова сказать не может. Но, даже задыхаясь, он расплывается в довольной ухмылке. О, глыба льда имеет чувства. Ну, надо же! Он таки довел Лань Чжаня, хотя, похоже, сейчас сдохнет с этим восхитительным знанием, так и не успев ни с кем поделиться своим достижением.       Но в следующий момент он хрипит, потому что внезапно давление на горло чуть усиливается, а язык Лань Чжаня почему-то вылизывает его рот, словно пытается запихнуть готовые вырваться слова обратно в глотку.       Твою мать, мелькает в голове Вэй Ина.       Вот ведь твою же мать!       Вэй Ин стонет. Душить его больше не пытаются, по крайней мере, не до смерти. Просто фиксируют в одном положении. И Лань Чжань упорно трахает его рот языком с такой страстью, словно мечтал об этом всю жизнь. Вэй Ин должен вырываться. Хоть что-нибудь сделать, а не похотливо выгибаться, стараясь потереться твердым, мать вашу, членом, об такого же твердого, как камень, Лань Чжаня. Наверное, все нейронные связи в голове Вэй Ина просто рвутся, потому что под закрытыми веками какой-то фейерверк, все вспыхивает и гаснет, ослепляя и отключая здравый смысл окончательно.       И, конечно, он не тянется и не скулит разочарованно, когда Лань Чжань отстраняется и, тяжело дыша, смотрит своими черными, как ночь, глазами, в которых полыхают адские костры и обещают так много. У Вэй Ина, конечно же, не подкашиваются колени. Вовсе нет. И если вдруг Лань Чжань разожмет свои пальцы, он не упадет на пол, как марионетка с подрезанными нитями.       Блядь, блядь, блядь.       Лань Чжань тяжело дышит, его грудь вздымается, словно он вот-вот задохнется. Вэй Ин уже забыл, как дышать, потому что… потому что это слишком. Он, блядь, ненавидит Лань Чжаня. Ведь так? Наверное, именно поэтому его член уже истекает смазкой, а губы дрожат от нехватки такого возбуждающего влажного жара. Нет-нет-нет. Он этого не хочет!       Блядь.       Ладно. Он хочет обратно рот Лань Чжаня. Хочет его язык. Хочет, чтобы Лань Чжань засунул свой член по самые яйца в его горло.       И, кажется, он сказал это вслух. Потому что Лань Чжань неэлегантно давится неопределенным звуком, а взгляд превращает Вэй Ина в желе, с которым в данный момент можно делать все что угодно. Буквально. Пожалуйста, сделайте с ним хоть что-нибудь!       Рука на горле как-то нервно дергается, то усиливает хватку, то ослабляет. Лань Чжань смотрит, не мигая, и тянется второй рукой к губам Вэй Ина, надавливает, заставляя приоткрыть рот. Два пальца ныряют внутрь. Лань Чжань издает сладкий звук, от которого у Вэй Ина начинает ныть нутро и поджимаются яйца. Он вылизывает и сосет пальцы так старательно, будто это единственное, что он умеет и хочет делать в этой жизни. Ну, в данный момент точно. Наверное, если бы Лань Чжань сейчас развернул бы его и трахнул насухую, Вэй Ин бы лишь согласно стонал и просил еще, и еще. Он никогда прежде не был так возбужден, словно его накачали химией.       Пальцы исследуют его рот, словно проверяют готов ли он принять кое-что побольше. Кожа шершавая, идеальный маникюр, что прекрасно ощущается языком. Вэй Ин очень тщательно облизывает, изучает, сосет, втягивая щеки. И неотрывно смотрит в глаза Лань Чжаня. Никакой сдержанности не наблюдается и в помине. О, нет. Лишь всепоглощающее желание. Наверное, он очень долго держал себя под контролем, но тут появился Вэй Ин, который перегрыз все оковы и выпустил наружу зверя, готового разорвать своего освободителя в клочья. Пожалуй, Вэй Ин не против такого развития событий.       Лань Чжань медленно вытаскивает пальцы, сминает ими губы, словно хочет их стереть, рисует влажные дорожки по линии челюсти. А потом, все еще вжимая в стену, рука медленно направляет его вниз. И черт возьми, с его суставами — да со всеми костями — какая-то хрень происходит, он буквально падает на колени, оказываясь лицом напротив паха Лань Чжаня. И теперь он давится невнятным звуком: то ли хрипом, то ли стоном. Во рту собирается слюна, словно перед ним нечто самое желанное, что срочно нужно засунуть внутрь. И, окей, то, что можно засунуть в рот, все еще со всей присущей хозяину тщательностью упаковано в чертовы штаны с внушающим опасения бугром.       Разве не должен Вэй Ин сейчас послать Лань Чжаня куда подальше с его доминирующими замашками? Определенно должен! Но его горло пережато, и он не может говорить. Рот ощущается таким преступно пустым, хотя определено должен быть заполнен хоть чем-то. Руки дрожат, когда он тянется к ремню, расстегивает его, затем пуговицу и тянет язычок слайдера вниз. Звук оглушительно громкий в тишине, а их сбитое дыхание аккомпанирует потрескиванию расходящихся звеньев. Это какой-то гребаный сон, иначе Вэй Ин никак логически не может объяснить собственное поведение. Да и поведение Лань Чжаня, если уж на то пошло.       Он дергает штаны вниз вместе с бельем. Ого, кто-то возбужден не меньше. Перед лицом, подпрыгнув, покачивается большой налитой член с багровой головкой. Чертов метроном — так же завораживающе двигается. Вэй Ин облизывает губы и поднимает глаза вверх, чтобы обжечься похотью, льющейся из глаз Лань Чжаня прямо в пах Вэй Ина. Его рука перемещается с шеи на затылок и сгребает волосы, тянет до боли.       — Займи делом свой грязный рот, — хрипло говорит Лань Чжань. И Вэй Ин снова давится звуком, потому что такие слова никогда бы не сказал чопорный до мозга костей Нефрит. Но вот они вылетели из его зацелованного рта, словно он только и делал что тренировался в грязных разговорах.       Второй рукой Лань Чжань берет свой член. И это тоже ни хрена не изящно, как все его обычно выверенные и отточенные аристократичные жесты. Пальцы обхватывают ствол, двигаются вдоль от основания до выступающего венчика. Лань Чжань чуть подается бедрами вперед и трет головкой по губам, пачкая смазкой. Вэй Ин автоматически облизывает губы, чуть цепляя нежную кожу. Лань Чжань шипит и дергает за волосы.       — Открой рот, — приказывает он.       Вэй Ин, словно завороженный, послушно открывает. И, черт возьми, вбирает в себя это пульсирующее чудовище. Лань Чжань проталкивает его глубже, не вбивает, как, судя по дрожащему телу, этого хочет, но неумолимо просовывает вглубь. Как там Вэй Ин по глупости сказал? По самые яйца? Ну, добро пожаловать в ожившую мечту.       Головка медленно скользит по верхнему небу, губы растягиваются в очень большое «О». По щекам текут слезы, вокруг члена сочится слюна, горло сдавливает спазмами, совершенно не готовое к таким мощным атакам. Вэй Ин хватается за бедра Лань Чжаня, вжимает пальцы и надеется, что там останутся синяки. Он очень этого хочет. Весьма иррационально хочет этих меток. И чтобы они оставались там подольше.       — Я ненавижу то, как мне это нравится, — говорит Лань Чжань, выходит, едва давая глотнуть воздуха, и тут же снова загоняет до основания. — Как мне нравится твой рот на моем члене.       Член Вэй Ина болезненно ноет в штанах, дискомфортно упираясь в жесткий шов ширинки. Его не должно это так возбуждать. Но вот они здесь. Лань Чжань трахает его рот до гланд, Вэй Ин весь истекает слюной от распирающего члена. Интересно, сколько дней после этого он не сможет говорить или хотя бы сомкнуть челюсть?       От Лань Чжаня пахнет остро и пряно. Он требовательный, жесткий и бескомпромиссный. Как всегда. И в сексе тоже. Только еще и необузданный. Он начинает трахать рот Вэй Ина, крепко удерживая рукой за волосы. Вэй Ин не знает сколько выдержит. Лань Чжань задает жестокий темп, остается только максимально расслабить горло и попытаться не задохнуться.       Вэй Ин тянется к своей ширинке и быстро выпутывает член, стонет, когда наконец тот вырывается на свободу. Какое облегчение. Он сжимает себя рукой и делает пару движений. Он готов взорваться. Он, блядь, готов кончить просто отсасывая Лань Чжаню. Это ужасно! Это восхитительно! И невероятно горячо.       Лань Чжаня надолго не хватает. Он начинает двигаться все напряженнее, а потом замирает и Вэй Ин чувствует, как струя спермы бьет в горло. Он настолько заполнен, что кое-что протекает и смешивается с слюной и слезами, текущими по подбородку. Рука натягивает волосы так сильно, что Вэй Ин возмущенно сипит.       Лань Чжань отстраняется и дергает Вэй Ина вверх, снова ударяя об стену спиной, впивается в его рот, а рука — о, боже, да! — сжимается на его члене. Лань Чжань слизывает собственный вкус с губ широкими развратными движениями, кусает и снова трахает языком. Вэй Ин издает совсем непотребные звуки.       Хватка Лань Чжаня сильная и уверенная, словно он ежедневно надрачивает кому-то и точно знает, как нужно двигать, когда сжать и как провернуть кисть, цепляя ладонью головку. Он выбивает из Вэй Ина беспомощные всхлипы и тут же глотает их своим чертовым развратным ртом. Вэй Ин чувствует, как его накрывает, как огонь течет по венам и пылает в паху, грозя выжечь нахрен все. Перед глазами кружат яркие спирали Фрэзера и кажется, что он падает, и падает. Вэй Ин кончает с хриплым криком, вырвавшимся из оттраханного горла. Заливает руку Лань Чжаня спермой. И дрожит так, словно через него пропустили ток.       Они без сил сползают по стене на пол. Вэй Ин откидывает голову и прикрывает глаза.       Ох, ни хрена ж себе!       Из Вэй Ина, наверное, вынули все кости, он расслаблен. Челюсть ноет, а горло саднит, что неудивительно после того, что побывало у него во рту.       — И как долго ты сдерживался, чтобы не?.. — Вэй Ин неопределенно машет рукой имея в виду ситуацию, в которой они оказались.       Лань Чжань молчит, словно в рот воды набрал. Наверное, пытается осознать, что сейчас произошло и как он мог такое допустить. У Вэй Ина нет сил чтобы подняться и привести себя в порядок, задница начинает мерзнуть, а сперма неприятно холодить кожу. Наконец Лань Чжань вздыхает и поворачивается к нему.       — Ужин?       — Лань Чжань… — смеется Вэй Ин. — Блядь…       Он не может остановиться. Это и правда смешно. Сначала они орали друг на друга. Ну, ладно, орал Вэй Ин, а Лань Чжань тихо кипел от ярости, или, точнее будет сказать, от яростной похоти. Потом они тут трахались как будто конец света на носу, а теперь он приглашает…       — Свидание? — Вэй Ин все еще смеется.       — Мн, — издает Лань Чжань свой коронный звук на все случаи жизни. — А потом я отвезу тебя к себе и трахну как полагается.       Вэй Ин давится смехом и начинает кашлять.       — Я бы предпочел сначала душ. И заказ на дом.       Лань Чжань кивает и поднимается, протягивает руку, чтобы помочь Вэй Ину подняться.       — Я бы тебя трахнул в душе, — говорит он невозмутимо и поправляет свою одежду.       — Кто бы мог подумать, Лань Чжань, что ты такой озабоченный.       — Вэй Ин приложил много усилий. Это требует поощрения.       Вэй Ин хмыкает. Душ, еда и секс. Ну что ж, это звучит как хороший план.       — Я все еще тебя ненавижу, — говорит Вэй Ин, хотя все впечатление портит улыбка.       — Мн, — отвечает Лань Чжань.       Они неспешно идут к стоянке, где оставили автомобиль несколькими часами ранее.

Январь, 2023