Милости-шалости

Глобальные погодные аномалии не обошли стороной и Париж — зима выдалась не просто снежной, а супер-снежной, с трескучими морозами, характерными больше для Крайнего Севера, с завыванием пронизывающего ветра и почти бесконечными осадками. Пушистые снежинки укрыли город толстым белоснежным покрывалом, на окнах расцветали морозные узоры, а горожане судорожно пытались пробиться сквозь сугробы, стараясь добраться до работы, или же решали вопрос обогрева в эти морозные дни: слишком давно не было так холодно. Транспорт не ходил, отчего на улицах царила звонкая тишина, без привычного гула моторов. Аномалии погоды затронули и Маринетт — она ужасно мёрзла и ужасно хотела спать. Божьи коровки зимой впадают в спячку, и Мари, которой через Тикки передалась часть особенностей талисмана, готова была спать сутки напролёт. Лишь превращаясь в Ледибаг, девушка немного сбрасывала с себя сонное оцепенение, а в остальное время отчаянно завидовала Тикки — та спокойно спала в новой, утеплённой сумочке с печеньем в обнимку. Но зависть не распространялась лишь на пятнистую квами — Кот Нуар был до омерзения бодр и свеж, а каламбуры так и сыпались, как из дырявого мешка… Впрочем, в такую погоду были и свои плюсы: атаки акум поутихли, а если и случались, то злодеи были вялые и сонные, под стать Маринетт. Хотя… Мотыльки, как и все бабочки, тоже зимой впадают в спячку, может быть, именно поэтому Бражник так редко даёт о себе знать? Так или иначе, но Маринетт свалила всю вину на своё сонное состояние, когда во время патруля случайно выдала свою личность чрезмерно бодрому Коту. Даже осознание того, что дурашливый напарник оказался не кем иным, а самим, о-мой-бог-святые-квами, Адрианом Агрестом, не вывело Маринетт из этого невозмутимого сонного кокона. Что странно, даже Тикки спокойно отреагировала на такое спонтанное и нелепое раскрытие — только поздоровалась с Адрианом и с писком: «Я тебя поцелую потом, Плаггуша, только дай мне поспать!» лениво просочилась в сумочку. Слыша дикий хохот Адриана и смотря на выражение мордочки Плагга, даже Маринетт захихикала над этим зрелищем.

***

Адриан и поверить не мог своему счастью и везению. Он же как оборотная сторона медали, сплошное невезение, Разрушение, Неудача… и вдруг озарился вспышкой красновато-розового свечения Созидания и Удачи, наконец-то явившей истинное лицо его Леди. Чувствуя бешеный пульс где-то в горле, откуда даже вне трансформации стал доноситься вибрирующий рокот, Адриан во все глаза смотрел на Маринетт и ощущал безграничный восторг — всё-таки он был прав, Дюпен-Чен тогда его обдурила, побывав Мультимаус и специально раскрывшись ему! Это она-она-она. Его Жучок. Его Леди. Его Принцесса. Его Маринетт. Это знание принесло радость. Она заполняла его до краёв, освещая все потаённые уголки души, неслась с кровью по венам подобно бурлящей лаве, скручивала внутренности в приятный возбуждающий узел, натягивала нервы словно тугую тетиву, покалывала под кожей и разгоралась первобытным огнём в сердце, сжигая всё постороннее и ненужное. Для Кота Нуара — Адриана Агреста — в этот миг не было ничего важнее, чем просто видеть любимую девушку. Которая сонно жмурилась, зябко нахохлившись и хмуро глядя на пушистый снег. Адриан внезапно вспомнил, что божьи коровки, как и остальные насекомые, впадают зимой в спячку, поэтому теперь не удивлялся пасмурному настроению своей Леди, как и слабой активности Бражника. Хотя, может возраст виноват — злодей-то в летах, как и отец. Который, к слову, тоже в последнее время был заторможен и не так равнодушен, аки замёрзшая статуя… Да и вообще, многие знакомые казались вялыми. Нино например, вообще стал жутко медлительным, хуже черепахи, ей-богу! Обычно фонтанирующий энергией, теперь его бро еле двигался и говорил, а временами и вовсе «зависал»… — Ага, здравствуй, Адриан! — с зевком пропищала пятнистая квами и продолжила: — Я тебя поцелую потом, Плаггуша, только дай мне поспать! Плагг ошарашенно вытаращился на такую же сонную и хмурую Тикки, которая не спеша скрылась в сумочке Мари. — Плаггуша! — выдавил Адриан сквозь хохот, утирая выступившие слёзы. Наверное, нервы всё-таки шалят. Хотя мелодичное хихиканье Маринетт (ох-ты-боже-мой-это-она!) стоило всех нервов на свете…

***

Калин Бюстье плотнее запахнула тёплый кардиган и нехотя встала с кресла, осматривая класс и потихоньку приходивших подростков. В коллеже было холодно — администрация делала всё возможное и невозможное, чтобы подключить «Франсуа Дюпон» к резервному отоплению. А пока все родители были оповещены о необходимости наличия тёплой одежды у детей. Месье Агрест снабдил класс пушистыми тёплыми пледами, мэр поспособствовал установить в кабинете кофемашину (Хлоя, видите-ли, хочет спать, только кофе и спасает), месье Дюпен и мадам Чен организовали доставку свежей выпечки и горячего чая… В классе теперь витали запахи чая и кофе, шоколада и выпечки. Откуда-то подванивало энергетическими напитками — Калин подозрительно покосилась на Кима, но тот наматывал свой шарф на Аликс. Наконец пришли почти все — задерживались Адриан и Маринетт. Алья напросилась сесть вместе с Нино, и теперь парочка куталась в один плед, что-то смотря в телефоне Сезер. — Итак, класс, готовимся, — начала было Калин с первым звонком, но за дверью послышались шаги. Дверь открылась, явив изумлённой Калин и классу Адриана Агреста в просто необъятном пуховике (он с телохранителя его снял, что ли?). — Мы пришли! — бодро отчитался Агрест-младший. Не обращая внимания на недоумение его фразой, парень жестом фокусника распахнул полы пуховика — вместе с ним оказалась и Маринетт Дюпен-Чен. — Дбре тро! — сонно булькнула девушка, качнув взлохмаченной головой в пушистых розовых наушниках. — Пойдём-пойдём, Мари! — Адриан заботливо проводил девушку до парты, помог сесть, закутал пледом и притянул к себе в объятия, а потом невинно взглянул на Калин. — Мы готовы!