Несносная девчонка.

Женя спускается поцелуями по шее Этери, мягко поглаживая живот. — Ты такая… Этери… — Женя простонала. — Мм? Какая я, Женька? — Этери прикрыла глаза и запустила руку на затылок Жени, спуская её голову к груди. — Желанная… Я так тебя хочу. — Женя втягивает сосок в рот и начинает его прикусывать зубами. — Ооох… Ммм, так возьми… Я не против… — Женя отлипает от соска и поцелуями спускается ниже. Девушек отвлек звонок в дверь. — Ждешь кого? — Женя подняла голову и посмотрела на Этери, приподняв бровь. — Вообще нет. Откроешь? А то я немного не одета. — Этери чуть-чуть привстала. Женя кивнула и пошла открывать нежданным гостям. «Кто бы это ни был, он нифига не вовремя. Черт. Вся мокрая.» Женя тряхнула головой и посмотрела в глазок. На площадке стояла какая-то слишком худая женщина лет сорока. Женя открыла дверь. Перед девушкой предстала женщина. Её лицо, похожее на голый череп, не выражало абсолютно никаких эмоций. — Евгения? — подала голос незнакомка. — Да. Кто вы? — Женя не пускала женщину на порог, но пристально на неё смотрела. — Твоя мама. Пустишь? — Женщина сделала маленький шаг к дочери, но Женя стала закрывать дверь, буркнув: «У меня нет матери.» Женщина поставила ногу, не давая Жене закрыть дверь. — Просто выслушай меня, Женечка. Пожалуйста. — Женщина посмотрела на девушку, пуская слезу из глаза. — Вот только не надо тут в игры играть, ладно? — Женя закатила глаза. — Жень, кто там? — Этери вышла из комнаты в футболке и джинсах. — Здравствуйте. Вы ко мне? — Этери направилась к девушкам. — Нет. Женщина ошиблась дверью и уже уходит. — прошипела Женя и стала закрывать, придавливая ногу «своей матери». — Женя! Пожалуйста, выслушай! Я… Я была молода и глупа. Сейчас всё изменилось, Женя. Пожалуйста, давай поговорим! — Женщина не сдавалась. — Этери, выйди, пожалуйста, сейчас будет много крови, если вот эта… — Женя махнула в сторону дамы. — отсюда не свалит. — Так! Что происходит?! — Этери подошла к Жене и отвела её от двери. — Этери Георгиевна, я узнала, что вы стали опекуном моей дочери. Поэтому я здесь. Хочу поговорить с Женей и извиниться. Спасибо вам, что взяли на себя ответственность за неё, но ей уже восемнадцать и она может обходиться без вашей опеки. — Так. Проходите на кухню. Поговорим. — Холодно ответила Этери, впуская женщину в квартиру. — Этери! Ты совсем?! Напоминаю, на случай, если ты вдруг забыла. Вот эта — Женя обвела рукой по воздуху сверху вниз силуэт женщины. — мадмуазель наркоманка. И меня забрали от неё, когда она находилась в тюрьме. Сразу, когда я родилась. Помнишь?! — Да помню я. Успокой свой пыл, Женя. Поговорим и она уйдет. — Этери зло посмотрела на Женю, пока женщина снимала свою куртку. — Ага, уйдет и вынесет всё из нашей, бррр, твоей квартиры! — Женя вскинула руки вверх и сжала зубы. — Успокойся, пожалуйста. Не истери, Жень. Ну. — Этери смягчила тон и приобняла девушку. — Невыносимые. — Женя закатила глаза. — Пошли, поговорим. Жанна. — Женя тяжело вздохнула. И словила на себе взгляд Жанны и Этери. — Что?! У меня её матерью назвать язык не повернётся! — Женя скрестила руки на груди. — А её ты мамой называешь? — вставила свои пять копеек Жанна. — А тебя волновать не должно, как я её называю. Понятно?! — Женя вырвалась из объятий своей девушки, пошла на кухню и плюхнулась на стул. Женщины прошли за Женей. — Ты стала олимпийской чемпионкой. Я… Поздравляю тебя… — Жанна присела на стул и мягко посмотрела на Женю. — Ааа… — Женя засмеялась. — Вот, что ты хочешь. Узнала, что дочь покрутили по телеку и тоже решила засветиться? Нет, Жанна, такого не будет. — Женя перестала смеяться и посмотрела на Этери. — Женя, я не за этим сюда пришла. Дочь… тогда, восемнадцать лет назад мне было двадцать лет. Я мало, что соображала, точнее совсем не соображала. Попробовала наркотики, подсела, посадили, родилась ты. Жень, я была молодая и глупая. Я бы бросила наркотики, я бы пролечилась. Но тебя забрали у меня, и я плюнула на всё. Снова начала употреблять, выйдя из тюрьмы. Думала, не отдадут тебя и поэтому решила подождать до твоего совершеннолетия. Потом поговорить и подружиться. Думала, ты поймешь меня, Жень. И твоя страсть к фигурному катанию, наверное, не спроста. Я тренировалась на одном катке с Этери Георгиевной… Пока она в Америку не укатила. — Женя с Этери переглянулись. — Девятова?! Ты?! — Этери удивлённо посмотрела на Жанну. — Изменилась, да? — Жанна усмехнулась. — Медвежонок… Накапай мне, пожалуйста, валемидина… — У Этери закружилась голова и она закрыла глаза. Женька подскочила и начала искать успокоительное. — Пиздец… — Женя дала Этери ложку с успокоительным и воду. — Спасибо, Жень… — Этери выпила и выдохнула. — К такому меня жизнь не готовила. — Этери усмехнулась. — Всё не по сценарию, Этери. — Женя поджала губы. — Я рада, что вы подружились. И спасибо тебе, Этери, большое. Ты, можно сказать, человека из неё сделала. Взяла к себе под крылышко… Я когда первый раз увидела вас по телевизору, на гран-при, начала выискивать информацию. Хотела подойти сразу, как только узнала, что Женя у тебя тренируется, но понимала, что у неё голова забита другим. Не стала мешать вашим тренировкам. — Жанна пожала плечами. — Дочь, мне правда жаль, что так всё вышло. — Жанна, говорила я тебе о плохой компании?! Сколько раз говорила, что не с теми общаться стала?! А ты, как и чадо твоё, отмахивалась всегда. «Ай ладно, ай ладно». Вот тебе и ладно! Жанна поджала губы. — Ты была права, Этери. Как всегда права. — Ты знала, что она употребляет?! Знала и ничего не сделала?! — Женя начала наезжать на Этери. — Нет, Женька, я не знала. Еще тогда не знала. Мы же подростками были, всё время на катке. У нас была самая крепкая дружба из всех девушек-одиночниц. — Этери вздохнула. — Потом я уехала в Америку и Жанна пропала с радаров. Симку сменила, я ей письма слала, но ответ не приходил. А по-другому тогда не было возможности связаться. Потом вернулась, но Жанна сменила адрес. И потеряли мы эту нить. Так и всё. — Этери вздохнула. — Не искала я тебя больше, Жанн. Если честно, даже похоронила. Думала ввязалась не в ту компанию и грохнули тебя. — Спасибо, Этери, ты всегда считала меня слабой. — Жанна усмехнулась. — Ты слабая и есть! Не была бы слабой, не поддалась влиянию общества! Хорошо, что этим я не в тебя пошла! — Женя села обратно на стул. — Права Этери оказалась. Да она каждый раз права. Только её прогнозы не всегда сбываются по отношению ко мне. Недооценивает. — Женя усмехнулась и посмотрела на Этери. — Лучше я недооценю и удивлюсь, чем переоценю и расстроюсь. — Этери взяла Женю за руку. — Этери, спасибо тебе, правда. Огромное спасибо, ты вытащила её из грязи, в которую она попала по моей вине. Как мой телефон. Помнишь? Я его тогда в речку уронила, а ты нырнула. Еще и рабочий оказался, после купания. Всю жизнь ведь спасала, когда я влипала во что-нибудь… — Жанна взгрустнула. — Это ты меня сейчас с телефоном сравнила? Нормально. Мать века просто! — Женя похлопала в ладоши. — А сама почему не нырнула за своим? — Она плавать не умела. — Этери пожала плечами. — Нахрена тогда на речку ходить? — Женя вскинула бровь. — Ну я-то умею плавать. Да и Жанна заходила в воду, пока дно чувствовала. Потом топала обратно. Мы тогда это называли как, напомни? — Девятовское плаванье. — Жанна с Этери посмеялись, вспоминая былые годы, а Женя хлопнула ладонью по лбу и замотала головой. — Чокнутые… — Женя не сдержалась и рассмеялась. — Я думала всё знаю о твоей жизни, Этери. Оказывается, ты была подругой моей матери и молчала! — Женя хлопнула себя по лбу ещё раз. — Тише ты, последнее отобьешь. — Этери взяла Женю за запястье и отвела руку. — Я ж не знала, что эта дура - мать твоя! Знала бы, из-под земли достала, убила и обратно закопала! — Ты так и будешь меня всю жизнь дурой называть? — Жанна с прищуром посмотрела на Этери. — Так ты дура и есть. Что была, что осталось. Ниче в этой жизни не меняется. — Этери пожала плечами. — А почему была дурой, ну-ка рассказывай! — Женя потеребила Этери по руке. — Лутц у неё не получался. — Лутц? — Женя залилась смехом. — Офигеть. И че ты ей сказала? — Что она, дура, не о том думает. Правда она тогда думала о том, чтоб побыстрее пойти в бар к своим друзьям-алкашам. С того момента Жанна и дура стали синонимами. — Этери усмехнулась. — Ну, а ты её как называла? — Женя посмотрела на Жанну. — Жанна, нет! — Этери сжала зубы. — Вот только попробуй! — Ну Этери, че ты начинаешь. Я не буду смеяться, чесслово! Мне интересно. Пожалуйста. — Женя посмотрела на Этери жалобным взглядом. — Не смотри на меня так! — Этери вздохнула. — Ладно, валяй. Но если ты заржешь, я тебе по голове тресну! — Выдра длинная. — Жанна засмеялась и Женя тоже. — Ай, ай, прости. Ахахаха, ну прости. Это правда смешно. — Этери хлопает аккуратно ладонью по макушке. — Ахахаха, ладно-ладно, не бей, последнее отобьешь. Прости. Хах. Вы… — Только попробуй повторить! — Этери зло глянула на Женю. — дра длинная! Ахахахах — Женя! Хватит! Меня это жутко бесит! — рявкнула Этери, Женя тут же подавила приступ смеха. — Ладно. Извини. Кстати, она всегда была кудрявая, да? Этери закатила глаза. — Да. — Да, Женька. Ой сколько она мне проблем принесла паклями своими. Расчесать была такая проблема. Это сейчас попрыскал волшебной водичкой и всё. А тогда… Ой ужас. Я её расчесываю, она орёт, как резаная. — Жанна прыснула смехом. — Мы тогда обе эти кудри ненавидели. Она даже в один день… — Стоп! Нет. Молчи. Хватит! — Этери выставила руки вперед. — Не-не-не, чего она? Говори! — Женя закивала. — Побриться налысо решила. Я ей сказала, что это плохая идея, потом пришлось у неё из квартиры ножницы уносить, станки бритвенные, лезвия. Ну она всегда была целеустремлённая. Вот на всякий случай… И даже коньки ей тупила каждый раз после тренировок. Вдруг решила бы ими побриться, черт её знает! — Так это ты?! А я голову ломала, что за хрень с коньками творится! Каждый раз перед тренировкой на заточку их носила! Меня тогда обвиняли, что я по асфальту хожу! А я же не ходила! Дура! Ну! — Слушай, я переживала за твои кудри. И знаешь ли, тогда, твой тридцать седьмой на мой тридцать восьмой очень плохо садился. Я пальцы подгибала и ходила в коньках по асфальту! Я страдала, а ты даже не оценишь?! — Камнем не проще было постучать?! — Женя вскинула брови. — Это ты умная. А она - дура! Была и остается. — Этери скрестила руки на груди.