Dagger

Локи никому не доверяет, и Локи нельзя доверять. Это константа. Что-то настолько очевидное, что об этом не говорят вслух, это просто знают, как знают маленькие дети, что небо голубое, а у мамы красивые глаза, как знает сердце, проткнутое ножом, что скоро оно перестанет биться, как знают перелётные птицы дорогу на юг. Это естественно. Интуитивно понятно. Как можно доверять Богу Лжи, Обмана и Озорства? Даже одна мысль о том, чтобы относиться к Локи из Асгарда без подозрений, расслабиться в его присутствии, повернуться спиной или добровольно подставить горло под нож, веря, что йотун не станет вдавливать лезвие в кожу, – это смешно. Это же Локи. Локи нельзя доверять, и Локи никому не доверяет. Но, ...теплые ладони мягко ложатся на щеки бога, большой палец слегка поглаживает высокие скулы, а в глазах Мобиуса столько нежности, столько уверенности в нем, что Локи ошарашен. Локи разбит, он замер, не двигаясь, потому что боится спугнуть это чувство того, что его лелеют, что им дорожат, асгардец дышать боится, лишь бы эти ладони никогда не уходили с его щек, лишь бы эта нежность в глазах человека напротив, эта спокойная улыбка, не менялись на отвращение, разочарование, как бывает всегда... Локи привык быть один. Его всегда предают, и он всегда предает в ответ – даже не так, играет на опережение, чтобы выигравшей стороной в итоге оказывался он. Чтобы предупредить чувство разбитости, чтобы не было ощущения того, что земля под ногами дрогнула, чтобы трахея не сжалась от обреченной безысходности – знал ведь, что так и будет, знал, что нет смысла надеяться на то, что в этот раз все будет по-другому, и все равно попался, чертов кретин. Но, ...«Ты драгоценный», – шепчет Мобиус, даря почти неощутимый поцелуй в лоб – усы немного царапаются, ощущение теплого дыхания и любовного поглаживания волос заставляют глаза щипать, а в носу покалывать, и Локи застывает: все мысли из головы, все острые фразы, подколки и едкие ухмылки таят, как тает он сам под взглядом глаз дождевых туч, как тает он сам под щемящей признательности в груди, и Локи делает дрожащий вдох... Локи почти мерзко от себя. Он будто бездомная псина, тыкающаяся носом в ладонь каждого прохожего. Простое отсутствие презрения, элементарная вера, – не какое-то максимальное доверие, нет, просто когда его словам, несмотря на возможные подозрения, кивают и действительно принимают за правду, – самые обычные действия уже заставляют бога чувствовать себя некомфортно, уже дают почву неуместной жалкой надежде, которая каждый чёртов раз умудряется пробиваться сквозь стальные стены недоверия и презрения. И Локи старается не поддаваться, правда старается, Но, ...мягкие губы нежно ласкают линию пупка, иногда невесомо касаясь зубами, Локи вздрагивает, пальцы ног у него дергаются и поджимаются, губы крепко сжаты, чтобы не начать скулить, и, «Дыши, Локи, дыши, все хорошо, ты в безопасности рядом со мной», и Локи выдыхает. Потому что, «Говори со мной, Локи, говори, если что-то не так, я буду рад выслушать тебя, рад узнать о твоих чувствах, мыслях, недовольствах, ты можешь говорить об этом». И Локи вздрагивает, – потому что как, черт возьми, вообще можно не вздрогнуть от такого беспокойства в глазах напротив, от осторожной, но надежной хватки на плечах, от этой уверенной, безопасной улыбки этого потрясающего человека рядом с ним, Локи вздрагивает, Делает судорожный вдох, И думает– Думает, что на этом моменте он обычно убегает, в таких случаях он отдергивает руку и, будто обжегшись, отступает, чтобы затем начать бежать изо всех сил от такого проявления заботы, от тепла, что несли в себе эти слова, ведь– Невозможно, чтобы это было правдой. Это просто было бы сбоем в системе. Очередным. «Любовь», «доверие»? Если речь идет о Локи, вы можете смело вычеркивать эти переменные. Они просто не работают рядом с ним. (Асгардец снова и снова заливает этот глупый, глупый и упрямый росток отчаянной надежды керосином, поджигает и топчет, топчет, безнадежно пытается разрушить и сломить этот стальной стебелёк, Локи чуть ли не кричит в бессилии, когда не может заставить себя перестать, перестать, наконец, надеяться на что-то, ну же, достаточно с него боли, пожалуйста, хватит отравлять его жизнь!..) Но, — Ты просто маленький запуганный мальчик. И, тем не менее, — ...Даже когда ты ухаживаешь за кем-то влиятельным, хотя собираешься его предать? Предать – это сильно сказано, Локи не собирался предавать Мобиуса... Ну, по крайней мере, он не собирается играть с ним в нежность, доброту и привязанность, он не собирается имитировать доверие, не собирается подбираться близко, чтобы кинуть нож спину (потому что он прекрасно знал, каково это). Нет, никакой иллюзии нежности с его стороны, Но, видимо, не со стороны Мобиуса. Потому что как, как иначе объяснить это «ты в безопасности сейчас, Локи», как трактовать «да, хорошо, я верю тебе», как еще относиться к этим мягким улыбкам, к светящимся глазам, к разглаженной морщинке между бровями при виде него? Что Локи вообще должен думать в такие моменты? Разумеется, он недооценил Мобиуса, и теперь платит за это, все глубже и глубже вязнув в его паутине лжи, и Локи действительно должен был предусмореть это, остановить, (И это просто отвратительно, это мерзко, бесчеловечно, тошнотворно), Но– Локи не может останавливаться себя от того, чтобы в такие моменты заглядывать в глаза Мобиусу и пытаться разглядеть там правду, отделить наносное от настоящего, пытаться увидеть, есть ли хоть один, хоть малейший шанс правдивости какой-либо части его слов, поведения, эмоций? Потому что даже если Локи кажется, что есть, он уверяется в том, что Вселенная, должно быть, развлекается за его счет, то есть, действительно, потому что нет, это невозможно, почему Мобиус такой, такой– ...Мужчина ласково и немного печально улыбается Локи, терпеливо поглаживает его бока, а бог и слова вымолвить не может, только всхлипы сдерживает и дает им перерасти в гортанный стон, и пальцы ног у него поджимаются от аккуратных прикосновений, от горячего, длительного поцелуя в шею, переходящего в мокрую дорожку до подбородка, и его усы, щекочут кожу, и– — Все в порядке? Скажи, если мне нужно остановиться. И– — Ты чудо, Локи. (Локи все-таки не сдерживается и всхлипывает, а Мобиус только губами собирает соленые дорожки, гладит волосы, зарывается в них пальцами, шепчет: «Все хорошо, Локи», шепчет: «Ты в порядке, Локи»), А Локи не в порядке. Локи дрожит, он стонет, плавится под спокойными, ласковыми прикосновениями, выгибает спину под мокрыми поцелуями и задыхается, задыхается, задыхается, потому что нельзя так, нельзя, почему он выбрал именно такую линию поведения, почему именно такое хорошее, трогательное отношение, ведь, Еще немного, и Локи действительно подумает, что это стоит того, что ожидаемое предательство стоит этих ласк, этого нежного «ты чудо, Локи», и это невозможно, это так не работает, потому что он – Локи, сын ОдинаЛафея, и он не может поддаться такой низости, это абсурд!.. И, тем не менее... — Эй, Локи, ты со мной? Мобиус шепчет, поцеловав мужчину в кончик носа, и смотрит своими невозможными, невообразимыми глазами с облачной радужкой, беспокойно изгибает брови, и выглядит таким искренне волнующимся, таким настоящим, таким... Локи определенно не с ним, но он же Бог Озорства и Обмана, серьезно, это не самая ужасная ложь, которую он когда-либо говорил, но выдавить это из себя оказывается слишком тяжелым, в груди будто килотонны груза, сдавливающего легкие, не позволяющего сделать вдох, и Локи кивает. Резко дергает головой и жалобно смотрит на Мобиуса – пожалуйста, смертный, прошу, пусть это будет не обман, пусть это будет настоящим, – но не веря в это. И все бы пошло так и дальше, но, — Эй, Локи, милый, мне нужно слышать тебя. Скажи это вслух, пожалуйста, ты здесь? Со мной? И Локи дрожит, он ломается, он давится всхлипами, сжимает губы крепко-крепко, чтобы не вырвался позорный скулёж, но терпит неудачу, поэтому жмурится, откидывает голову и– — Да. Да, я здесь. — Я рад. Вот оно. «Я рад». Одна фраза, которая выбивает почву из-под ног, – знакомая история, вам так не кажется? – из-за которой трахея, кажется, перестает пропускать кислород, и снова, снова мобиусово «дыши, дыши, ты в порядке, все в порядке, ты здесь, со мной, ты в безопасности», но Локи не может, просто не может, потому что, «Я рад». И, будто мало ему этого, Локи продолжает плавиться под нежными, но основательными прикосновениями Мобиуса, продолжает подаваться к нему бедрами, подаваться поглаживаниям, и стонет, хнычет даже, от жара, от мягкого давления со всех сторон, от пульса, стучащего в ушах, и кровь в голове шумит, и, — Ты такой хороший, ты так хорошо справляешься, ты молодец, Локи, ну же... И Локи громко, протяжно стонет прямо в рот Мобиуса, дышит часто и громко, и грудь у него вздымается, а жар все тело омывает, и Мобиус осторожно целует его, будто он какая-то драгоценность, будто Локи – весь мир, и только он один является сосредоточением вселенной седого агента. А Локи продолжает всхлипывать, жалобно хныкать, вилять и подкидывать бедра навстречу таким теплым, таким надежным рукам, и бог растворяется, он тает в этом тепле, в этом комфортном в своей стабильности покое, и, кажется, никак не препятствует этому. Все начиналось с мобиусова: — Если бы взгляды могли убивать... – чтобы заполнить тишину, И раздраженного Локи: — Что ты от меня хочешь? – чтобы тишину убить, а затем продолжилось с: — Давай начнем с небольшого сотрудничества, Но, — Не моя сильная сторона. И Локи говорит правду, он действительно это делает, в этот раз он точно уверен – кажется, это и есть одна из тех самых констант, о которых мы говорили в начале, а? Но Мобиус смотрит на него этим своим взглядом, чуть прищуренным, и с губами, искривленными в улыбке, теплой и по-доброму насмешливой, и это заставляет Локи напряженно вдумываться в этот короткий обмен фраз, искать двойные, тройные смыслы и, конечно же, не находить их, потому что их не было – Мобиус сам прекрасно все знал, но любил заставлять Локи напрягаться, заинтригованно замирать, чтобы потом продолжать себя вести, как ни в чем ни бывало. Просто, «Любовь – это кинжал». Кинжалы нельзя доверять кому попало. Кинжалы нельзя поворачивать к себе лезвием, нельзя добровольно отдавать это оружие в руки потенциальному врагу, нельзя делать себя мишенью и надеяться, что никто не нажмет на курок. Как жаль, что Локи привык нарушать правила. И как хорошо, что Мобиус привык их соблюдать.