Скелет в шкафу с японскими узорами

      День первый.       — Ч-что?! В смысле на берегах Амазонки?! Это же Южная Америка, как мы могли здесь оказаться?! — девушка быстро вскочила на ноги и начала осматриваться. И правда, они не в Европе. Но как такое возможно? — Погоди, то есть, ты хочешь сказать, что…       — Да, мы попали под то самое воздействие магии этого монстра. Теперь надо бы придумать, как отсюда выбираться, — пробормотал немец, отряхивая от грязи себя и рюкзак девушки. — Кстати, ты оказался прав — палатка нам очень пригодится.       Японская Империя улыбнулась. Конечно, не каждый день услышишь похвалу от самого Третьего Рейха. Подойдя к тому, она попыталась взять портфель из рук нациста, но у неё, естественно, не получилось, потому, что:       — Давай я сейчас понесу, — сказал Нацистская Германия, отодвигая руки японки от рюкзака.       — Как хочешь, — пожала плечами девушка.       Ей, в целом, не так хотелось нести этот портфель, который был, по мнению немца, наполнен кирпичами (но на самом деле, там кирпичей не было, но там были палатка, два спальных мешка и тому подобное, но Альфред упорно полагал, что там находились именно кирпичи), поэтому она уступила Рейху.       — У тебя есть какое-нибудь представление как отсюда выбраться? — спросил он.       — Если мне память не изменяет, Северная и Южная Америка соединены сушей, поэтому можно просто перейти, а уже на Северной Америке, где размещены мои корабли, можно будет переправиться сначала в Азию, а после и в Европу, — проговорила девушка, перешагивая через лужи.       — Ага, — хмыкнул на её реплику Альфред. — И будем мы в Европе году в сорок пятом. Пешком не дойдём. Нужно придумать ещё что…       — Стой, — Японская Империя выставила руку шлагбаумом вперёд, попав мужчине точно в живот.       — Что?       — Здесь идеальное место для ночлега. Видишь, смеркаться начинает, а мы не знаем, кто может обитать в этих лесах.       Нацистская Германия оглянулся. И правда, они пришли на маленькую полянку, вокруг которой были сплошные леса. Сняв с плеч рюкзак и достав оттуда палатку, он с Мицуки поставил её, и они достали спальные мешки. Решив, что лучше отдать большой мешок немцу, девушка взяла оранжевый с голубыми облачками, дав арийцу зелёный с разноцветными ромашками. Только увидев то, где он будет спать, Альфред сначала подумал, что это для ЯИ, но когда она вручила беловолосому ромашковый мешок, выражение его лица было не передать словами. Когда нацист осторожно поинтересовался, почему они такие яркие, он получил довольно размытый ответ, из которого уловил, что это результат розыгрыша над девушкой. «Это ж надо наглости иметь — разыграть страну!» — возмущался он тогда, на что услышал только тихое «зато было весело, да и к тому же, мы друзья». Тот удивился, но, наверное, это было потому, что у самого нациста друзей не было. Хотя… Мужчина посмотрел на японку и улыбнулся. Нет, всё же один друг у него есть.       Внезапно на девушку, которая была на улице и топила костёр, упала маленькая капелька. И ещё, и ещё. «Ну всё, — пронеслась мысль в голове азиатки, — дождь. Остаётся надеяться на то, что палатка выдержит. Вот чёрт!» Девушка быстро забежала под крышу, проверяя, не успела ли часом прилипнуть одежда, ведь ни бинтов, не корсета она не взяла.       — Там дождь, — сказал немец.       — «Конечно, Мицуки, там дождь. Альфред же глухой-слепой, ничего не видит и не слышит!» — пронеслось в голове девушки. — Хорошо.

***

      День второй.       — Вот так держишь удочку, — японка взяла руки Рейха, манипулируя ими, как своими, направляя немца.       — Ага, спасибо, Хиро. Так, у меня, по-моему, клюёт.       — Где?! — азиатка смотрит раскрытыми глазами на удочку и дёргающийся поплавок. — Тяни!       Позже они (точнее, только Мицуки, ведь Альфред отказался даже притрагиваться к готовке, сказав, что он еще молодой и умирать не собирается) пожарили рыбу, водившуюся в тех краях, и только понюхав этот «деликатес», немец тут же отказался его есть, ибо он, аристократ и вегетарианец, эту «непригодную для употребления в пищу вещь» есть не будет.       «Ну-ну, — подумала ЯИ.— голод не тётка, захочешь — и рыбу съешь».

***

      День третий.       Страны проснулись от странного ощущения, будто на них кто-то смотрит. И те не прогадали, ибо только открыв глаза оба встретились со злыми, настороженным, удивлёнными, насмешливыми взглядами. На них смотрела толпа странно разодетых женщин. «Амазонки», — пронеслась мысль у ЯИ. Оглядевшись, девушка поняла, что они с Рейхом привязаны к дереву по разные его стороны.       — Альфред, — шепнула тому азиатка. — Это Амазонки. Что делать будем?       — Надеяться на быструю смерть, по всей видимости, — ответил немец, прокашлявшись.       — А ты можешь применить к ним способность, чтоб узнать, что они хотят?       — Уже. Они думают, что мы женщины, просто немного странные.       У девушки появилась испарина. Если эти сумасшедшие догадаются, что они мужчины, по крайней мере Альфред, то обоим не жить. ЯИ читала про разные племена на территории разных материков, и Амазонки показались ей самыми жуткими и необычными. Конечно, она безумно рада, что здесь матриархат, но не до такой степени ведь. Эти ненормальные, возможно, — иное отражение немца. Если тот не считает женщин за полноценных людей, то Амазонки так же поступали с мужчинами. А значит, придётся им несладко. Может, получиться их убедить оставить их в покое?       — А ты знаешь португальский, или на каком языке в Бразилию разговаривают?       Немец вздохнул и прикрыл глаза.       — Если бы. Португальский я, может, и знаю чуть-чуть, но здесь дикое племя. Боюсь, что у них свой язык.       — Нам крышка.       — Мягко сказано.       Но их разговор длился недолго, ведь амазонки заметили, что их «добыча» переговаривается между собой и приставили к их шеям свои копья. Те сразу замолчали. Осознав, что сейчас всё для них может закончиться, вот так просто, извилины немца начали соображать лучше. И это реально помогло, ведь Мицуки, находящаяся без присмотра главы, зажмурила глаза, в её голове появилась чёткая картинка. А представляла она маленькие жёлтые крылышки, черные усики. А потом эта картинка превратилась в реальность. Девушка расслабилась окончательно, и руки и ноги её стали малюсенькими ярко-салатовыми лепесточками. Она сама стала бабочкой, и тем самым освободила и себя, и Рейха. Тот выхватил из кармана пистолет, а девушка катану, и начался бой. С одной стороны, победа была на стороне Амазонок, ведь их порядка двадцати, но с другой — у них их оружия, разве что, копья и камни, а у них — огнестрельное оружие, пускай и одно. «Пора бы оправдать прозвище, данное на Родине», — пронеслось у японки в голове.

***

      День пятый.       — Сделано! — вскрикнула девушка, снимая добычу с палки.       Они с немцем неплохо порыбачили, и решено было готовку оставить на Мицуки, ведь ариец, по его словам, приготовить может только яд. На крик японки пришел нацист, держа в руках два стакана с водой; воду фильтровать он научился тоже у японки.       — Попробуй, оно вообще съедобно?       — По идее, да, а в реальности, — он аккуратно откусил кусочек рыбы и, слегка поморщившись, продолжил. — А в реальности она слишком горячая. Пуская чуть-чуть остынет. Попей лучше. — он протянул ей стакан. — Хорошо, что ты взял с собой вещи.       — Это точно. А ты отказывался.

***

      День седьмой.       Наши герои придумали схему поимки хищных и, как оказалось, довольно вкусных птиц. На самом деле, схема рискованная, но кто не рискует — тот не ест, как говорила Мицуки, которая и играет «главную роль» в ней.       А картинка следующая. Японка превращается в какую-нибудь мелкую птицу или ещё что-то, становясь приманкой для хищника. И когда «ужин» показывался, Альфред стрелял в него. Вся махинация заключалась именно в доверии. Но кто ж знал, что план, предлагаемый немцем, окажется не просто планом?..

***

      День одиннадцатый.       Их очередной скромный «ужин», если это можно так назвать, конечно, продлился недолго, ведь они оба буквально засыпали. Альфред, рассудив, что он всё-таки несёт некую ответственность за жизнь и здоровье подчинённого, коим Мицуки и являлась, потушил костёр и велел девушке идти спать, а сам побыл там ещё немного времени. Вскоре ариец зашёл в палатку вслед за японкой и лёг в свой мешок, посмотрев на неё ещё раз. В его голове пронеслась интересная мысль:       — «Интересно, как долго она ещё будет врать мне?»