Крутой парень и его странный друг-кошатник

      Нелепые шутки одноклассников перестали задевать ещё несколько лет назад. Теперь шутил тут он, причём шутил крайне жёстко, метко и очень удачно, да так, что весь класс падал со смеху. С ним даже пытались общаться, но Минхо болтал только с одним парнем из младшего класса, и то больше слушал, чем говорил. Благодаря Джисону он был хоть немного в курсе того, что происходило в школе и за её пределами, а ещё иногда даже появлялся на людях.       Не то, чтобы Минхо был социофобом, но ему было абсолютно безразлично чужое внимание. Что не сказать о Джисоне. Его знала вся школа, и Минхо был лишь одним из многих знакомых в этом обширном списке. У социально активного Хана было столько тем для обсуждения, и причём с каждым эти темы были отдельными, уникальными. Порой Минхо казалось, что его знакомый сочинял всё на ходу, но ни в одну трезвую голову не пришёл бы такой откровенный бред.       — Хён, да я тебе говорю, что недавно вытащил паука из волос какой-то девушки, почему ты не веришь? — чуть ли не ревел несчастный Джисон на весь коридор, а ученики лишь недоумённо оборачивались. Минхо как всегда похлопал длинными ресницами, устремляя кукольный взгляд на младшего. Он всегда так делал, когда думал над очередной шуткой.       — Потому что на её месте я бы сбежал от подозрительного незнакомца, а не звал его на свидание, — произнёс со смешком Минхо. Шутки не произошло, но Минхо не остался в долгах и высунул кончик языка, поддразнивая.       — Я вытащил паука, она поблагодарила и пригласила на кофе! — не унимался Джисон, которому так бессердечно не верили в очередной раз. Он состроил какую-то до жути смешную гримасу, и Хо не удержался от того, чтобы коснуться пухлых щёк. Пальцы пробежались по мягкой коже и в который раз остановились на выпирающей косточке челюсти. В голове снова подметилось то, что у Хана кожа прекрасная, на удивление чистая, а хомячьи щёчки продолжали быть мягкими и тёплыми.       — Хён, ну хватит, я не ребёнок, — снова недовольно завопил Джисон, хотя оба понимали, что сделал он это скорее для вида. Вдруг глаза его загорелись, и он поспешно попрощался с товарищем, а Минхо остался посреди коридора в совершенно глупом положении. Какой-то популярный мальчик с параллели явно был интереснее, чем странный парень-кошатник, который ещё и старше на год.       Вообще удивительно, как они смогли познакомиться через общих знакомых, и как Минхо не отшил Джисона в первые же секунды. Минхо не любил людей, которые гнались за вниманием и славой, но он увидел в этом напыщенном мальчишке напуганного и потерянного котёнка. А кошек он сильно любил, поэтому не мог не пристроить очередного бездомного животного.       А котёнок оказался слишком падок на свободу и не захотел пристраиваться. Джисон общался действительно со многими, и порой казалось, что его социальной батарейки хватит на ближайшие пару жизней — настолько он искрился от внимания к себе. Минхо хотел бы проучить его, хотел бы поигнорировать хоть пару дней, но каждый раз отвечал, шутил, иногда даже улыбался и рассказывал про своего рыжего доброго кота, которого недавно забрал из приюта.       Джисон не замечал или очень хорошо делал вид, что не замечал попытки своего хёна отдалиться. Потому что терять человека, чьего расположения он добивался особенно долго, совсем не хотелось. Многие тянулись к Джисону, а кто-то его просто терпеть не мог, но Минхо был безразличен. А безразличие пугало больше всего. Но теперь даже Минхо не остался в стороне, и сохранить эту тонкую нить, которая их связывала, очень хотелось.       Однако каким бы Хан не казался самовлюблённым и жадным до внимания, он понимал, что скоро сломается. И это действительно случилось очень скоро.       После диалога со старостой он по привычке примкнул к компании своих друзей, которых обычно родители называют «неправильными». Они катались на скейтах, пили, когда родители уезжали, читали жёсткий рэп, ругались матом. Они не были отбитыми, даже не трогали никого толком, но Джисон действительно быстро находил конфликты на свой острый язычок, дразня всех налево и направо. Вот и в тот день в коридоре столкнулся с кем-то. Завязалась жуткая разборка, да так, что дошло до драки, и их отправили разбираться к педагогу по воспитательной работе.       Только разбитая губа саднила и щипала, но с друзьями Джисон наотрез отказался идти дальше. Социальная батарейка у него, всё-таки, кончалась, и ещё как. Он был на грани крупного срыва, и веки дёргались под тяжестью нервных импульсов. Когда он дрожащими пальцами сбросил с себя руку товарища, все всё поняли без слов. Хан в тот день вышел один, наверное, впервые за несколько лет. Он всегда срывался дома, глотал таблетки от тревожности, устраивал истерики. А теперь был на грани того, чтобы устроить истерику прямо в людном коридоре. Такого ему определённо не надо, особенно после драки.       Дёрганными шагами он выбежал из школы, а всплеск тревоги в голове не прибавлял ясности. Вроде хотел направиться домой, но ноги вели его подальше, чтобы побыть немного наедине с собой, поплакать на одинокой скамейке в углу какого-нибудь парка. Он постоянно оборачивался, явно ощущая чей-то тёмный взгляд затылком, но никого не было, когда он смотрел за собственную спину. Чувствуя свою беспомощность, Джисон не сдержал рёва, а по щекам горячими каплями покатились слёзы. Тревога переросла в манию, а весь мир сжался до него самого и его одиночества. Находиться в обществе становилось сложнее с каждым днём. Он везде был чужим.       Но стоило ему услышать жалобное мяуканье снизу, как мир пришёл снова в движение. Рыжий кот ластился о чёрную штанину, оставляя на ней свои шерстинки. Хан не смог сдержаться и присел рядом с этим существом, которое казалось совсем беззащитным. Наверное, сам Джисон в глазах этого существа выглядел ещё более жалким. Они нашли успокоение во взаимной ласке, пока рука человека скользила за ушком, а кот довольно мурчал и продолжал ластиться.       Единственное, за что Джисон не хотел заводить котов, так это за их непредсказуемость. Бездомный зверь уцепился когтями за тонкую ткань рубашки, несильно царапая кожу под ней. Джисон дёрнулся и сморгнул снова подступающие слёзы. Кота он не стал отталкивать и даже ругать, ведь тот явно не был виноват, но вот сам отполз подальше, устроившись задницей на горячем от солнца асфальте, держась за красный рукав и со вселенской обидой рассматривая полосатого кота перед собой.       — Джисон? — тихий голос за спиной, полный шока и ещё чего-то непонятного. Точно без издёвки, скорее, с беспокойством.       — Хён, уйди, пожалуйста, — голос охрип от рыданий, глаза опухли, и вообще Хан чувствовал себя премерзко, когда услышал лишь приближающиеся шаги. Он боялся плакать в коридоре, чтобы это не заметили остальные, но даже на них было как-то плевать. Перед Минхо хотелось быть сильнее, чем он являлся на самом деле.       — Джисон-и, дай посмотреть, — тембр мягкий, почти ласковый, но в больших глазах сталь. Минхо всегда был таким, почти как кот, непредсказуемым. Поэтому Джисон не заводил котов и не позволял себе привязываться к Минхо. Он боялся того, чего не понимал, он боялся неизвестности. Но почему-то протянул руку с царапинами и ощутил, будто огромный груз упал с плеч. Приподнял голову и заглянул в лицо своему приятелю, пытаясь найти хоть единственный намёк на жалость или насмешку, но в глазах напротив было лишь спокойствие. И может быть чуть-чуть страха.       — Тут кот, он сначала дал себя погладить, а потом захотел меня съесть! — недовольно начал описывать ситуацию Хан и вдруг увидел боковым зрением, как в стороне дёрнулся рыжий хвост. — Вон он! Хён, он меня поцарапал!       — О, Дуни, приветик. Я как раз нёс ему вкусняшку из магазина, — пояснил Минхо, видя, мягко говоря, ошарашенный взгляд друга.       — Ты нёс вкусняшки ему? Вот этому существу? — пыхтел и корчился Джисон, хотя чувствовал, что даже для наигранных эмоций не хватало энергии от слова совсем. — И даже имя ему дал. А мне вот еду не носишь.       — Он же тебе понравился, не притворяйся, — коротко бросил Минхо, намеренно игнорируя последнюю реплику. Он нахмурился перед тем, как закатать рукав на чужой рубашке, чтобы оценить состояние ран, а в голове пролетело сотню разных мыслей о том, как бы он на самом деле хотел принести Джисону обед и укутать его в объятиях. Глаза у младшего были красные, щёки мокрые, а губы слегка надутые, но это ни коим разом не делало его хуже или безобразнее. Он был целиком и полностью пушистым хомячком, который так и просился на руки.       — Доктор, скажите, как скоро я умру? — добавив драматизма голосу, спросил Хан. И даже эта дразнящая интонация была менее наигранной, чем то, что он говорил всю свою осознанную жизнь. Здесь, с этим странным парнем и игривым котом под боком, сидя на горячем асфальте, он был самым свободным в высказываниях и эмоциях.       — Судя по Вашей ладони, Вы бессмертны, мистер Хан, — продолжил Минхо эту нелепую игру и как-то по-особенному улыбнулся, заглядывая в чужие глаза. Наверное, именно с этой улыбки и началось твориться что-то странное в груди у Джисона.       — Мистер Ли, Вы невероятно проницательны, — ответил младший слегка запоздало, и оба не могли сдержать необъяснимого прилива счастья. Они широко улыбнулись друг другу и открыли странные на вид кошачьи лакомства. Однако по урчанию Дуни оба поняли, что Минхо с выбором не ошибся.       — Кстати, почему Дуни? Ты его знаешь? — спросил Джисон, пока кот снова ластился к нему и облизывал пальцы, которые, видимо, пропахли вкусностями.       — Нет, не знаю, но решил дать имя. Мы часто видимся, он постоянно сидит тут с начала весны, и отловщики животных всё никак его не ловят, — с лёгким смешком пояснил Минхо и тоже присоединился к другу на асфальте. Редкие прохожие смотрели с непониманием и осуждением на то, как школьники в чистых брюках чуть ли не валяются на земле. И раньше от этого взгляда Хану стало бы не по себе, он бы множество месяцев думал о какой-то частичке в себе, которая не понравилась окружающим. Но мягкая ладонь Минхо, которая прошлась по взъерошенным осветлённым волосам, придала какую-то опору. Вообще плевать стало на все эти взгляды.       К слову, отловщики животных так и не нашли и не забрали Дуни, а если бы забрали, Минхо бы лично их нашёл и отобрал кота обратно. Не на улицу, конечно, а к себе домой. Поэтому, чтобы не ждать этих несчастных отловщиков, они вместе с Ханом на выходных поместили обеспокоенного Дуни в носилку и отнесли к ветеринару. Уже к вечеру в доме Минхо стало на одного кота больше и на одного плаксивого Хана меньше.       Они тесно общались с того самого момента, как рука Джисона была перебинтована, а губа слегка рассечена, и в их портфелях всегда были припасены кошачьи лакомства. Хан никогда не любил котов, особенно бездомных, но сейчас оправдывал себя тем, что просто помогал своему хёну. Хотя ему безусловно понравился Дуни с его слегка необычным поведением. Чем-то с Минхо они определённо были похожи.       В тот день, когда они принесли Дуни из клиники, где его обследовали, Джисон впервые появился в доме у старшего. И он даже знать не мог, насколько это тяжёлый шаг для самого Минхо. И даже не потому, что у него мало близких друзей, а потому, что к нему в гости пришёл именно Хан Джисон. В какой момент всё повернуло не туда? Минхо не понял. Понял лишь то, что не мог не смотреть на младшего, который с обожанием рассказывал о глупом фильме ужасов, который трепетно гладил Дуни, который носился по коридорам школы, а после ему обязательно прилетало от преподавателей. Джисон стал совсем другим, и это определённо было влияние странного парня, любящего котов.       — Хочешь перекусить? — спросил слегка робко Минхо. Он никогда не был так тих и скромен, и это ударило каким-то болезненным самолюбием прямо в голову Джисону. Минхо был именно перед ним таким домашним, а не перед кем-то другим. Почему-то эта мысль радовала похлеще отличной отметки на экзамене.       — Конечно! — наверное, другие бы стали отнекивается, чтобы не причинить неудобств хозяину, но не Хан. Он всегда был взбаломошным.       — Мама вчера приготовила лазанью, она очень вкусная, — оживился Минхо и слегка оттаял. Но было видно, что его что-то всё ещё что-то гложет.       — О, а я купил чипсы перед школой, у меня ещё осталось, — похвастался Джисон, и тут же получил лёгкий удар по пятой точке, — за что?!       Теперь Хан скинул школьную сумку и погнался в сторону убегающего Минхо. Если для Джисона такие будни были обыденностью, то для обычно спокойного Ли это являлось чем-то из ряда вон выходящим. Он в выпускном классе, и вообще не под стать ему заниматься такими глупыми вещами. Да и бить парней по заднице, наверное, тоже не стоило бы, но порой руки чесались уж слишком сильно. Особенно рядом с Джисоном.       — Питаться нормально надо, — подытожил Минхо, когда его зажали в угол. Суни заинтересованно выглянул из своего домика, а Джисон опасно прищурился.       — Значит, ты не хочешь чипсов? Да давай, хён, чего ты жмёшься? Они вкусные, с паприкой.       — О, ну если с паприкой, это меняет дело, — скептически ответил Минхо.       — Да ты попробуй, реально вкусные.       Так этот диалог привёл их к тому, что есть чипсы без фильма, вообще-то, совсем бессмысленно, а Джисон был и не против что-нибудь посмотреть. Но сначала Минхо заставил его поесть нормальной еды, чтобы живот не свернулся в трубочку от истощения. Они были знакомы довольно долго, но только в тот момент Джисон увидел, какой на самом деле чудесный его Минхо-хён. А Минхо только тогда увидел блеск чужих глаз, а ещё заметил, что дрожь в тонких ногах стала значительно реже.       — Какой фильм будем смотреть? — учтиво спросил Ли, предоставляя выбор своему гостю. Он заранее знал, каким будет ответ, но всё равно закатил глаза, когда услышал ожидаемое «какой-нибудь ужастик».       С выбором, однако, провозились они довольно долго, и только через полчаса смогли включить фильм с многообещающим названием. Тогда вернулись родители Минхо, и они на самом деле были рады, что их сын привёл домой друга. С самого переезда в Сеул у него в комнате не появлялся никто, кроме него самого и Суни. Также удивлением для родителей стало наличие ещё одного спящего кота на диване, но с этим они решили разобраться позже.       — Хён, только не говори, что они идут туда, — прошептал слегка подрагивающим шёпотом Джисон, пока смотрел на мерцающие на экране ноутбука картинки. Минхо закутал их в один плед и лениво жевал чипсы, изредка поглядывая на милые щёчки Хана, которые надувались на сильно напряжённых сценах.       — Да, они определённо идут именно туда. Ну было очевидно, что этот парень умрёт, чего ты хотел? — снова начал свою дискуссию Минхо, а Джисон прижался теснее к тёплому боку хёна, не забывая шумно дышать ему в шею от страха.       — Хён, хён, хён, — продолжал тихо шептать Джисон, а потом коротко взвизгнул на скримере. Признаться честно, сам Минхо тоже напрягся на этом моменте и весь сжался, а ещё близость младшего слегка давила на расшатанную психику. Видимо, на психику младшего это не давило от слова совсем, иначе как объяснить его порывы быть всё ближе с каждой секундой?       — Ну тише, малыш, — вырвалось у Минхо, а Хан затаил дыхание, поднимая ошалелый взгляд в кошачьи глаза напротив. Они были слишком близко, чтобы находиться долго в таком положении, но слишком далеко, чтобы переступить невидимую грань. Джисон абсолютно случайно перевёл взгляд на пухлые губы, правда! Он никогда не хотел целовать Ли Минхо, ни под каким предлогом. А Минхо повторил за ним, и тоже абсолютно случайно.       — Почему это я малыш? — горячее дыхание опалило сухие от волнения губы. Оба понимали, к чему это вело, но оба держались на добром слове и остатках совести.       — Ты младше, а ещё весь такой маленький и напуганный, — пояснил Минхо, тоже опаляя чужие губы своим дыханием. В какой-то момент они стали ещё чуточку ближе, что ещё пару миллиметров и соприкоснутся, но никто не спешил подаваться вперёд.       — Ты любишь маленьких и напуганных? — спросил как-то совсем неуверенно Джисон, а пушистые ресницы сами собой слегка дёрнулись, делая взгляд более желающим и выразительным. Опасный и глубокий омут чёрных глаз овладел Минхо окончательно, вскружил голову своей неизвестностью.       — Нет, я люблю Хан Джисона, — и эта правда, которая вышла изо рта Ли окончательно стёрла стену благоразумия. Джисон чуть ли не накинулся на старшего, жадно сминая его губы, но стараясь не переусердствовать, действовал мягко, нежно, проводя кончиком языка, всасывал пухлые губы, делая их красными и влажными. Минхо не отставал, неожиданно налегая с большим азартом и властью. Где-то в животе у двоих что-то скрутилось и рухнуло, и оба поняли, что как прежде уже не будет. Да и не хотелось этого глупого «как прежде», хотелось «как сейчас», и чтобы это «сейчас» длилось долго.       Фильм продолжал идти на фоне, пока Джисон нависал сверху над старшим, буквально валяясь на нём безвольной куклой, и целовал так, словно это последние секунды его жизни. Если так подумать, он влюбился ещё тогда, когда пытался завладеть вниманием этого странного кошатника. А его понимали, слушали, гладили по руке, колену или щеке в особенно стрессовые моменты. Ему можно было плакать только рядом с Ли-хёном, но именно с Ли-хёном хотелось быть сильнее.       — Тише, ты меня сейчас съешь, — с довольной ухмылкой прошептал Минхо под ним, а Джисон полностью навалился сверху и уместил тяжёлую макушку на жёстком от тренировок плече.       — Это ты меня чуть не съел. У меня после той драки губа не зажила, а ты.! — Хан угрожающе повысил интонацию, но звучало это больше забавно, чем угрожающе.       — А нефиг в драки лезть, дорогой мой, — голос хриплый, но тихий до дрожи и до безумия интимный. Такой близкий, каким не был никогда, но, видимо, будет ещё много и много раз.       — Дорогой мой, мы фильм не досмотрели, — шёпот Хана раздался в основании шеи, из-за чего по позвоночнику пробежались мурашки приятной волной.       — Фильм всё равно дерьмо, — вынес свой вердикт Минхо и теснее прижал к себе возлюбленного.       — Я тоже тебя люблю, кстати, если ты не понял, — ответил спустя пару секунд тишины Джисон. В тот момент Минхо вдруг оказался самым счастливым человеком на свете, улыбаясь каким-то далёким мыслям, гладя по выженным рыжим волосам своё маленькое счастье. Хотя счастье оказалось не таким уж маленьким, поэтому пришлось его спихнуть со своей груди, чтобы наконец вдохнуть.       Но и подышать ему не дали, так как розовые губы снова нашли его собственные, заставляя ответить на ленивый, но такой тёплый и родной поцелуй. Не то, чтобы Минхо вообще с кем-либо целовался, но он определённо понял, что эти губы его любимые. А Джисон много целовался прежде, но тоже решил, что эти губы ему нравились намного больше остальных.