the only hope for me is you

Поздний закат. Воздух теряет своё тепло, давая возможность наконец насладиться приятным и долгожданным холодом наступающей ночи. Рассеивается та жара, что обычно стоит в этих краях целыми днями, часто заставляя задыхаться от духоты нагретой атмосферы. Слабый ветер небрежно трепет длинные ярко-красные пряди, закрывая ими открывающийся с высоты вид перед глазами. Яркие лучи заходящего калифорнийского солнца, что с каждой минутой становились менее яркими и меняли оттенок с теплого оранжевого на розовый и даже красный, падают на окружающую пустошь, делая её вид намного более романтичным и мирным, чем есть на самом деле. Удивительно, как такая красота может быть настолько опасной. Пойзон сидел на крыше старого ларька, в котором он со своими друзьями оставался на эту ночь. Возможно, не самый лучший вариант, но и не настолько плохой, как, например, спать в окружении песка и твердой земли с риском быть схваченным и убитым в любой момент. Тем более, тут они нашли небольшой запас еды, что не могло не радовать. Тяжёлый день подарил команде несколько новых серьёзных проблем - сломанную машину, потерю половины запасов оружия и пару новых ссадин и довольно крупных ран, повезло, что всё обошлось без сломанных костей. Сейчас же парень в одиночку наслаждался тишиной и покоем, в которую постепенно погрузилась вечерняя пустошь, стараясь отвлечься от ранних событий. Их дни всегда проходили шумно и крайне утомительно - вечные погони, драки, убийства и звуки лазерных пистолетов и взрывов, что стали настолько частыми, что уже въелись в уши, но такие вечера были настоящей наградой, причиной, по которой стоило выживать каждый новый день. Мысли парня были прерваны звуком открытия металлического люка, послышавшийся сзади. За ним последовали чёткие, чуть похрамывающие стуки кожаных ботинок о скрипящую поверхность крыши, что медленно приближались к нему. Даже по этим звукам тот понял, кто именно пришёл составить ему компанию в этот поздний час, и это вызвало небольшую улыбку на его ранее задумчивом лице. "Опять не спится?" спросил немного хриплый голос пришедшего Гоула, который тут же сел справа от него. Он уселся на краю, тут же свесив ноги в воздух, начав медленно и глупо покачивать ими вперёд и назад. "Не совсем" Коротко ответил Пати почти шёпотом, всё ещё не смотря в сторону друга. В отличие от младшего, парень сидел в более скованной позе, прижав ноги к груди, обнимая свои колени, при этом расслабив голову на руках, несмотря на то, что раны под бинтами от этого часто начинали противно побаливать. Между двумя повисла тишина, но совсем не такая, которая обычно возникает от отсутствия желания продолжать диалог. Комфортная тишина, в которой все тревожные мысли и переживания уходят на второй план, давая расслабиться в окружении друг друга. Оба были измучены и это чувствовалось. Тело требовало сна и отдыха, но разум хотел подольше насладиться минутами этого прекрасного и спокойного вечера, перезагрузиться перед всем предстоящим. "Спасибо за помощь сегодня" Парень в татуировках прервал тихий гул ночи, повернувшись в сторону старшего, всматриваясь в его уставшее лицо, что слабо освещали тусклые ночные звёзды. В его голосе послышалась улыбка и это невольно согрело сердце сидящего рядом. Пати улыбнулся в ответ, пусть и не совсем понимая, к чему сейчас ведёт его собеседник. "Ну, мы обычно не благодарим друг друга за такое, но не за что, наверное" Послышался от него неуверенный ответ. "Но, если честно.." Черноволосый продолжил, словно игнорируя слова друга. Он отвёл взгляд, теперь опять смотря вперёд, на уже почти ушедшее за горизонт солнце, лучи которого медленно угасали, давая небу постепенно погрузиться в темноту "Я не вижу в этом особого смысла". "Что ты имеешь ввиду?" Пойзон чуть напрягся. Он любил болтать с Гоулом, особенно в такой комфортной обстановке, обсуждать прошедший день или возможные планы, но не любил, когда их разговоры приобретали мрачный оттенок, поэтому и опасался дальнейших слов с его стороны. "Всё просто. Я не понимаю, ты ведь сам еле живой на ногах стоял, так какого хрена помогал мне?"

---

Гоул сидел на бетонном полу, будучи слишком уставшим, чтобы сразу встать и выбежать к остальным. Дверной проём, который вёл в коридор небольшого старого здания, находился всего в паре метров от него, но знав, что опасность ему больше не грозит, парень мог позволить себе пару минут на передышку. Из его ноги медленно стекала струя крови, пачкая и без того потёртую ткань чёрных джинс. Несмотря на весь накопленный опыт уклонения от лазерных пистолетов, один из выстрелов всё-таки задел его ногу чуть ниже колена, теперь вызывая тупую боль по всей нижней части тела, однако это не было настолько страшно или нестерпимо, чтобы кричать от боли или звать на помощь своих друзей, которые, судя по тишине, которая повисла в соседних комнатах, также закончили расправу над преследователями. Парень не был один. Перед ним лежало несколько бездыханных тел в белых костюмах, что были застрелены им же минутами ранее. Компания прибыла сюда поздним утром чтобы запастись едой, батарейками и другой необходимой мелочью, и они точно не собирались провести здесь столько времени, но в итоге, назло всем планам, столкнулись с огромным числом дракулоидов, на обезвреживание которых ушло, кажется, несколько часов. Ситуация была ещё хуже, учитывая тот факт, что их пистолеты были почти полностью разряжены, и приходилось бороться с ними собственными руками. Пати незаметно оказался в дверном проёме комнаты, тяжело дыша, пытаясь восстановиться от собственной только закончившейся драки. Первое что он увидел - то, как Гоул сидел на полу, повернувшись спиной к единственному окну, пытаясь закрыть руками свою кровоточащую рану. Он заметил пришедшего, но ничего не сказал, чувствуя себя в безопасности. Его зелёный пистолет лежал рядом, будучи явно сломанным, судя по его внешнему виду. Красноволосый было вздохнул с облегчением, даже уголки его губ еле поднялись вверх от мысли о том, что всё кончено, но стоило ему поднять взгляд чуть выше сидящего парня, как тело его моментально застыло на месте. За мутным от грязи окном он увидел фигуру в давно знакомой уродливой маске, что держала в руках пистолет и целилась прямо в затылок его раненного друга. Дальше всё произошло слишком быстро, действия были почти инстинктивными. Пойзон ринулся на пол, за секунду оказавшись рядом с Фаном, буквально хватая его тело в свои руки и силой толкая того в сторону, подальше от прицела. Оба оказались лежащими на твёрдой поверхности. По голым каменным стенам эхом успел пронестись лишь единственный выкрик "осторожно", прежде, чем послышался громкий, ударивший резкой болью в ушах звук треснувшего стекла. Панорамное окно позади за долю секунды разбилось на сотни мелких осколков, что тут же, как мелкие пули, разбросались в разные стороны, заполонив собой весь холодный пол пустой комнаты. Красноволосый парень прикрывал собой тело черноволосого настолько, насколько мог физически, беря весь удар на себя. Он не хотел, чтобы хоть один острый кусок причинил боль парню, которого он защищал, не хотел слышать, как тот шипел от новых ран, не хотел видеть, как ему было больно. Из своих последних сил Пати схватился за жёлтый пистолет, что был запрятан в его кармане, вслепую выстреливая назад, в предположительную сторону противника. Наконец, на пыльную землю снаружи с громким звуком упал последний труп.

---

Пойзон молчал. Этот вопрос поставил его в тупик, ведь казалось, ответ был очевидным, но это и пугало его. Друзья ведь всегда помогают друг другу, спасают в смертельных ситуациях, разве нет? Несмотря на явный ответ, он продолжал сидеть в тишине. От воспоминаний о сегодняшнем дне невольно прошлись мурашки по прикрытой синей курткой спине парня, а боль в руках вновь напомнила о себе, несильно ударив под бинтами, скорее всего от резко появившийся тревоги. Он не мог представить, да и совсем не желал, что было бы, не оказавшись он в этой проклятой комнате вовремя. "Да и вообще" вздохнув продолжил Гоул, чувствуя, что его друг не хочет отвечать "Я не совсем понимаю тебя. Ты ведь знаешь, что жить долго нам не светит, но при этом с такими силами пытаешься спасти всех нас, будто перед нами стоит гарантированное светлое будущее. Какая разница, умру я сегодня или завтра?" "Ты говоришь так, как будто мы обязаны умереть" Наконец заговорил старший, будучи недовольным тем, куда всё таки зашёл их разговор. В любой другой момент он попытался бы сменить тему, возможно подключить в диалог других или просто отойти с выдуманной отговоркой, но сейчас деваться было некуда, к тому же, тон голоса собеседника не дал бы просто так закончить начавшийся напряжённый спор. "Пока мы живы, у нас есть силы бороться, и если будем продолжать держаться, то в конце концов выберемся отсюда". "Ты серьёзно веришь в это?" Опять таки, полный серьёзности голос Фана, который ещё больше давил на больное. Он не хотел делать хуже, но не мог по другому выразить свои мысли. "Вот ответь мне, что потенциально хорошее может нас ждать? Может окажется, что на самом деле это всё сон? Может внезапный распад BLi? Побег? А если и побег, то побег куда? Нам некуда деваться, четвёрка придурков как мы не сможет сделать ничего, чтобы хоть как-то всё это изменить".

---

Подняться было тяжело. Ноги не хотели слушаться, желали остановиться хотя бы ненадолго, чтобы восстановить силы, но в этом здании не было безопасно, нужно было выходить, ведь никто не гарантирует, что их вновь не остановят. Быстро убирая пистолет, Пати крепко придерживал раненного друга, не давая тому упасть, положив его руку на свое плечо, при этом бережно, но с видимой спешкой выбегая из комнаты, двигаясь к главному выходу здания. При падении Гоул несильно ударился головой, но этого было достаточно, чтобы картина перед его глазами начала расплываться, не давая ему возможности идти самостоятельно. Шаги были медленными и короткими. Многочисленные раны по всему телу делали каждое движение ещё более болезненным, заставляя делать резкие выдохи. Пыль заброшенного здания смешалась с грязным песком улиц и противно ощущалась на открытых ссадинах. "Ты в порядке?" Первым же делом спросил красноволосый, как только они оказались у входных дверей, не желая выдавать в своем голосе переживаемую боль. Честно сказать, собственная боль совсем не была тем, за что он действительно переживал на тот момент. "Да, вполне.." На лице черноволосого проскользнула лёгкая улыбка и эта была именно та улыбка, которой было достаточно, чтобы на пару секунд вовсе позабыть о многочисленных ранах, что продолжали болезненно шипеть.

---

"Нет" Пойзон натянул кривую улыбку, начав нервно потирать руки друг о друга, но далеко не от резко наступившего на улице холода "Всё будет хорошо, рано или поздно это всё закончится, и тогда-" "Можешь не врать мне, Пойзон" Парень с татуировками прервал его, обратившись к нему по имени, строго смотрев на него своими тёмно-каштановыми глазами. Фан всегда был внимателен к нему и его разговорам, поэтому и знал его слишком хорошо, и иногда, казалось, мог читать его мысли, просто слыша тон его слов. "Ты не хуже всех нас понимаешь, чем всё это закончится. Нас схватят где-нибудь посреди этой чертовой пустыни, поиздеваются, прижмут к стене и пристрелят, прямо в голову. Сначала меня, потом тебя и-" "Заткнись" Раздражённо оборвал его красноволосый, не желая слышать продолжение этого прямолинейного монолога. Он не любил, ненавидел, когда их разговоры доходили до подобного, до реальности, которая могла настигнуть их всех в любой момент. Он не хотел этого признавать, а может и сам того не понимал, насколько ему на самом деле было тяжело. Пати давно смирился с ролью главаря их небольшой команды, став для друзей кем-то вроде 'заботящегося старшего брата', который был инициатором всех их новых приключений, но это сваливало слишком много ответственности на его плечи, что медленно сжирало его изнутри. Он хотел заботиться о своих друзьях, защищать их, даже если это значило подставить себя под удар в любой перестрелке или драке, хотел дать им свободу. Он хотел быть тем, кто, несмотря на всю тяжесть ситуации, потери и боль, будет верить в лучшее, улыбаться, несмотря на мрачные лица друзей. Ему казалось, что этим он находил утешение самому себе, хоть и делал только хуже. Сам Пойзон этого не понимал, но зато это видел Гоул. "Прости" Голос черноволосого резко сменился. Его привычный грубый, возможно даже резкий тон сошёл на что-то более мягкое, тихое. Он всегда был честен и говорил что думает, таков был его характер, но при этом не хотел ещё хуже ранить своего друга, хоть и знал, что был прав. Фан знал, насколько тому тяжело и хотел просто помочь, но не был уверен в том, как это сделать. "Ты это знаешь, но ты должен это принять. Тебе же самому от этого больнее, я вижу. Никто из нас не будет жить вечно и боюсь, что если в один день они достанут кого-то из нас, то ты окончательно сломаешься. Я не хочу этого". "Мне становится больнее не от реальности.." Прервав друга начал красноволосый парень чуть подрагивающим голосом. Его слова были тихими. Ему казалось, что если он и попытается повысить голос, то просто не выдержит "..И не от правды. Мне больнее от осознания того, что у тебя нет никаких надежд на будущее".

---

"Что насчёт.." Начал было свой вопрос черноволосый, однако, когда зрение, которое ранее потемнело от резкого падения, восстановилось и дало в полной мере видеть картину перед собой, остановился, не в состоянии произнести и звука. Перед ним стоял его друг, Пойзон, привычной синей кожаной куртки на нём не было, лишь черная майка, которая была разорвана и еле висела на его худом теле. Из под рваного куска одежды виднелись длинные ярко-красные линии ран, что заполонили, кажется, всё его тело, и кровь, что стекала из каждой и покрывала собой его побледневшую кожу. Самым ужасным было стекло. Небольшие прозрачные куски разбитого окна, окрашенные в яркий алый, торчали из его кожи, застряв в ней. Из под них еле виднелись куски оголённого мяса. Вид друга заставил Гоула впасть в ужас, тут же вскочить с места. Его небольшие царапины и единственная рана на ноге на данный момент казались ничем по сравнению с кровавым месивом, которое он видел перед собой. "Блять, чувак!" Панически выкрикнул он, отрываясь от стены, на которую опирался, и решительно, несмотря на ноющую боль в ноге, собираясь идти к их припаркованной рядом машине "Стой здесь, я принесу аптечку и позову-" Его предложение было резко прервано. Не успев ступить и шагу, Фан ощутил на себе вес, тяжесть чужого тёплого тела, которая резко, но при этом мягко свалилась на него. Он ощутил на себе знакомые руки, что с предельной осторожностью окутали его плечи. Красноволосый парень заключил его в объятия. Крепкие и нежные объятия, которые не давали ему пошевелиться. В наступившей тишине черноволосый мог слышать его учащенное сердцебиение, частое хриплое дыхание, которое словно давалось ему с трудом, смог услышать один единственный приглушённый всхлип. Из губ Пойзона послышалась лишь одна тихая, полная усталости и слабости, но при этом различимого искреннего счастья фраза: "Я так чертовски рад, что ты цел".

---

"Знаешь что?" Резко начал парень в синей куртке более уверенно и громко, поворачиваясь лицом к Фану. Он вздохнул, словно пытаясь собраться со своими бушующими мыслями, что держал в своей голове уже слишком долго. Парень хотел многое сказать, мог бы высказать всё сразу, но боялся быть слишком спонтанным и показаться странным, начав неразборчиво мямлить глупые признания себе под нос, но и это сейчас не было для него преградой. "Мне..тоже всё это казалось бессмысленным. Не поверишь, но я тоже не особо понимал, зачем пытаться жить, выживать в этом кошмаре, когда знаешь, что всё равно ничего не изменишь, тем более, не ощутишь ту свободу, к которой мы так стремимся, но ты.." Его голос вновь стал тише, к концу и вовсе задрожал. Руки также начали подрагивать, а тело окутал противный озноб, заставляя ещё больше сжаться в и так закрытой позе. Пати снова вздохнул, успокаивая себя, при этом отводя взгляд вниз, чтобы попытаться сбавить накатившее на него смущение. "Ты стал тем, ради кого я могу продолжать бороться. Мне больно..безумно больно понимать то, что ты подарил мне смысл проживать каждый день, но при этом сам продолжаешь его растаптывать и отрицать. Я люблю представлять то, что всё это закончиться, понимаешь? Что в один день эта тирания распадётся и мы все сможем найти место, которое назовём своим домом, да даже если не найдем, то попытаемся создать его сами! Что мы забудем о вечных бегах, о готовности быть убитым каждый божий день..Что в один день я смогу увидеть тебя по-настоящему свободным, счастливым и живым, и что ты скажешь, что всё это время ошибался". Красноволосый замолчал, зарывая лицо в руки, что крепко сжимали его колени. Гоул внимательно слушал речь своего друга и оставался неподвижным даже после того, как между ними настала тишина. Его широко открытые тёмные глаза с сожалением смотрели на подрагивающую фигуру, что сидела рядом, не зная, что делать, что нужно было сказать, чтобы не сделать хуже. Несмотря на близкие отношения и полное доверие, младший редко видел его в таком состоянии, и, кажется, никогда не наблюдал его настолько ослабшим и несчастным. Щёки начали гореть, не столько от услышанных слов, сколько от внезапно нахлынувшего чувства вины и стыда, что он был причиной таких переживаний, такой раны на сердце. Фан хотел что-то сказать, ответить на эту полную боли речь и постараться извиниться, но был остановлен, прежде чем сумел начать. "И потому что ты смог стать для меня надеждой на нечто светлое и несбыточное.." Пати вновь повернулся к нему лицом. Послышался громкий всхлип, края его карих глаз были влажными. "Могу ли я попытаться стать для тебя тем же?" Напряжённое затишье. За его вопросом не последовало ни единого слова или ответа, лишь тяжёлое прерывистое дыхание и тихий свист поднявшегося на высоте ветра. От молчания красноволосого тут же охватила волна паники. Он сказал лишнее. Сказал слишком много. Звучал глупо со стороны. Выглядел ничтожно и слабо. Он хотел извиниться, уже начал искать подходящие слова, чтобы хоть как-то оправдать свой глупый говор, но не успел. Будучи всё ещё погруженным в пучину паники, Пойзон почувствовал то, как холодные руки в кожаных перчатках нежно хватают его влажные щеки, легко приподнимают его опущенную голову, почувствовал то, как они притягивают его ближе, чему он не сопротивлялся, и наконец, чувствует сухие губы, что мягко накрывают его, тут же отбрасывая с него всю тревогу. Полный нежности и терпения поцелуй, приятное тепло, которое дало Пати возможность растаять в объятиях крепких, надёжных рук. Они не хотели отпускать друг друга. Оба хотели как можно дольше насладиться этим моментом, запечатлить это в своей памяти, позабыв обо всех проблемах, хотя бы на эту ночь. Гоул нежно смотрел в глаза парня, что были наполнены слезами, которые уже не хотели течь, всё ещё держа его покрасневшее лицо в своих татуированных руках. Искренняя тёплая улыбка пронеслась на его лице, она стала небольшим светом, что ярко виднелся в темноте наступившей ночи, от одного вида которой сердце невольно начало биться в разы сильнее. Наконец слова, что были такими желанными уже очень давно, что теперь звучали так мягко и искренне: "Я тоже люблю тебя" И, спустя секунду молчания, хитро улыбаясь, Гоул прибавил тихое "Джи". "Иди ты" Услышав имя, которое разозлило бы его в любой другой ситуации, старший несильно толкнул того в плечо, что вызвало искренний смешок со стороны обоих, и, прежде, чем он смог добавить к своим словам шутливое и любящее 'придурок', был вновь затянут в тёплые объятия, которые мигом остановили холодную дрожь в его теле. "Если это поможет тебе, то я буду стараться жить. Жить ради тебя".

***

Кобра тихо закрыл за собой старую стеклянную дверь, выходя из небольшого здания, при этом боясь потревожить шумом спящую компанию друзей. Сон к нему никак не приходил, а тратить время на бессмысленное валяние в постели, когда их единственное средство передвижения было сломано, ощущалось чем-то неправильным. Именно поэтому сейчас парень в красной кожанке вышел на улицу, захватив с собой небольшой ящик с потрёпанными инструментами, найденный ранее на одном из прилавков заброшенного ларька. Потянувшись несколько раз с целью полностью взбодриться перед предстоящей работой, блондин не спеша направился к пустой парковке, что находилась позади места их ночёвки. На ней был припаркован лишь один единственный автомобиль с крупным, потёртым от времени изображением паука на капоте. Подойдя ближе к груде сломанного металла и отложив ящик на землю, Кид стал осматривать округу, желая быть полностью уверенным в том, что никто не подкрадётся и не попытается схватить его посреди дела, требующего полной концентрации. Рядом никого не было, однако, подняв голову чуть выше, он заметил две фигуры, что сидели вместе на крыше старого ларька. Увидел то, как две знакомые ему тени медленно приблизились друг к другу, как один из них захватил другого в объятия, в поцелуй, и то, как они вместе скрылись из его виду, вероятно потеряв равновесие и приземлившись друг на друга, упав на поверхность крыши. Вздохнув, парень повернулся обратно к машине, попутно доставая из кармана потрёпанную пару проводных наушников. Подавляя улыбку, он принялся за работу, которая, вероятно, займет у него всю оставшуюся ночь.