Зависимость

Расстояние для Кавеха всегда являлось чем-то невообразимым. Трудно осознавать, что человек находится далеко от тебя. Аль-Хайтам уехал на конференцию в другую часть города, и хотя они всё ещё находились относительно близко друг к другу, Кавех ощущал подавляюще огромное расстояние. Круглые сутки работа-еда-сон, и больше ничего. Кавеху впору умереть от скуки, ведь его надоедливого соседа-любовника нет рядом, и пока они не вместе, блондину заняться нечем. Видеозвонки – единственное, что его спасало. –Кави, –своим привычным тоном сказал Хайтам, пытаясь установить телефон так, чтобы он стоял без помощи рук, –ты опять развёл в квартире бардак. Я надеюсь, к моему приезду там будет чисто. –Надейся. –буркнул тот, складывая руки на груди, –Ты бросил меня здесь одного на целую неделю, и ещё что-то требуешь?! –Кави возмутился, закатывая глаза. Да, винить Хайтама смысла не было, он ведь не виноват, что его отправили на конференцию от компании. –Я же не навсегда уехал, ну чего ты сразу истерить начинаешь, а? –аналогично закатил глаза, облокотившись о стол локтями, –Если тебе от этого станет легче, то мне тоже тут тяжко без тебя. –Я тебе не верю. –прищурился, взирая на экран, который Хайтам занимал чуть ли не полностью, –Мне бы доказательства предоставить. –неопределённо махнул рукой, опять сложив обе на груди. –А если я скажу, что у меня встал только от одного твоего изображения на экране? –Хайтам опустил руки вниз, откинувшись на спинку стула. Кавех сглотнул, тоже опустив руки. В штанах за секунду стало тесно, и он расстегнул их, высвобождая уже вставший член. Рука невольно легла на головку, сжимая. –Кави, ты помнишь, как всё было в последний раз? –спросил аль-Хайтам, усмехнувшись, –Тогда я очень долго трахал тебя на обеденном столе, пока ты стонал и просил меня не останавливаться... –прошептал, приблизив лицо к камере. Кави закусил губу, начиная двигать рукой. Дыхание его участилось, он не отрывал взгляд от двигающейся под столом руки Хайтама и понимал, что тот действительно скучает... –Я растянул тебя настолько, что смазка уже хлюпала, а твои ослабевшие руки так и тянулись к моим волосам, однако постоянно падали. Рука ускорилась, Кави приоткрыл рот, хватая воздух, но глаза всё не отрывались от экрана. Он жадно поглощал тот вид, который перед ним открылся: глаза Хайтама заволокло пеленой желания, впрочем, как и его; на щеках слабый румянец, который появлялся только в момент их секса. –Я подхватил тебя, впечатывая в стену возле холодильника, пока ты царапал мою спину своими ногтями. –взгляд расфокусирован, но он всё ещё следит за Кави. Кажется, на расстоянии от своего любовника Хайтам закончит гораздо быстрее, потому что уже чувствует, как оргазм приближается. Кавех тоже был близок. Он зажал головку одним пальцем, роняя голову, и кончил в ладонь, содрогаясь всем телом. –Вижу, тебе полегчало. –смешок послышался из экрана, и Хайтам достал откуда-то салфетку, видимо, чтобы вытереться, –Прости, Кави, мне пора идти. Я ещё перезвоню тебе ближе к вечеру. Я люблю тебя. –Я тебя то... –и не успел он толком договорить, как аль-Хайтам сбросил. Кавех уронил голову на стол, глухо простонав. Эта зависимость от чужого присутствия в его жизни переходит порог маниакальной, и блондину это ничуть не нравится. Он даже, кажется, растерял всю свою самостоятельность, привыкший полагаться на сильное плечо Хайтама. В голове раздрай, на душе скребут кошки, а перед глазами цветные круги. Он зажмурился настолько сильно, что было ощущение сонливости, будто блондин прямо сейчас, сидя на стуле уснёт, и тогда, в своих сновидениях, Кавех вновь встретит завораживающие малахитовые глаза, которые с лёгкой ноткой издёвки будут смотреть на него и только на него. Он поднимает голову, смотря на погасший экран телефона, медленно переводит взгляд на настенные часы. Три пятнадцать. Что ему делать ещё целых два дня одному? Ему кажется, что Хайтам где-то рядом, что вот сейчас он зайдёт в эти двери, что обнимет со спины, они снова поругаются из-за какой-то мелочи, а потом тихо будут сидеть и есть за одним столом, думая о том, что сейчас вновь трахнутся, стоит им встать из-за стола. –Блять, да что у меня за ломка... –схватился рукой за волосы, с силой их сжимая, оскалился сам на себя, –Если эта сволочь... Если он не вылезет из моей головы, я сойду с ума. У меня тоже есть гордость, я же не какой-то там любовник, который втайне собирается с ним встретиться. –закатывает глаза, поднимается со стула, направляясь в ванную, –Да мне вообще плевать, я сам по себе. Он бурчал всю дорогу до ванной комнаты, закатывал глаза, жестикулировал и старался отрепетировать их диалог, когда Хайтам наконец приедет. Кави заходит в душ, его домашняя рубашка легко соскальзывает с плеч, когда он расстегивает и распахивает её. Штаны остаются кучей валяться практически на пороге, и блондин переступает через них, изысканно ступая босыми ступнями по холодному кафелю. Плечи слегка поджаты, архитектор оглядывается на зеркало. Следы их с Хайтамом любви на теле уже практически не видны, что ужасно расстраивает. Кави любит, когда аль-Хайтам вгрызается в него зубами, в любом месте на его податливом теле. Руки обхватывают плечи, Кавех ступает внутрь душевой кабинки, прижимаясь горячим лбом к плитке. –Чёртов Хайтам. –выругивается он, закусывая губу. Разве можно так полюбить человека, что и минуты без него провести не можешь? Разве это нормально? Это правда похоже на чёртово помешательство, на грёбаную зависимость. Он включает воду, чтобы смыть с себя это наваждение. Кажется, будто руки Хайтама находятся на нём, будто мужчина привычно сжимает его талию, переходит на грудь, играется с сосками, а потом опускает одну руку ниже, на ягодицы, другую выше, на шею, сжимает, не даёт свободно дышать и извиваться, прижимает к любой вертикальной поверхности и топит в своей любви, пьянит без алкоголя, пленяет без пут, лишает свободы без особых усилий. Кави загнанно дышит, обнаруживая свою руку на члене, практически доведённый до края одними лишь мыслями о своём любовнике. Он проводит по стволу ещё несколько раз, зажимает головку, отпускает и обильно кончает, содрогаясь всем телом. В голове не осталось ни одной мысли, Кавех делает воду холоднее, намыливает волосы, расслабляется и смывает пену, приступая к мытью тела. Мочалка проходится по всё ещё разгорячённой коже, смывая наваждение, убирает с тела всю грязь и все переживания. Архитектор выдыхает, выключая воду, выходит из кабинки, шлепает мокрыми ногами по кафелю, пока лишняя вода стекает с его золотистых волос. Он хватает с вешалки полотенце, обматывается, выходя из ванной. Сколько он там провел времени – неизвестно, однако на улице уже слегка потемнело. Багряно-золотые краски уходящего солнца разливались по квартире, олицетворяя собой, как бы сказал Хайтам, самого Кавеха. Его рубиновые яркие глаза и великолепные золотые волосы. Кстати, о Хайтаме, который стоял сейчас прямо перед Кави. –Блять, галлюцинации что ли начались... –Кавех фыркает, закатывает глаза и машет рукой в сторону его глюка, однако не успевает ничего понять, как его хватают за запястье, притягивая к сильному телу. Блондин распахивает глаза, пытаясь понять, что произошло, пока его внутренней стороны запястья касаются мягкие губы. –Уже думаешь, что я тебе привиделся? –усмешка на красивом, обычно спокойном и невозмутимом лице пугает до чёртиков, и пока Кавех пытается осознать всю ситуацию, Хайтам упивается происходящим, –Насколько же сильно ты по мне скучал? –А ты насколько скучал, что припёрся домой? –блондин вновь закатывает глаза, цокает и пытается вырвать руку, однако его прижимают к себе сильнее, –Проваливай на работу, я не собираюсь тебя обеспечивать, когда ты вылетишь оттуда за такие выкрутасы. –пихает локтем куда-то в рёбра, слышит сдавленный смешок и дыхание где-то у виска. –Я приехал, потому что почувствовал сильную нехватку в тебе. Я скучаю намного сильнее, чем мог себе представить, –вдыхает запах волос, и его вены на руках заметно проступают. Кави видит это и плотоядно усмехается, –мне так хотелось просто потрогать тебя... –Разве тебе этого будет достаточно? –переводит взгляд на два малахита напротив своего лица, –Просто потрогать меня. Его колено скользит по штанам, которые заметно натянулись. Кавех искривляет губы в усмешке вновь, льнёт к красиво одетому в костюм Хайтаму, наклоняет голову и дышит в шею, пуская по его телу табун мурашек. –Я и не говорил, что просто потрогаю тебя, я лишь сказал, что мне бы этого хотелось. –не отступает он, толкает Кави куда-то к стене, зажимая между ней и своим телом, –Я бы сожрал тебя, если бы имел возможность, потому что ты до ужаса противный. Просто невозможный. Вредный... –шепчет аль-Хайтам, водя носом по шее, подбородку и переходя на ключицы, –Великолепный. Кавеха вновь ведёт. Он обмякает, позволяет исследователю стянуть с себя полотенце и приходит в себя, когда горячая спина встречается с холодным постельным бельём в их спальне. Как он там оказался – догадаться не сложно, однако каким образом Кави этого даже не заметил, вот это уже другой вопрос. Хайтам нависает сверху, стаскивает пиджак с крепкого тела, остаётся в одной рубашке. Кажется, Кавех уже говорил, как он обожает его сильные руки, мышцы которых не может скрыть даже одежда. И сейчас вся эта мускулатура еле умещалась в рубашке, а пуговица на груди норовила вообще отлететь из-за напряжения аль-Хайтама. Он склонился ниже, обдавая Кави ароматом одеколона, обхватил его запястья, выцеловывая каждое, не пропуская ни одного миллиметра. Его глаза не отрывались от постепенно рдеющего лица блондина, когда губы переместились на живот, который Кавех тут же напряженно втянул, задерживая воздух. Хайтам хотел поцеловать каждый участок прекрасного тела, обнять так, чтобы их сердца забились в унисон, прижаться к нему так, чтобы они стали единым целым. Чувство это разливалось словно вода в океане, переливалось через край, доводило до исступления. Аль-Хайтам сходил с ума. Сходил с ума от желания обладать Кавехом полностью, от того, насколько сильно он любит его, не представляя своей жизни без него. Словно сирена, что своим пением завлекала в сети, Кави заполучил всего Хайтама без возможности выбраться из этих стальных пут. Да и не особо то хотелось. Лишь бы каждый раз просыпаться и видеть рядом сонное лицо блондина и золотые, рассыпанные по подушке, волосы. –Прошу, рухи, сделай уже хоть что-нибудь со мной, я же сейчас не выдержу... –голос хриплый, наполненный желанием, которое с каждой секундой всё растёт, превращаясь в негасимое пламя вожделения и страсти. –Нетерпеливый... –прошептал, улыбнувшись. Его рука безошибочно выудила из-под кровати – куда они в прошлый раз так кстати закинули – тюбик со смазкой, и гель тут же полился на пальцы, которые почти сразу же оказались внутри Кавеха. Он надавил на колечко сразу двумя, относительно легко вошёл, начиная растягивать. –Блять, холодная же! –рявкнул Кави, стукнув сильное плечо ослабевшей рукой, и тут же всё тело изогнулось, изо рта вырвался стон, который он подавил ладонью, закатив глаза. Словно задели средоточие удовольствия всего тела. –Ты такой отзывчивый после такого длительного перерыва. –усмехнулся, подключив третий палец, –А ведь раньше мы чуть ли не каждый день трахались. –наклоняется, сверля лицо Кави глазами, словно хищник выследил жертву. –Закрой рот, рухи, и делай уже то, за чем пришёл, иначе я просто возьму и уйду. –рыкнул и клацнул зубами, когда, в попытке приподняться, потерпел поражение, оказавшись прижатым рукой к кровати. Пальцы исчезли, звякнула пряжка ремня, а следом что-то большое уперлось в тело Кави. Он расслабился, позволяя аль-Хайтаму войти хоть наполовину, и тут же почувствовал дискомфорт, легкую тяжесть от вхождения. –Медленнее, мне неприятно... –сжал зубы, закинул голову, пока Хайтам целовал его подбородок. –Как скажешь, котёнок. Темп медленный, Хайтам двигался на пробу, подмечая изменения на лице любовника. Полностью вошёл, увидев, как Кави закатывает глаза. Внутри было тепло и приятно, настолько, что крышу сносило напрочь. Он желал его каждую секунду своей жизни, задыхался без него, словно Кавех был воздухом, необходимым для выживания. Он словно снял себя с предохранителя, начиная неистово втрахивать Кавеха в кровать. –Боже, я так люблю тебя, Кави, больше жизни люблю... –вновь шёпот, который Кавех еле разобрал. В ушах у блондина загудело, он не слышал ничего, кроме хлюпающих звуков где-то на подкорке сознания, в месте соединения их тел. Золотая чёлка прилипла ко лбу от пота, неприятно обхватывала виски и шею. Кави ненавидел состояние, когда ты потный и вонючий лежишь на чистой кровати, однако сейчас ему было глубоко плевать. Помоется ещё раз, главное, что аль-Хайтам сейчас рядом, совсем близко, что архитектор может касаться его, ощущать его кожу кончиками пальцев, вдыхать аромат его тела и утопать в тех чувствах, которые Хайтам ему дарит. –Кави, –не надеялся на внятный ответ, однако хотел хотя бы привлечь внимание, потому что взгляд блодина окончательно затуманился, –перевернись. Дрожащие ноги опустились на кровать, отцепившись от талии Хайтама, Кавех предпринял самостоятельную попытку поменять положение, однако каждая конечность словно превратилась в желе, не поддаваясь собственному владельцу. В голове туман, член болезненно пульсирует, ещё и Хайтам так смотрит, что не волноваться не получается от слова совсем. –Ты меня в гроб сведёшь... –пожаловался Кави, вытирая стёкшую по лицу слюну. Он прогнул спину, когда Хайтам помог ему перевернуться, и расслабился, почувствовав ладони, сжимающие ягодицы. Он закусил губу, повернул голову, взирая из-под полуопущенных ресниц на мужчину своими яркими кровавыми глазами. –Я вознесу тебя на небеса. –усмешка, мощный толчок, который тут же попал по предстательной железе, выбивая длинный сладкий стон из блондина. Он уронил голову меж плеч, приоткрыл рот, коротко простонав ещё несколько раз в такт толчкам Хайтама. Кавех подавался бёдрами навстречу, ноги разъезжались, не в силах выдержать напор этого мужчины, который сейчас так сладко трахал его, что темнело в глазах. Кави был готов отдать весь мир, всего себя, лишь бы аль-Хайтам всегда оставался с ним. Их духовная связь намного крепче, чем может показаться со стороны, и хоть они ругаются чуть ли не каждый день, по мелочам или серьёзно, хоть они могут показывать при друзьях взаимную неприязнь, – все знают, они не смогут друг без друга жить. Толчки перестали быть размеренными, теперь хаотичные и грубые, они из раза в раз проходились по простате. Кави выгибается сильнее. И так неожиданно кончает, что и не успевает опомниться, как теперь ему стоять помогает рука Хайтама, обхватившая поперёк живота. Силы совсем покинули тело, хотя обычно он более вынослив, и его даже хватает на три раза, а сейчас что-то пошло не по плану. –Ты быстро... Хотя я тоже сейчас выносливостью похвастаться не могу... –прохрипел он, выдыхая горячий воздух, –Внутри тебя так хорошо, что я сейчас кончу. Несколько рваных толчков, и Кави чувствует струю спермы, ударившую внутрь. Хайтам ещё немного подвигался, выходя из обмякшего тела. Блондин падает на кровать, прямо на липкое от его семяизвержения покрывало, и закрывает глаза, страдальчески выдыхая. –Ты буквально из меня весь дух вытрахал. –пробурчал он, надув губы, –Не стыдно, изверг? –Кто тут ещё изверг. –Хайтам закатывает глаза, хлопнув ладонью по упругой ягодице, и застегивает штаны, вставая, –Мне надо возвращаться обратно. Завтра вечером я приеду. Жди меня подготовленным, продолжим начатое. –После такой долбёжки, хоть ты через неделю приедь, я готов буду. –ругается, приподнимаясь на локтях, –Как я сам до душа дойду? –Ты же у меня сильный. Я в тебя верю, ты справишься. Все, я ушёл, –хватает пиджак, натягивая на широкие плечи, –люблю тебя. –Хайтам, мать твою! –кричит вслед, но за закрытой дверью слышит лишь смешки, –Трахнул и уехал, ну что за человек... Теперь моя зависимость достигла апогея...