Очередное расставание

Капитано и Тарталья расстались. Ну как расстались... Парочка их была довольно вспыльчивой, вернее одна ее половинка. Если говорить конкретнее, то пассив. Был неугомонен и его поистине выбешивало безразличие его возлюбленного по отношению к некоторым ситуациям. И когда в нем разгоралась агрессия, когда он кричал не умолкая, мог даже хватать Капитана за руки, бить ему пощечины, а тот оставался невозмутим и продолжал пытаться спокойно поговорить с ним, либо просто ждал, когда тот успокоиться. И в такой момент изменить его выражение лица могли только слова о расставании. Но после них Аякс практически сразу же убегал, не давая ему возможности хоть что то сказать. И даже во второй раз это напугало мужчину так же сильно, ведь этот мальчик был непредсказуем и возможно он действительно сейчас убежит, прыгнет кому то в кровать и никогда больше не даст Капитано себя касаться. Поэтому как только он сорвался с места, крикнув что то о расставании, то тот мгновенно ринулся за ним. В первый раз он не смог его догнать, но в этот раз он успел схватить его за руку когда вторая его ладонь уже легла на ручку входной двери. Схватив его он резко отдернул его и вжал в стенку, схватив его за запястья. -- Ну и куда ты собрался, малыш? -- спрашивал тот, но явно даже с некоторым раздражением и одновременно испугом. Сочетание было очень странное, поэтому нижний не мог понять, что конкретно сейчас ощущает этот мужчина, да и он сам быть честным. -- От тебя подальше, идиот! Ты все равно меня не слышишь! Даже не пытаешься! Нет никакого смысла разговаривать с тобой, тупой ты кусок дерьма с каменным еблом! -- парнишка явно злился, очень злился, но при этом Капитано был категорически не согласен с его словами. -- А кто меня постоянно перебивал, м? Кто говорил, что мне стоит сейчас замолчать? Кто разбил вазу с цветами из за собственного монолога? М, малыш? -- Он называл его именно так, потому что по сравнению с ним могло действительно показаться, что он какой то малыш, но на самом деле это Капитан был слишком большой. Но ему нравилось это прозвище из за того,, что в их отношениях оно было действительно уместным и он подбирал его специально для своего малыша, так что для него это не было просто клишированым милым прозвищем. -- Ну... Ну я и что? Я считаю, что ты полностью это заслужил! Нехуй было стоять и просто... Смотреть... -- его уверенность исчезла, как не было, он сразу опустил глазки и больше не кричал, а под конец так вообще начал что то фыркать себе под нос. Капитано в свою очередь вжал его руки в стенку еще сильнее и наклонился к нему, поцеловав его, вжав его затылок в стену. Первое время парень сопротивлялся и не открывал ротик, но уже через пару секунд он сдался и полностью отдался сладости, но при этом грубости губ и манере поцелуя своего мужчины. Тот любил доминировать, никогда не давал ему даже шанса на то, чтобы вести поцелуй, всегда без колебаний вылизывал его язычок, игрался с ним, прикусывал его губы, позволяя себе делать это даже клыками, пару раз прокусывая губу до крови, но все равно целованный никогда против не был и по нему очевидно было видно, что такое ему нравилось. Но в этот раз он лишь чуть куснул его нижнюю губу, отстраняясь, смотря на его красное, но при этом довольное лицо. -- Ничего, конечно, только вот есть одно "Но". И это "Но" звучит как "Я люблю тебя". Слова, которые я сказал тебе далеко не один раз и повторю сейчас еще раз. Я люблю тебя. И я уже в прошлый раз тебе объяснил, что я не хочу вредить тебе и кричать на тебя. Я не возмущаюсь, потому что не хочу обидеть тебя. Извини уж, если тебя это так обижает, но я не собираюсь срываться на тебя, потому что стараюсь вслушиваться в то, о чем ты там кричишь. А когда ты пытаешься убежать и плюнуть на мои чувства меня это действительно... Ранит... -- пусть он был и взрослым, но о чувствах своих, особенно такого рода говорить не привык, особенно так откровенно, но когда это было ради его любимого, ради их отношений он был готов перебороть в себе эту тяжесть и объяснить перед ним свои чувства. Да что уж чувства. Ради него он был готов на все, ради того, чтобы он был с ним он искренне был готов бросить вызов Царице, если бы она угрожала ему. -- Мф... Я тоже люблю тебя... Правда... Иногда я просто не думаю, что я говорю и что я делаю... -- он слегка подвигал руками, после чего его парень ослабил хватку и тот опустил руки чуть ниже, взявшись за ручки с ним, переплетая их пальцы. Но тут он снова очень резко вжал его в стенку. -- Но знаешь что... Раз уж я решил поговорить о своих чувствах... Когда ты буквально пару минут назад ты клялся убить меня, а сейчас ты так податливо краснеешь под моими руками и послушно целуешься ты... Невероятно сексуальный. Ощущение власти над тобой пьянит меня... Но я одинаково люблю тебя когда ты кричишь на меня и когда стонешь подо мной. -- даже он сам немного покраснел от того, что только что сказал, но он решил не упускать момент, когда он может честно высказывать все, что придет в голову. Даже такое. Но его легкий румянец был не сравним с тем, что случилось с лицом Чайлда, которое было залито краской полностью. Он даже чуток приоткрыл рот от удивления. Было видно, как его грудная клетка вздрагивала и Капитан даже смог уловить, что дыхание из его рта стало горячее. -- Ну раз тебе так нравится... То... Бери.. Бери сколько хочешь и сколько сможешь... -- нахально улыбнулся тот, подняв голову, слегка повернувшись к стене, оголяя свою шею. Шею, итак усыпанную укусами, засосами, но ведь там была еще пара мест, где он не успел укусить, а значит он хочет и может сделать еще. А пассиву это, в свою очередь, доставит сказочное удовольствие. Но после такого предложения актив ненадолго замер, но после моментально отпустил руки Тартальи и схватил его за талию, задрав его рубашку, начав сразу же поднимать его, усадив к себе на торс. Не проронив ни слова он тут же впился в его шею, заставив его впиться ногтями в его плечи и замычать, задрав голову. И мычал этот малыш с такой же нахальной улыбкой, будто бы на самом деле он все так и задумывал. Но сейчас он кусал его даже как то... По особенному? Будто бы то, что он думал, будто бы они расстались пару минут назад. заставило его снова возжелать это тело, как в первый раз. Поэтому сейчас он так резко задирал его рубашку, расстегивая пуговицы, фактически срывая ее с него. И наконец избавившись от ненужного груза он сразу же начинает целовать его плечи, первое время даже нежно касаясь их губами, но после так же ставя на них засосы. Он поставил по одному на каждый, соединив их мягкой дорожкой из поцелуев, оставляя их на его ключицах. Слушая стон, который он выдал на последнем укусе тот понял, что до кровати никак не дойдет. Он хочет его прямо здесь и прямо сейчас. Не может он ждать ни минутой больше. Так что как только он аккуратно провел своим языком к одному из сосков самого сексуального парня на свете для него, то рука, которая не придерживала его талию, сразу же сползла на его ремень, который он очень спешно расстегивал. При этом с его соском он обращался очень нежно, он аккуратно облизывал его, совсем мягко посасывал, игрался с ним зубками совсем слегка. Он знал, что у его малыша они были через чур чувствительны, так что больно делать не хотел. А нижнему такой контраст так нравился. То, как он грубо впивался в его кожу, но при этом как нежен был в такие моменты. Это будто бы запускало по его телу разряд тока, он полностью чувствовал всему клеточками своего тела то, как он любит его, как он хочет нежится с ним, но при этом как же до ужаса он желает его сейчас, насколько огромную страсть он испытывает именно к его телу. И поэтому может он стонал так громко. Потому что в такие моменты все его тело кричало от удовольствия, в такие моменты он полностью был под его контролем, отдавался ему с головы до ног. И был готов стонать так громко, как тот только его попросит. Он такого он даже слегка склонился над его ушком, потераясь щекой об его черные, как смоль, волосы, залезая кончиками пальцев под его рубашку. Они все таки оба были после "работы", если это можно было так назвать. Чувствуя то, как близко сейчас вздыхает и мычит Тарталья к его ушку тот понял, что хочет сейчас сделать нечто, чтобы тот застонал на весь дом, чтобы услышать каждую деталь этого сладчайшего стона. Так что только сбросив с него ремень он тут же стянул с него штаны, буквально на пару секунд отстранившись от него, после чего взял его уже наконец за бедра, не отказывая себе в удовольствии гладить его шикарный зад, даже сжимая ягодицу периодически, при этом продолжая вылизывать его сосок, но уже другой. Но довольно резко он начал касаться его члена, оглаживая его уретру и начав ему надрачивать. И Аякс начал стонать. Стонать громко, страстно, прогибая спинку, оставляя следы на плечах мужчины, но ему было мало так что тот решил, что раз это был совершенно неподготовленный раз, то можно так же не подготовлено войти. Поэтому очень быстро стянув с себя низ, не думая, что это нужно обязательно делать полностью, оставив их где то на коленях, он дал телу аккуратно спустится по стенке, делая так, чтобы его ноги были чуть приподняты, а задница была пониже. Придерживая его за талию, находясь уже сверху и смотря ему прямо в глаза, при этом не переставая дрочить ему, он наклоняется и практически касается его носика, желая в полной мере ощутить то, насколько горячим будет этот выдох, насколько громким будет этот стон. И резко входит в него, закусив губу от того, насколько же меньше пространства в нем было без какой либо растяжки, но ему такое даже понравилось, ведь то, как резко начали пульсировать его стенки создавало максимально приятный эффект. Но дополнением ко всему этому был еще и громкий, жаркий стон его мальчика, во время которого он сжимал его плечи и выгибался в спине, вжимаясь в стенку. Это было так завораживающе... Его будоражило ощущение, которое появлялось в нем, когда он видел это. Он ощущал невероятное удовлетворение от того, что может доставлять ему такие эмоции, такое удовольствие, что может заставить его стонать настолько громко, насколько он пожелает. И он начал несколько резко двигаться, наблюдая за этим. В таком положении было сложно регулировать темп и скорость. Первые толчки были довольно медленными, но резкими, грубыми. Ощущение, как его член раздвигал стенки анала Чайлда было просто волшебным. Когда он сам отпустил свою прикушенную губу, то начал тихо стонать, наклонившись к плечу пассива, обжигая его шею этими стонами, но лаская его ушки, заставляя даже немного улыбнуться, между этими громкими, обрывистыми стонами. Ему безусловно нравилось то, что актив получал такое же удовольствие, что ему тоже нравилось это, что он тоже стонал совершенно не стесняясь. Но толчки становились быстрее, при это оставаясь такими же грубыми, краткими, но меньше удовольствия не становилось. Оно только накатывало жаром на обоих от каждого толчка. У Торта кружилась голова, но от удовольствия, как от алкоголя, каждый раз, когда он чувствовал касания своей простаты, которые в таком положении благодаря размерам Капитана были очень частыми, движения на уретре, почти ощущал, будто бы он сейчас свалиться в обморок. все сильнее сжимая плечи, выгибая спинку и где то практически крича, касаясь губами открытого ротика висков своего актива. Он стонал для него, стонал только ему и его стоны сейчас передавали все его чувства. Он не мог ничего сказать, мог лишь так выражать всю эту страсть, все это животное желание, удовольствие от всего, что происходило. Даже если он сейчас сорвет голос, даже если он сейчас сотрет спину о стенку в кровь это все равно полностью перекроет то, как же ему было хорошо сейчас. Сколько невероятных эмоций он получал. В какой то момент ему стало настолько невыносимо держать себя, что он сорвался и, когда пальчики Капитано нежно проникли под его крайнюю плоть, а член вновь коснулся простаты тот все же кончил, застонав так ярко, но при этом протяжно, долго, даже не смотря на то, что Капитано продолжал двигаться, даже не сбавляя темп, он все равно остановился на одном стоне, который отличался от всех, который был плавным и долгим, в котором чувствовалось все удовольствие, которое он получил от процесса и которое получал прямо сейчас, когда внутри него продолжали двигаться... Но из за того, как резко и сильно сократились его стенки движения были не такими уж долгими. Капитан лишь так же старался довести себя до пика, понимая, что с каждым толчком он ближе и ближе. И когда он кончил... Кончил прямо внутрь. Это было просто феерично. Ощущение, что он полностью заполняет своего малыша, что он полностью отдал ему свое тело. Это было так... необыкновенно... Оргазм оба получили и оба были абсолютно довольны, но мужчина все еще не выходил из пассива, аккуратно приподняв его и сделав так, чтобы его лицо было наравне с его, приблизился в нему и просто глядел в его глаза. Такой довольный, удовлетворенный, влюбленный взгляд... Когда он, вытерев его семя об его живот, аккуратно перевел руку на его щеку и погладил. Ему сейчас так нравилось просто смотреть на него. Когда его грудная клетка медленно двигалась, он тяжело дышал, не мог ничего сказать, только лишь слегка двигать губами вслед за грудной клеткой... Он был красивее любого заката, когда либо созерцаемого им, был красивее любого произведения искусства. Для него сейчас он был произведением искусства. Самого настоящего и чистого. И он не мог позволить себе не касаться его, но так как долгий поцелуй был сейчас невозможен он просто нежно касался его губ, когда он приоткрывал ротик. Даже целовал его краюшки губ. Он сам несколько выдохся, быть честным, но нашел в себе силы полностью взять его на руки и отобрать у него опору в виде стены, собираясь отнести его в спальню... Естественно спокойно выйдя из него чуть раньше. Усадив его там на кровать он аккуратно присел рядом с ним, закапываясь своей рукой в его огненно-рыжие волосы, мягко целуя его плечо. Они делали это молча. Но им и не нужны были слова. Они знали, что любят друг друга, знали, что нужны друг другу и понимали, что хотят друг для друга только лучшего. В такие моменты их сознания будто бы сливались в единое и они понимали друг друга без единого слова, мягко касаясь руками своих тел. Капитано мягко обводил пальцами укусы, которые он оставил, целуя эти места после, а Тарталья гладил и целовал его макушку, медленно восстанавливая дыхание...