maybe in another life

Дазай предавал Чую бесчисленное количество раз. Чуя бесчисленное количество раз проклинал Дазая и убеждал себя, что больше никогда не откроет сердце этому лживому человеку. Но он открывал. Снова и снова получал нож в спину, но эти ножи резали словно шипы роз. Ему нравилась боль. Ему нравился тот, кто её причиняет. Дазай оставался невозмутимым. Всегда все знает наперед, всегда выходит победителем. Он лучше Чуи во всем. Казалось, этому человеку не знакомы никакие чувства. Казалось, вся его жизнь-это игра. Но сам Дазай знает, что в этой игре он единственный проигравший. Эти два человека, не имеющие ничего общего, стоят друг напротив друг друга в гробовой тишине. В любых других обстоятельствах бывшие напарники уже давно бы начали одаривать друг друга колкостями и оскорблениями, но сейчас не время. Не время делать вид, будто никому из них нет дела. Свет луны ярким лучом падает на землю, где-то вдалеке слышится удар грома. Начнется дождь. — Ну что ж, — прервал молчание Дазай, осознав, что не вынесет больше этой тишины. Лицо Дазая было собранным и серьезным. Чуя никогда не видел его таким, и лучше бы Дазай оставался клоуном, портящим ему жизнь. Лучше что угодно, но только не это. Кто угодно, но только не он. Только не они. Судьба всегда была жестока к этим двум, и сегодня она решила разыграть свою злейшую шутку. Двойной черный — сильнейший дуэт эсперов в истории. Бок о бок они сражались и выходили победителями из самых безвыходных ситуаций. Мог ли кто-то из них представить настолько безвыходный поворот? Конфликт между портовой мафией и детективным агентством достиг своей кульминации. Боссы мертвы. Убили друг друга на дуэли. Их немногочисленные подчиненные, которые остались в живых после безумных кровопролитий, сражаются за обломки организаций и честь своих боссов. Все или ничего. Сегодня ночью решится итог войны двух сильнейших организаций. Этот бой последний. Могло бы все сложиться по другому? Если бы не было агентства, не было мафии, не было правил и чувства долга? Если бы не было ничего и были только они? Вероятно, нет. Счастье — роскошь, которой не достойны эти двое. Они достойны того, чтобы мертвым, но полным решимости взглядом сверлить друг друга и ругать судьбу за то, что она не дала им и шанса. В любом случае, сейчас не время думать. Удар грома. Другой. Черные тучи накрыли Йокогаму. Чуя напал первым. Изменив гравитацию, эспер подпрыгнул высоко в воздух и замахнулся ногой в прыжке. Удар был бы сокрушительным, но Дазай перехватил ногу Чуи за секунду до него и обнулил способность эспера. Чуя усмехнулся: — Я знал, что так просто не выйдет. С тобой никогда не бывает просто. — Придется сражаться без способности, — констатировал Дазай и усмехнулся в ответ. Смешки были болезненными, в них не было прошлого азарта. Ничего из прошлого между ними теперь нет. Есть лишь противник, которого нужно устранить. Есть организация, которую нужно спасти. Личные чувства — помеха на пути к цели. Таковы правила этой игры. И они оба их принимают. Чуя посылает один удар за другим, вкладывая в них всю свою физическую силу, а Дазай уклоняется, предугадывая движения соперника. Оба раскалены до предела и готовы принять смерть. Жизнь — самое меньшее, что эсперы могут предложить за все то, что дали им организации. Теперь же, когда ничего этого нет, их жизни стоят ничтожно мало. За время отсутствия Дазая в мафии движения Чуи стали еще более быстрыми и отточенными до идеала. Вероятно, именно тренировки, которыми Чуя изнурял свое тело, чтобы не думать о лишних вещах, помогли ему повалить Дазая на землю. Пошел дождь. Капли стремительно разбивались о землю, стекали по волосам и лицу Чуи, который теперь сидел сверху над Дазаем, пронзительно смотрящим на ночное небо и чему-то ухмыляющимся. Рад ли он тому, что смерть наконец настигла его? Боится ли Дазай той самой смерти, которую так отчаянно искал? Чуя достает из кармана пальто складной нож, который носил с собой с самого начала работы в мафии, и подносит его к шее Дазая, останавливаясь в паре сантиметров. До этого момента Чуя был решителен как никогда, сейчас же он застыл в смятении и поймал себя на том, что разглядывает Дазая. Как же красив он в лунном свете. Чуя понимает, что променял бы все, только чтобы любоваться этой картиной вечно. Это осознание не пугает Чую. Он был уверен в своих чувствах еще до того, как пришел на последнее сражение с Дазаем. Он знал, что до безумия влюблен с самого первого слова. С первого взгляда. Нет. Чуя всем сердцем любил Дазая еще задолго до своего рождения. Он любил его всегда. Если бы можно было… Чуя отводит от себя эти мысли и понимает, что в их случае нет никакого «если». Есть «надо», есть «обязан», но никак не «если». В этот момент рыжий ловит на себе взгляд детектива и все мысли пропадают прочь. Этот взгляд. Это точно Дазай? Дазаю больно? Сейчас он выглядит так, будто готовится глубоко страдать. Дождь превращается в ливень. Следующие слова заставляют Чую потерять почву под ногами. — Ты…такой красивый, — голос Дазая вздрогнул. Чуя дрожит и слышит, как ускоряется сердце. Пытается набрать воздух, чтобы прийти в себя, как вдруг чувствует резкую боль в груди. Тонкое лезвие блестнуло под ребрами. Кровь ярко-красной струей льется вниз, пачкая белоснежную рубашку. Чуя не понимает, что произошло, но чувствует, что ему больно. Это не боль от раны, которая, конечно, была смертельной. Боль обманутого человека, безнадежно влюбленного, ощущается именно так. Чуя падает на мокрую грязную землю и видит перед собой Дазая. Точнее того, кто раньше был Осаму Дазаем. Сейчас перед Чуей сидит совсем жалкий на вид человек с растрепанными спутавшимися волосами, грязной от дождя и крови одеждой и взглядом, будто все внутри разбивается на маленькие кусочки. Это определенно был другой человек. Человек, вынужденный скрываться и подавлять самого себя. Теперь он тут. Дазай не чувствует ни раскаяния, ни вины. Но он чувствует что-то. Он чувствует. Чувствует, когда кладёт голову Чуи себе на колени и чувствует, когда запускает пальцы в рыжие волосы. Чуя не знает, что ощущает. Все мысли и эмоции перемешались в один большой ком, который он не в силах разобрать. Сейчас Чуя знает лишь одно: ему хорошо. Боль не дает сформулировать ни одного четкого умозаключения, но тонкие пальцы Дазая в волосах — это маленькое счастье, которое Чуя заслужил испытать под конец жизни за все свои страдания. И ему этого достаточно, чтобы ни о чем не жалеть. — Может быть, в следующей жизни,- с глупой надеждой говорит Чуя, но оба понимают, что нет. Ни во второй, ни в третьей, ни в десятой и ни в сотой жизни им не суждено быть вместе. Они обречены на страдания. Их любовь слишком сильна, чтобы быть счастливой. Их судьба слишком жестока, поэтому она будет продолжать сводить их вновь и вновь. И честно, Чуя не против. Дазай упустил момент, когда именно у Чуи пропал пульс. Упустил момент, когда именно стало светать. Невозможно сказать, было ли лицо Дазая мокрым от дождя или от слез. Дазай предавал Чую бесчисленное количество раз. Этот был последним.