Постоянным клиентам похороны со скидкой

      Машина с вещами прибыла точно в назначенное время. Стив затащил коробки в дом, распаковал что успел и к десяти утра поспешил в бюро на встречу с работниками.       Их оказалось не так уж много. Гробовщика звали Клинт Бартон, его жена Лора придумывала дизайны гробов по заказу клиента, а старшие дочки, родная и приемная, иногда подрабатывали официантками на поминках. За катафалки отвечал Скотт Лэнг, механик и водитель. Еще был Тревор Слэттери*, специалист по улучшению энергетики в ритуальных помещениях (что бы это, черт возьми, не значило), который привел на поводке своего, по его словам, «фамилиара» — капибару по имени Моррис. В надежде на дальнейшее плодотворное сотрудничество Стиву было позволено угостить Морриса морковкой.       — Труды и преданность вознаграждают самих себя. Обязанности наши суть ваше достоянье! — продекламировал Слэттери, пожимая Роджерсу руку. Стив решил, что с мотивацией у коллектива проблем не будет.       Постоянные клиенты входили в сферу ответственности владельца, а заказами попроще занимался Сэм Уилсон, улыбчивый парень, к которому Стив сразу проникся симпатией. Он же вместе со Скоттом копал и засыпал могилы. Для помощи приглашали крепких парней из числа городских разнорабочих.       Поскольку за прошедшие сутки естественная убыль населения Сангривера равнялась нулю, Стив отправил подчиненных по домам.       — Я на днях пришлю наши с Лорой дизайны новой коллекции гробов, — вспомнил Бартон, прежде чем уйти. — Мы уже начали собирать идеи. Как говорится: «Рука прилежных будет господствовать, а ленивая будет под данью!       — Клинт очень религиозен, — прошептал Стиву доктор Стрэндж, — в прошлом году на похоронах одной дамы, главы церковного благотворительного комитета, он поспорил с пастором о толковании Писания и чуть не разбил ему нос. Нам очень повезло, что в протестантизме нет концепции вроде джихада, иначе за жизнь отца Джона я не дал бы и цента.       Стив потер лицо ладонями. Он-то думал, что отдохнет от постоянной работы с людьми, но в Сангривере количество компенсировали экстравагантностью.       Документы «Роджерс Ритуал» удивляли не меньше, чем сотрудники. Компаний, организующих мероприятия, в городе, похоже, не было, а дамы из церковного комитета были могущественны, но не всесильны. Предки Стива поспешили занять пустующую нишу: бюро могло организовать лекцию, вечеринку или пикник (если, конечно, клиентам не портило аппетит наблюдение за тем, как корзинки с сэндвичами выгружают из катафалка). Неизгладимое впечатление произвело на Стива мероприятие для всей семьи «Вместе лепим урны для дедушки и бабушки». У молодежи популярностью пользовалась романтическая «Ночь в крематории».       От разнообразия услуг, непосредственно касавшихся похорон, и вовсе глаза на лоб лезли. Стив почувствовал себя подданным египетского фараона, тратящим годовой бюджет государства на обустройство гробницы повелителя при непосредственном участи оного. Кроме стандартных венков и памятников (хотя некоторые образцы назвать стандартными просто язык не поворачивался) клиент мог заказать тюнинг катафалка, кастомизацию гроба вплоть до последнего гвоздя, ландшафтный дизайн места захоронения, возведение склепа… Тем, кто чтил семейную историю, предлагалась доставка горсти земли с исторической родины или даже погребение там же. Стив с тоской подумал о бизнес-джете, ожидающем его на аэродроме Фарфилд в десяти милях от города. Делить его с незнакомыми мертвецами не очень-то хотелось.       В планы по развитию бизнеса входила организация криозаморозки тел для последующего возвращения к жизни через сто лет. К счастью, это заставило бы бюро вступить на зыбкую с точки зрения законодательства почву, так что никто не мог обвинить Стива в том, что он запрятал эти планы подальше.       Кроме отчетности в электронном виде было еще несколько толстых гроссбухов, спрятанных в секретной нише за книжным шкафом. Стив обнаружил ее случайно. Он привел в действие открывающий механизм, когда медленно бился головой о полку, подавленный масштабом открывшихся перед ним горизонтов. Некоторые книги выглядели очень старыми, и писали в них, судя по кляксам, пером. Записи были не очень понятными, например: «12.12.1850: мистер К. Род-рс, мистер Ф. Б-нс — миссис К. Ад-мс — Свящ. Гр-ль (копия к. Артура) — 43800 унций зол.» Из прибыли от этих операций вычитались некоторые суммы — видимо, налоги — но отчислялись не государству, а на благотворительность. Стив решил подумать об этом завтра или, может, через неделю. Он остро ощутил, что не помешало бы пообедать, иначе он рисковал присоединиться к навечно довольным клиентам «Роджерс Ритуал». Кстати, «навечно довольный» звучало как неплохой слоган. Стоило попросить Лору Бартон разработать новые рекламные буклеты.

***

      Спустя две недели у Стива сложился определенный распорядок дня. Утром он выходил на пробежку и занимался в небольшом тренажерном зале, единственном в городе. Посетителей там почти не было и оборудование не шло ни в какое сравнение с тем, которое осталось на его прошлом месте работы, но было приятно тренироваться для себя, а не для того, чтобы сделать рекламу фитнес-клубу. Вернувшись домой, он принимал душ, завтракал и шел в контору. Изучал бумаги, читал книги по психологии горя, которые ему одолжил Сэм, разбирался с текучкой: оформлял закупки химикатов для Стрэнджа или деталей для Скотта, корректировал дизайны гробов от Бартона, раз в несколько дней играл с Моррисом, пока Слэттери окуривал помещение дымом от ароматических палочек. Обедал он дома или в кафе Паркеров на Главной улице: у Мэй было вкусно и недорого. Иногда компанию ему составлял кто-то из работников. Затем он возвращался в бюро и снова погружался в дела. В шесть часов они закрывались, и Стив проводил вечер, гуляя, читая или сидя за стойкой «Меда Великана». Сэм и Скотт обычно брали пиво, доктор Стрэндж был не прочь пропустить стаканчик виски. Бартон не пил по религиозным убеждениям, а Слэттери, как говорили, завязал после многих лет тихого алкоголизма. Впрочем, Стив бы скорее предположил, что тот просто перешел на марихуану.       Он постепенно знакомился с соседями. Баром управлял Тор, еще один завсегдатай тренажерного зала, дружелюбный здоровяк. Он был из состоятельной семьи выходцев из Норвегии. Его отец избрал необычный способ научить сына жизни: вслепую ткнул в карту, дал денег и отправил Тора обустраиваться на новом месте. Ванда с братом Пьетро тоже иногда заглядывали. Они эмигрировали откуда-то из восточной Европы, где им, видимо, несладко жилось. Говорить о прошлом близнецы не слишком любили. В больших городах они чувствовали себя неуютно, поэтому отправились колесить по стране. Сангривер Ванде понравился, и они остались.       Для разнообразия Стив разок съездил в Хартфорд и провел ночь в клубе, хотя особой потребности в свиданиях и активной социальной жизни не чувствовал. В тихом сонном Сангривере он отдыхал от многих лет тяжелых тренировок, от дежурных улыбок на работе, от одиночества в многомиллионном городе.       Первые в его карьере похороны — очень пожилая леди умерла во сне — прошли спокойно. Стив благоразумно забыл забрать венок в цветочном магазине и отправил за ним Бартона, чтобы уберечь пастора от теологических споров. Родственники были печальны, но не до истерик; смерть не стала неожиданным ударом.       Несколько лет назад Стив оказался на похоронах: менеджера из клуба сбила машина. Ему тогда стало плохо, он сбежал и разрыдался за кладбищенской сторожкой, потому что воспоминания о матери, ее болезни и о том, как он один стоял под дождем над ее могилой, затопили его с головой. Но быть организатором — совсем не то же самое, что быть участником. Заботиться о других людях ему всегда было проще, чем заботиться о себе. Стив переживал о тысяче мелочей, вспоминал приемы из книг Сэма, три раза пересчитывал смету, чтобы не ошибиться при выставлении счета… Места для горя в голове просто не оставалось.       Куда более серьезным испытанием оказался пикник благотворительного комитета. Полногрудая миссис Стамп, председательница, темноглазая брюнетка лет на десять старше Стива, появилась в «Роджерс Ритуал» в сопровождении своей болонки Душки.       — Эта порода называется жеводанская, — прощебетала миссис Стамп, — Душка, поздоровайся со Стивом! Вы позволите мне называть вас Стив, мистер Роджерс?       Она поставила себе две цели: не потратить зря ни цента из выделенных на пикник средств и продемонстрировать свое весьма примечательное декольте со всех возможных ракурсов. Обе эти цели были поражены с точностью первоклассного снайпера. Хартфордский клуб показался Стиву пуританским детским утренником. Если бы он был способен испытывать возбуждение по отношению к женщине настолько пугающей, досуг миссис Стамп при его непосредственном участии стал бы существенно разнообразнее. Два часа они определяли время, место, начинки для сэндвичей и ассортимент пирожных. Стив чувствовал себя таким уставшим, будто провел эти часы на боксерском ринге.       Профессиональная этика и настойчивые приглашения миссис Стамп требовали явиться на пикник собственной персоной. Инстинкт самосохранения требовал послать вместо себя либо Сэма, который жаловался на отсутствие личной жизни, либо Клинта, который мог бы напомнить миссис Стамп о ее долге перед мистером Стампом. Тот же инстинкт советовал задуматься о красных отблесках в глазах и внушительных клыках в пасти Душки. Хотя последние, решил Стив, ему просто привиделись.              Он ощущал настоятельную потребность выпить. Следовало купить у Тора бутылку-другую виски и оставить в кабинете.

***

      Два месяца прошли довольно спокойно. Дела шли хорошо; засорившиеся трубы, загадочные фигуры и пугающие болонки тоже не беспокоили. В пятницу вечером, возвращаясь из супермаркета, Стив заглянул к Паркерам купить выпечки к чаю. За столиком у окна сидела парочка: красивая рыжеволосая женщина и мужчина значительно старше и гораздо менее привлекательный. Дело было даже не во внешности, а в каком-то общем неприятном впечатлении, которое тот производил несмотря на дорогую одежду и расслабленный вид.       — Туристы, — шепнула Мэй, передавая Стиву пакет с булочками. — Приехали на выходные в домик у озера, который сдают Уилсоны. Джентльмен откуда-то из этих мест.       В понедельник утром бюро начало работать рано: нужно было подготовить помещение для тридцатого ежегодного съезда уфологов Коннектикута.       — Их уже нигде не принимают, — пыхтел Скотт, затаскивая на сцену объемную модель Сатурна и его колец. — Я читал в газетах, пять лет назад в Хартфорде они побили журналиста, который снимал репортаж о конференции. Решили, что бедняга передает сведения жестоким захватчикам с Проксимы Центавра, которые увидят в уфологах ядро сопротивления будущему вторжению и захотят уничтожить их лучами смерти из космоса. Поэтому теперь они собираются только в захолустьях вроде нашего.       — Их председатель выглядит как человек, который не способен сопротивляться даже собственным порокам, не то что инопланетянам, — фыркнул Клинт, раскладывавший по столам брошюры конференции.       «Наслаждаться от трудов своих — это дар Божий.»— любил повторять Бартон. Поэтому после завершения конференции Стив предложил пойти к Паркерам обедать и был единодушно поддержан. По пути к кафе стало ясно, что в городе что-то произошло. Домохозяйки возбужденно перешептывались над белыми заборчиками, мимо проехала полицейская машина. У Мэй тоже было неспокойно: женщина, которую Стив видел в пятницу, сидела за столиком и безудержно рыдала, пока хозяйка пыталась привести ее в чувство.       Хлюпая носом и непрерывно промокая глаза, мисс Натали Рашман — так звали бедняжку — смогла рассказать следующее: она и ее возлюбленный сняли домик у озера на выходные. Ночью с субботы на воскресенье «милый Алекс» выпил и отправился искупаться, пока Натали крепко спала. Утром она обнаружила его тело у пирса. Полиция сказала, что он мог запутаться в водорослях на дне и не сумел выбраться. Все воскресенье Натали допрашивали, ночь ей пришлось провести в «этом ужасном отеле», а утром понедельника таблоиды сошли с ума. Появились грязные подробности бизнеса Алекса, обвинения в домогательствах, свидетельства того, что покойный предпочитал слишком молодых девушек…       — Дети от первой жены забрали его тело и не хотят видеть меня на похоронах, — всхлипывала Натали, — а я даже не понимаю, хочу ли сама туда идти! Он был так мил со мной, а оказался чудовищем!       — Дорогая, вы сейчас должны думать о себе, — втолковывала ей Мэй, — на что вы будете жить? Как доберетесь домой? Нужно ли вам на работу?       — Я работала секретаршей у одного профессора, организовывала встречи и все в таком духе, но Алекс предложил уволиться, когда мы стали встречаться, и я согласилась. Он был так щедр!       Стив уж думал, что мисс Рашман снова ударится в рыдания, но она неожиданно спокойно сказала:       — Я бы не хотела сейчас возвращаться в Вашингтон. Вы не знаете, нет ли здесь какой-нибудь работы? И сдает ли кто-нибудь комнаты? В отель я не вернусь даже под страхом смерти, — она слабо улыбнулась.       Пока Мэй уверяла, что Натали совершенно не обременит их с племянником, если за символическую плату поселится у них в свободной комнате, Стив думал о том, что концентрация декольте и болонок в благотворительном комитете слишком высока для мужского организма. О том, что за два относительно спокойных месяца он так и не добрался до аэродрома с джетом. О том, как было бы здорово общаться только с теми клиентами, которые ему нравились (а не с гребаными уфологами, которые полчаса втолковывали, что он не должен брать с них денег, если его заботит защита от космического вторжения).       — Думаю, — сказал Стив, — я мог бы предложить вам работу. У меня бизнес в сфере, м-м-м, организации мероприятий.