Постоянным клиентам похороны со скидкой

      Стив опустил на пол тюк с простынями для прачечной и прислушался. Кажется, Лора звала его со второго этажа. Он помогал ей прибраться в «Вечном отдыхе» после похорон прадедушки Барнсов; многие гости были издалека и захотели после церемонии переночевать в отеле при бюро.       Коридор второго этажа был пуст. Стив зашел в единственный номер с приоткрытой дверью. Комнату уже убрали, но на полу под кроватью он заметил какой-то предмет. Это был браслет из золотых пластин, кое-где тронутых зеленоватой патиной. Пластины покрывали странные неравномерно закрученные спирали и символы, каких Стив никогда раньше не встречал. Он вертел вещицу в руках, рассматривая узоры, когда кто-то его окликнул. Роджерс вздрогнул от неожиданности.       — Я закончила с номерами на первом этаже. Что это у тебя? — спросила Лора.       — Похоже, забыл кто-то из гостей. Ты меня звала?       — Нет, — Лора удивленно покачала головой. Она рассматривала браслет с выражением легкой гадливости на лице.       — Простите дерзость, если вам угодно, — в номер заглянул Тревор Слэттери. После похорон он всегда приходил, по собственному выражению, «изгонять эманации скорби», — А не угодно, обойдусь и так. Что это у вас, Стивен?              Слэттери подошёл ближе, протянул к браслету руку и сразу отдернул, будто обжегшись.       — Удивительно сильная энергия Инь! Вам не стоит надолго оставлять это у себя. Хотя, если вы сейчас нормально себя чувствуете, может быть, вам и хватит энергии ян, чтобы противостоять… Скажите, Стивен, ваш янский корень функционирует нормально?       — Не жалуюсь, — осторожно ответил Стив, хотя, конечно, понятия не имел ни о каких корнях.       — Так я и думал, — довольно кивнул Слэттери.       Стив с Лорой, почесав за ушком Морриса, оставили Тревора заниматься тонкими материями и вышли во двор. Миссис Бартон согласилась дождаться курьера из прачечной, и Стив собрался к Барнсам возвращать пропажу. Полчаса спустя он уже парковал мотоцикл у внушительного особняка в колониальном стиле. Дом был гораздо больше, чем Стивов, и неуловимо напоминал особняк Аддамсов, хотя бы потому, что, в отличие от большинства зданий Сангривера, был облицован черным камнем. Над черной же крышей возвышался черный флюгер в виде вытянутой в указующем жесте руки. Сразу за кованой оградой росли плотным строем тёмно-зеленые туи, скрывавшие участок при особняке от посторонних глаз. Стучать в дверь предлагалось с помощью массивного бронзового кольца, висевшего в зубах у львиной головы. На стук отозвались откуда-то со двора:       — Открыто, проходите! Я в саду.       Стив уже был в доме в день похорон. Он вошёл в прохладную полутемную прихожую, аккуратно миновал роскошную китайскую вазу в простенке между кухней и столовой, снова восхитился резными перилами лестницы на второй этаж и, пройдя через витражную заднюю дверь, оказался в небольшом, но прекрасно распланированном саду. Дорожки из крупной речной гальки извивались между цветущих кустов; солнце отражалось от стеклянных стен маленькой оранжереи, в которой виднелся огромный, выше человеческого роста куст алоэ. Стив пошёл вперед, и, обогнув отцветающий пышный олеандр, оказался перед прямоугольным бассейном. Дно и бортики покрывала мелкая мозаика на манер римской, изображавшая рыб, а на берегу под белоснежным пляжным зонтом на шезлонге возлежал Джеймс Барнс собственной персоной и читал массивную книгу в старинной обложке. «Разоблачённая Изида. Том 1» — успел заметить название Стив. Барнс, похоже, был удивлён его появлением.       — Мы убирались в отеле и нашли одну вещь, которую, кажется, забыли ваши родственники, — Стив протянул Джеймсу мешочек с символикой бюро, в котором лежал браслет. — Я могу отправить его курьерской службой, если скажете адрес доставки.       — Спасибо, я передам сам, — Барнс нахмурился. Он выглядел недовольным, как человек, который очень рассчитывал что-то сделать, а у него ничего не вышло.       — Может, хотите чего-нибудь выпить? — вдруг предложил он.       — Я за рулем, — машинально ответил Стив и только потом понял, что Барнс, скорее всего, имел в виду прохладительные напитки. На столике рядом с его шезлонгом стоял хрустальный кувшин с лимонадом. — Спасибо, но мне нужно возвращаться к работе.       После встречи с Барнсом, странно неловкой для обоих сторон, Стив то и дело ловил на себе чей-то взгляд. Покупал ли он булочки у Мэй или совершал утреннюю пробежку до спортзала по спящему городу — казалось, за ним всё время кто-то наблюдает. Стив небезосновательно подозревал Джеймса. Каждый раз, когда коллектив «Роджерс Ритуал» заваливался после тяжелого дня в «Мëд Великана», Барнс, мрачный как туча, сидел за стойкой. Раз в два-три дня он наведывался в бюро и требовал, чтобы Стив рассчитал смету на организацию какого-нибудь совершенно безумного мероприятия. Конкурс «Мисс католический колледж Сангривера» (обязательный этап — дефиле в бикини). Мальчишник «Прощай, молодость» на компанию из одного человека с участием цыганского хора с медведем («Тоже мне, ухарь-купец», — буркнула Наташа. Стив ничего не понял, но уточнить не решился). Экскурсия «Склепы родного города» для детсадовцев («Хочется сделать для детишек что-то хорошее», — пояснил Джеймс). Выступление стриптиз-трио в местном доме престарелых в честь Дня равенства женщин.       — Желаете выписать стриптизеров из Хартфорда? — бесстрастно поинтересовался Стив. Барнс критически его осмотрел.       — Нет. Хочу, чтобы вы организовали шоу-программу силами бюро.       Стив попытался сплавить Барнса Наташе, но тот требовал от него обслуживания на правах постоянного клиента и под предлогом восстановления дружеских отношений между семьями. Стив трижды проклял того Роджерса, который когда-то во тьме веков первым протянул руку соседу. В выходные он отправился с Сэмом отдохнуть в домике Уилсонов на озере, но и там ему было неспокойно. В зарослях камыша на берегу то и дело чудился чей-то силуэт. Стив тщетно пытался любоваться природой. Сидя в лодке в самом центре гладкого как стекло озера, он осторожно наклонился над бортом. Озеро казалось очень глубоким, а на дне будто двигалась огромная неясная белая фигура. Стив указал на неë Сэму, но тот только рассмеялся: это, мол, отражаются в воде облака. Роджерс взглянул ещё раз. Облака и белая фигура на глубине двигались в противоположных направлениях. Он решил, что это оптическая иллюзия из-за преломления света. Так было гораздо спокойнее.       Сангриверцы не спешили умирать, рутинные задачи были распределены между работниками, и в первый понедельник сентября Стив малодушно сбежал от Барнса в Хартфорд на выставку Лейендекера. Афиша обещала множество работ самого художника и целой плеяды его современников, собранных по музеям и частным коллекциям. Для Стива это всё имело не только художественную ценность. В детстве он часами листал потрепанный альбом, глазея на роскошно одетых веселых юношей и девушек. Мама говорила, отец купил ей этот альбом на свидании, когда им пришлось спрятаться от дождя в первом попавшемся магазинчике. Стив провёл на выставке четыре прекрасных часа, рассмотрел каждый штрих и каждую складку рубашек, сам попробовал зарисовать немногочисленных посетителей в такой же манере и уже собирался уходить, когда заметил Барнса. И тот, похоже, оказался здесь даже не ради Стива. Он разглядывал репродукцию, изображавшую группу мужчин: кто-то в спортивной форме, кто-то в обычной одежде, один с рупором, двое что-то бурно обсуждают; большинство улыбаются, некоторые сосредоточены. На Джеймсе был лёгкий светлый льняной костюм в тонкую серую полоску, в котором он и сам походил на Лейендекеровскую иллюстрацию. Неожиданно для себя Стив испытал порыв подойти, поздороваться, обсудить выставку, может, даже предложить пообедать где-нибудь перед возвращением в Сангривер. Потом он вспомнил, что, вообще-то, приехал в Хартфорд отдохнуть от Барнса, и аккуратно, по стеночке, ретировался на парковку.

***

      Миссис Джилмен, высокая сухопарая женщина в слишком закрытом для тёплой осени чёрном костюме, пила крепкий несладкий чай и имела раздражающую манеру постукивать ярко-алыми ногтями по любой доступной поверхности. Чтобы не попросить её перестать, Стив сосредоточился на равномерном шуме принтера, из которого медленно выплывали листы двух экземпляров договора на организацию похорон её сына Уолтера. Сэм говорил, что нервное состояние часто находит выход в непроизвольных действиях, и в случае с родственниками покойных эти действия лучше не прерывать — человек сильно подавлен, не нужно заставлять его себя контролировать. Хотя миссис Джилмен, на взгляд Стива, особенно подавленной не выглядела. Когда он осторожно уточнил причину смерти, она ответила как будто с гордостью:       — Переутомление. Мой сын так много времени отдавал науке, что свёл себя в могилу.       Компания на похоронах собралась не слишком большая: человек десять преподавателей разного возраста и человек пятнадцать студентов. Концентрация интеллекта превышала все мыслимые пределы. — На наших глазах установлен мировой рекорд по количеству диссертаций на квадратный фут, — зубоскалил доктор Стрэндж.       Математики оказались удивительно не приспособлены к реальности. Наташа надела самое скромное из своих платьев, но всё равно повергла большинство присутствующих в ступор. Пара человек заблудились по пути от входа в бюро до задней двери во двор. Один из них, замерзший и испуганный, обнаружился в покойницкой. Из надгробных речей друзей и преподавателей Стив понял процентов пятнадцать: предлоги и стандартные формулировки вроде «Он был замечательным… Нам будет не хватать…». Остальное занимали пространные описания сферы научных интересов покойного. Их послушать, так «Роджерс Ритуал» хоронили не одного несчастного студента, а всю американскую науку. Миссис Джилмен, промокая глаза кружевным платочком, сияла, как начищенный пятак.       После похорон Стив с сотрудниками всемером обыскали бюро и прилегающую территорию, чтобы убедиться, что все гости благополучно отбыли домой. Моррис продемонстрировал уникальный нюх охотничьей капибары, обнаружив старенького профессора, заснувшего в ватерклозете. Стив приладил к мотоциклу коляску и лично довёз джентльмена до автобусной остановки, успев к отправлению последнего рейса до Хартфорда. Коллеги, тем временем, уже ждали его в «Мёде великана». Скотт и Клинт, счастливые отцы, обсуждали странную реакцию миссис Джилмен на смерть сына. Остальные согласно кивали. Тор разбавлял атмосферу историями из своего детства. Барнс, как обычно, медленно потягивал за стойкой пиво, но было видно, что ему скучно и тоже хочется присоединиться к разговору.       Вдруг появилась новая посетительница — симпатичная брюнетка в очках. Стив её никогда не видел, да и остальные, судя по заинтересованным выражениям лиц, тоже. Девушка устроилась за стойкой через один стул от Барнса.       — Налейте мне что-нибудь, что поможет пережить ночь в этом кошмарном отеле, — потребовала она. Наташа и Сэм переглянулись, почуяв потенциального клиента «Вечного отдыха». Незнакомка тем временем одним махом опрокинула в себя кислотного цвета коктейль, намешанный Тором, чем заслужила его одобрительный взгляд.       — Позволите угостить вас? — обратился к ней Джеймс, улыбаясь так, что колени подкосились даже у старинного буфета на львиных лапах в дальнем углу бара.       — Прости, приятель, меня интересуют только мужчины из шорт-листа Филдса, Абеля или нобелевки по физике, а такие красавчики, как ты, туда редко попадают. Кстати об этом. Может, ты или, — она повысила голос, — кто-то другой в этом баре знают Уолтера Джилмена?       — Конечно! — Стив поднялся, чтобы подвинуть ещё один стул к столу бюро, — Мы только сегодня его похоронили. Присаживайтесь. Что вы хотели о нём узнать?       Незнакомку звали Дарси Льюис, и она оказалась аспиранткой Калверского университета. Математические выкладки в статьях покойного Джилмена показались интересными её научной руководительнице. Никаких способов связи молодой человек не указал, поэтому Дарси полезла в социальные сети, где нашла аккаунт миссис Джилмен, а в нём — фото с первого дня Уолтера в университете. Миссис Джилмен указала в профиле место проживания — Сангривер, и Дарси преодолела больше тысячи миль — от Уиллоудейла до аэропорта в Колумбусе, оттуда до Хартфорда с пересадкой в Вашингтоне, и ещё немного на автобусе до Сангривера — чтобы побольше узнать о методах расчётов, без которых, как она выразилась, «хана нашему гранту на исследования». Стив её обнадёжил — миссис Джилмен наверняка будет довольна, если сын и после смерти сделает вклад в науку — и пообещал на следующий день связаться с ней и познакомить с Дарси. Вдобавок он, даже без помощи Наташи и Сэма, уговорил её выехать из городского отеля и перебраться в «Вечный отдых». Это, честно говоря, было не слишком сложно. Как только мисс Льюис получила от него клятвенные заверения в отсутствии тараканов и плесени в номерах, она готова была отправиться за ним куда угодно.

***

      Через пару недель, когда в «Сангривер Таймс» уже вовсю печатали статьи о молодом гении математики, чьи работы взорвали американские научные круги, Стив отправился в Нью-Йорк. Он провел около часа в поисках наиболее выгодных билетов на самолёт, пока не вспомнил, что у него вообще-то есть собственный. Была годовщина смерти его матери. Он навестил могилу, прогулялся по городу и даже встретился с семейным нотариусом, который сообщил, что хартфордские партнёры очень хорошо отзываются о том, как Стив ведёт бизнес и выполняет условия завещания.       На обратном пути он глядел в тёмный иллюминатор и снова думал о матери и её отношениях с семьёй. Одна мысль не давала ему покоя, и из аэропорта он сразу поехал на кладбище. Предмет размышлений — склеп Роджерсов — нашёлся легко. На табличке с именами деда и бабушки оставалось место для ещё одного имени. Стив вышел наружу и присел на мраморный парапет. Он и сам не знал, сколько просидел так, пока из темноты не выступила стройная фигура. Мортиша Аддамс благосклонно ему кивнула и, подобрав кружевной подол, опустилась рядом.       — Осенняя ночь — прекрасное время для прогулки, — мечтательно улыбнулась она. В руках у неё был букет из розовых стеблей с обрезанными бутонами, к носку туфли прилип алый лепесток. — Я обновила цветы в нашем склепе и решила пройтись. Вы здесь тоже ухаживаете за могилой, Стивен?       — Я задумался о матери, — почему-то Стива потянуло на откровенность. Мортиша внимательно слушала. — Сегодня годовщина её смерти, я летал к ней в Нью-Йорк. И я подумал — она же тоже Роджерс, даже фамилию не стала менять после свадьбы. Не должен ли я похоронить её здесь? С другой стороны, хотела бы она этого? Я не знаю, известно ли вам, но она много лет не общалась с родителями.       — Могу я спросить, где похоронен ваш отец?       — Там же, в Нью-Йорке, вместе с мамой.       — Вот что я думаю, Стивен: замечательно, если родители остаются рядом с детьми даже после смерти. Взять хотя бы мою матушку — я точно знаю, она то и дело бегает в склеп к grand-mère уточнить какой-нибудь рецепт. Но если бы мне пришлось выбирать, я предпочла бы быть похороненной не под боком у детей, а вместе с Гомесом. Невозможно повлиять на то, у каких людей мы родимся или кто родится у нас; а вот мой муж — семья, которую я сама для себя выбрала.       С крыши особняка Аддамсов с громким карканьем взвилась стая ворон. Мортиша поднялась, и Стив вскочил тоже. Не следовало сидеть, когда дама стоит.       — Мне пора — Ларч собирается подавать ужин. Вы не составите нам компанию? Мне нужно с вами кое-что обсудить. Скоро день рождения Уэнсдей, я хотела бы привлечь ваше бюро к организации праздника. Будет небольшая семейная вечеринка, может быть, человек пятьдесят…       Стив подал миссис Аддамс руку. Холод, исходящий от её изящных пальцев, чувствовался даже через пиджак, но странным образом действовал успокаивающе. Под начинающимся мелким дождём они двинулись по тропинке меж могил вверх по склону холма.