Постоянным клиентам похороны со скидкой

      Тренерская карьера Стива началась промозглым осенним вечером в раздевалке спортивного зала, когда Доктор и Полковник обнаружили его потрошащим аптечку в поисках ватных тампонов и чего-нибудь дезинфицирующего. К тому времени Роджерс работал на них уже месяца четыре — вечерами после школы прибирался и мыл полы в небольшом полуподвальном помещении. Пока Доктор осторожно обрабатывал Стивов разбитый нос, Полковник, сдвинув густые брови, спросил:       — Почему подрался?       Стив промолчал. Не стал рассказывать, как не разошелся на тротуаре с подвыпившей компанией, потому что дело, конечно, было вовсе не в тычках и ругательствах, а в том, что чуть раньше тем же вечером мама призналась: уже несколько месяцев она проходила курс химиотерапии, но он не давал ожидаемых результатов. Физическая боль немного притупляла охватившее его ощущение бессилия. Не добившись ответа, Полковник не стал донимать его расспросами, только велел приходить на выходных пораньше.       Зал был небольшим и скудно оснащённым. Тренировались в нём в основном завсегдатаи — немолодые, но ещё крепкие мужчины, бывшие сослуживцы Полковника. Парни в новенькой спортивной форме кислотных цветов надолго среди облезлых гантелей и залатанных боксерских груш не задерживались. Стиву это было только в радость. Никто не смотрел с пренебрежением, когда ему приходилось делать паузу уже после пяти подходов с минимальным весом; никто не посмеивался снисходительно, когда он, неловко замахиваясь, не попадал по груше. Доктор принёс потрепанную книжку с упражнениями дыхательной гимнастики, и через пару месяцев Роджерс впервые в жизни смог пробежать кросс в школе — не слишком быстро, но зато без остановок и не задыхаясь.       Подрабатывая и тренируясь, Стив окончил школу и поступил в медицинский колледж в Нью-Джерси, не самый лучший, но и не совсем заштатный. Его наконец нагнал не случившийся в подростковом возрасте скачок роста, он здорово окреп, учеба шла неплохо. А потом, весной второго семестра, Сары Роджерс не стало.       Снова Стив сидел на деревянной скамье в раздевалке. Возвращение к повседневной жизни казалось невозможным. Снова молча переглядывались над ним Доктор и Полковник. Наконец, Полковник сказал:       — Тебе нужна рутина, парень — забить чем-то голову и не думать так много, иначе кранты. Нужно, чтобы кто-то говорил тебе, что делать.       И так Стив оказался на двухлетнем контракте в армии. Перемена обстановки, дисциплина и физические нагрузки сделали своё дело — к окончанию службы он смирился с утратой, раздался в плечах, да ещё и подкопил денег. Полковник убеждал его продолжить военную карьеру, но Стива она совершенно не привлекала. Смирившись, старик познакомил его с бывшим подчинённым: Ник Фьюри недавно вернулся к гражданской жизни и собирался открывать бизнес — фитнес-клуб, по примеру начальника.       И вот десять лет спустя Фьюри, владелец процветающей сети клубов и небольшого собственного производства спортивных товаров, сидел в кафе Паркеров на Главной улице Сангривера и убеждал своего лучшего бывшего сотрудника вернуться к работе.       — Нет, — в который раз отрезал Стив. — Я не брошу семейный бизнес ради твоих клиентов. Даже за пятьдесят процентов прибавки к зарплате.       — Ну сколько ты выручаешь в месяц на своих покойниках? Я буду платить больше. Пойми ты, Роджерс, — Фьюри наклонился к нему, понизив голос, — я собираюсь ловить волну. В индустрии сейчас полный хаос. Домашние онлайн-тренировки, инъекции для похудения — это всё нам не на руку. С другой стороны, здоровый образ жизни в моде, все хотят заниматься йогой и пилатесом и постить это где только можно. Одно только видео в ТикТоке о том, как ты с этими твоими мышцами и лицом кинозвезды жмешь штангу, привлечет к нам толпы клиентов. А в филиал на Манхэттене — я ещё не рассказывал? — начала ходить одна девица, которая дружит с этой британской принцессой, чёрт, забыл, как её зовут. Такую клиентку я могу доверить только тебе. Если она останется довольна тренировками, приведёт к нам подружку. Ты представляешь, какая это реклама — фитнес-клуб, который выбирает королевская семья!       — Её зовут Меган, и она не принцесса, а герцогиня, — сообщил Стив и откусил щедро посыпанную сахарной пудрой булочку. Из-за суматохи с Локи он толком не успел позавтракать. У Фьюри, который пил американо без сахара, а из выпечки позволял себе только кусок рождественского кекса своей обожаемой матушки раз в году, дернулся глаз. — В ритуальном бизнесе сейчас тоже неспокойно. Многие задумываются о влиянии традиционных способов захоронения на экологию, и нам приходится искать новые методы. Зумеры хотят заказывать церемонии прощания через приложение, а не общаться с агентами. Кроме того, что будет с моими подчинёнными, если я уйду? Я не могу всё это бросить, Ник, пойми.       Фьюри насупился и раздражённо хлопнул ладонью по столу. Степенные матроны за соседним столиком вздрогнули и недовольно зашептались. Стив неловко улыбнулся им, как бы извиняясь за своего шумного собеседника.       — Я возьму тебя в долю, — наконец выдавил Ник. — Пять процентов акций компании. Последние три года мы выплачиваем ежеквартальные дивиденды.       Стив усмехнулся. На дивиденды по ценным бумагам в своем наследстве он, при желании, мог бы скромно жить, не работая. Но Николасу об этом было знать совершенно не обязательно, как и о том, что Стив обязан был возглавлять бюро ради получения этого самого наследства.       — Что тебя, в конце концов, держит в этой дыре? — Не унимался Фьюри. — Я её еле нашёл, навигатор начал чудить уже на полпути от Хартфорда. Остановился у магазина на въезде в город спросить дорогу у продавщицы, а эта ведьма мне говорит, мол, пути вам здесь не будет. Заходил в кафе — на меня бросилась какая-то мелкая псина, хозяйка её еле оттащила. Даже бар — и тот закрыт!       — Бар откроется через пару дней, хозяин уехал по семейным делам, — Стив встал из-за стола. — Нам обоим пора возвращаться к работе, Ник. Увидимся.       — Скину тебе мои условия на электронную почту, — крикнул ему в спину Фьюри. — До встречи в Нью-Йорке!       Остаток рабочей недели прошёл спокойно. В пятницу утром на адрес бюро доставили заказное письмо от Фьюри: конверт с контрактом и билет на самолёт до Нью-Йорка. Стив, ответив накануне вежливым отказом на одно из его электронных писем, остальные игнорировал. Контракт отправился в шредер в кабинете, а билет Стив отнёс домой, чтобы в свободное время связаться с авиакомпанией и отменить бронь. Вечером аккурат к пяти он закончил с бумагами: утвердил сметы на организацию саммита Общества Противодействия Распространению Кабельного Телевидения и юбилейной встречи Клуба Любителей Шашек и Исландской Поэзии 14 Века, закрыл контору и направился домой отдыхать. Можно было бы ещё глянуть на новые дизайны венков от миссис Бартон, но это было не слишком срочно, а Стив старался поддерживать баланс работы и личной жизни.       Смеркалось. Выходить на пробежку в промозглый осенний вечер не хотелось, поэтому Роджерс немного потренировался дома, поставил в духовку нехитрый ужин — курицу и картофель в мундире — принял душ и устроился на кухне с книгой. Сэм на днях одолжил ему какой-то невероятно закрученный, по его словам, детектив. Пошёл дождь; он барабанил в окна залитой тëплым светом кухни, влажный запах опавших листьев из приоткрытой форточки смешивался с запахами еды и специй. Охваченный странным щемящим чувством, Стив отложил книгу. Он вдруг ощутил невероятное умиротворение. Вот что это было — он почувствовал себя дома. Какой безумной казалась ему идея переезда несколько месяцев назад! Но теперь он не променял бы эту жизнь, этот уют маленького городка ни на какие золотые горы, обещанные Фьюри (тем более, что по сравнению с его наследством то были так, холмики).       Очарование момента разрушили сразу два резких звука. Сработал таймер духовки — ужин приготовился — и позвонили в дверь. Стив никого не ждал и потому слегка напрягся. На пороге обнаружился Джеймс Барнс (разрешивший, напомнил себе Стив, называть его Баки). Солнечно улыбаясь, он, особенно не утруждая себя получением разрешения, просочился в прихожую и всучил оторопевшему хозяину дома коробку с пиццей и пакет, в котором что-то подозрительно звякнуло.       — О, я как раз к ужину! Надеюсь, не помешаю. Я тут подумал: наше знакомство, Стив, прошло как-то скомкано и неудачно. Я был на взводе из-за похорон дедушки, у тебя возникло против меня предубеждение… Но ты и я — мы оба неплохие парни! Нам стоит познакомиться поближе.       Как камень, влекомый оползнем вниз по склону горы, как щепка, попавшая в водоворот, Стив был вынужден покориться потоку неуёмной энергии Барнса. Джеймс ураганом пронёсся по гостиной, дежурными фразами похвалил интерьер и направился на кухню. Пока они раскладывали по тарелкам ужин и разливали напитки (Баки притащил с собой целый бар: пиво, бутылку вина, газировку), гость болтал без умолку. Дядя советует новую выставку в Хартфорде; родители шлют открытки из очередного путешествия, кстати, они криптозоологи, и если Стив захочет разнообразить интерьер бюро каким-нибудь необычным чучелом, это можно легко устроить; о, кажется, пошёл дождь? В прошлом году в доме протекла крыша, и Баки отстегнул целое состояние за починку, дом Роджерсов выглядит добротным, но лучше на всякий случай вызвать мастера и убедиться в отсутствии щелей… Стив никогда не был особенно разговорчивым, а тут и вовсе не мог и слова вставить, только кивал и поддакивал в нужных местах. На приеме у Аддамсов в день рождения Уэнсдей Барнс общался совсем по-другому, а во время драки с грабителями в бюро сохранял спокойствие; за возбужденной болтовнёй угадывалась не свойственная ему нервозность.       — Выпьем, — провозгласил Баки, когда они наконец уселись за стол — за начало крепкой дружбы!       Стив осушил стакан легкого местного эля, который он уже как-то раз пробовал в баре у Тора. К вкусу напитка примешивалась странная горечь. Роджерс почувствовал, как немеет язык, а в желудке ворочается противный холодный ком. В глазах потемнело, и он потерял сознание.

***

      Стива разбудили голоса, доносившиеся из-за неплотно прикрытой двери его спальни. Какая-то женщина, видимо, с трудом сдерживалась, чтобы не накричать на мямлящего оправдания мужчину.       — Ты думаешь, карпатская ведьма не распознает руку другой карпатской ведьмы?! Да я эти рецепты узнала раньше, чем таблицу умножения!       — Воды, — просипел Стив и тут же обнаружил, что на прикроватной тумбочке стоит кувшин и полная кружка. Но его услышали, дверь распахнулась и к его постели бросилась Ванда: растрепанная, с тёмными кругами под глазами и очень недовольная. За ней в дверном проёме маячил Барнс, бледный как смерть.       — Как ты себя чувствуешь? Голова болит? Может, тошнит? — Ванда обхватила прохладными пальцами Стивово левое запястье, чтобы проверить пульс, а другой рукой слегка оттянула вниз его веко.       — Бывало и лучше, — признался Стив, — но в целом вполне терпимо. Как будто с похмелья.       — Посмотри внимательно на Барнса, — велела Ванда. — О чем ты думаешь, когда его видишь?       — Думаю, какого чёрта происходит, — проворчал Роджерс. — И почему я не помню вчерашний вечер после того, как открыл ему дверь.       — Отлично! Барнс, выйди за дверь, чтобы он тебя не видел. Теперь как?       — Без изменений. Ванда, что происходит?       — Подожди. Представь, что Джеймс уехал из города, нет, из страны. Вы с ним не увидитесь очень долго, а может и вообще никогда. Что ты чувствуешь?       — Ничего особенного…       С минуту Ванда пристально вглядывалась в его лицо, а потом наконец выдохнула:       — Кажется, отпустило. Давай-ка я помогу тебе сесть. Барнс, возвращайся, будем тебя казнить.       Баки просочился в комнату и встал у стены, склонив голову, будто и правда был преступником, слушающим приговор.       — Говори, — велела Ванда, — Что ты дал Роджерсу?       — Аlianță prietenoasă. Это зелье, — пояснил он в ответ на невысказанный вопрос. — Оно должно было заставить Стива почувствовать ко мне дружеское расположение, доверять мне и держаться ко мне поближе.       — Где ты взял рецепт?       — У нас в семейной библиотеке есть книга, которая принадлежала моей прабабке. Пару раз я помогал матери варить другие зелья оттуда, поэтому опыт у меня есть.       — И что вы варили?       — Отраву для слизняков, — выдавил Барнс, — Чтобы не сожрали растения в саду. И средство от комаров, родители берут его в экспедиции.              Ванда тяжело вздохнула.       — Что входит в зелье?       — Разные травы… зверобой, полынь, ягоды шиповника по числу моих лет, ягоды рябины по числу Стивовых, дождевая вода, собранная в полночь, горсть земли из-под порога моего дома, горсть земли из-под Стивова порога… получившийся отвар процедить…       — А что, — Ванда уже едва сдерживалась, — было написано в примечаниях?       — Примечаний не было, — покачал головой Баки. — Со следующей страницы сразу начинался новый рецепт.       — Твоя книга довольно старая. Могло ли быть такое, что страницы выпали и их, например, случайно вклеили не в то место или вложили в конец, под обложку? Или вообще потеряли?       — Да, — выдавил Барнс.       — Так какого чёрта ты полез варить зелье высокой сложности по этой развалюхе?! Вот твоя матушка, умная женщина, не прыгала выше головы, остановилась на отраве для слизняков! Думаешь, она не сварила бы «Дружеский союз», ну например, для деловых партнеров твоего отца, если бы могла?!       Барнс пристыженно молчал.       — Если бы ты прочитал примечания, — продолжала Ванда, — ты бы знал, что дом Стива — дом вблизи кладбища — особый случай. С землей из-под его порога получается другое зелье — alianță mortală, «Смертельный союз», мощное приворотное. Этот рецепт признали нежелательным ещё в тринадцатом веке! Конечно, невозможно запретить варить то или иное зелье, но приготовление «Смертельного союза» всячески порицалось и любого, кого поймали бы на этом, ждало наказание.       — Погоди, — перебил Стив, безуспешно пытаясь уложить в голове происходящее. — Ты сказала, приворотное?       — Да. Тому, на кого направлено действие зелья, становилось жизненно необходимо быть рядом с тем, кто его сварил. Люди трогались рассудком и тяжело болели; исцеление наступало только рядом с нужным человеком. В непосредственном, — Ванда сделала многозначительную паузу, — физическом контакте. Если же пара надолго разлучалась, оба умирали — сначала тот, кто принял зелье, а затем и тот, кто сварил. К счастью, Барнс по неопытности нарушил технологию приготовления, и «Смертельный союз» не подействовал. Ты, Стив, потерял сознание после первого же глотка. Баки запаниковал, позвонил мне, и я смогла нейтрализовать состав.       Повисла тяжёлая тишина. Стиву в истории про зелья верилось с трудом. Барнс напоил его буквально отваром грязи. Неудивительно, что это вызвало отравление.       — Зачем ты это сделал? — спросил наконец Роджерс. Джеймс виновато взглянул на Ванду.       — Не могла бы ты нас оставить?       — Оставить? Ну уж нет, ты вышел из доверия, — хмыкнула Максимофф, поднимаясь, вопреки своим словам, со Стивовой постели. — Когда в следующий раз соберёшься кого-нибудь отравить, будь добр, предупреждай заранее. Я буду внизу, на кухне.       Барнс прикрыл за девушкой дверь и подсел поближе к Стиву.       — В общем, — зачастил он, — на днях я услышал в городе, что ты собираешься возвращаться в Нью-Йорк, потому что те англичане из королевской семьи приглашают тебя быть их личным тренером, а бывший начальник передает тебе управление компанией, в которой ты раньше работал. Я этому не сразу поверил, но занервничал. Мне никак нельзя было тебя упускать, потому что у меня есть к тебе очень важное дело. Поэтому я сварил зелье и пришёл вчера разведать обстановку. Когда я увидел в гостиной билеты на самолет, то понял, что ты действительно уезжаешь, и, пока ты не видел, подлил зелье в твой эль. Потом я собирался завязать разговор о моём деле и убедить тебя остаться, но ты вдруг потерял сознание и начал синеть… а дальше ты всё знаешь от Ванды.       Пару минут Стив переваривал эту блистательную цепочку умозаключений. Слухи, распространившиеся в маленьком городке столь же стремительно, как вирусное видео с котиками в чатах родственников, чуть не оказались для него смертельными.       — Я никуда не уезжаю, — наконец сказал он очень четко, для пущей убедительности глядя Барнсу в глаза. — Я остаюсь здесь, в Сангривере, — и на всякий случай добавил:       — С тобой. И с бюро. Билеты на самолёт, которые ты видел в гостиной, я собирался сдать. Но объясни, что это за дело, ради которого ты заварил такую кашу?       Барнс замялся:       — Обещаешь мне поверить? Или нет, хотя бы выслушать до конца? Дело в том, что мы должны найти клад.