Однажды в...

— Ты точно уверен, что не пойдешь со мной? — в пятнадцатый раз, кажется, спрашивает отец, поправляя галстук и придирчиво рассматривая себя в зеркале. Юнги корчится, не отводя взгляд от экрана ноутбука. — Я же сказал "нет", па, — парень вздыхает, — Почему ты так хочешь, чтобы я присутствовал на вашем корпоративе? Я думал, что мы выяснили мое к этому отношение еще лет пять назад. — Ну, — мужчина улыбается, — Это же корпоратив всего нашего департамента. Там и Тэхен-шши будет. — И? — бубнит Мин, недовольно отмечая, что сердце немного сбилось с привычного ритма при упоминании чужого имени. — Мне казалось, что после случая с лифтом вы можете неплохо поладить. Он славный малый и-... — Пап, я не хочу на вашу пьянку, даже если там будет Тэхен-шши, — обрисовав в воздухе кавычки, отвечает Юнги. Тем более, если там будет Тэхен-шши, точнее. Прошло уже почти три месяца с момента, когда Мин относил папе квартальный отчет. И вот уже следующий квартал подходил к концу — в этот раз Мин-старший ничего дома, слава богу, не забывал, но упорно тащил сына на корпоративную вечеринку в честь перевыполнения квартального плана в качестве "+1", что совершенно Юнги не радовало. Как и то, что отец начал довольно тесно общаться с тем самым Тэхеном. Как будто нарочно. — Ладно-ладно, злюка, я понял, — мужчина накидывает легкое пальто, — Буду поздно, так что ложись без меня, кнопочка. — Мог и не говорить, — фыркает Мин тихо, закатывая глаза.

*

Юнги матерится невнятно, с трудом разлепляя глаза. Телефон на тумбочке разрывается, требуя к себе внимания и разжигая в Мине волну ненависти ко всему живому и мертвому. "Аппа" на дисплее заставляет его глаз нервно дернуться. — Отец, пять утра, какого черта ты- — Юни, ик, — парень замолкает, слыша в хламину пьяный голос старшего. Пальцы сжимаются, заставляя пластиковый корпус телефона тихонько затрещать, — Д-домой хчу, Юни-и... — Так вызови такси, в чем проблема? — почти дыша огнем от злости, цедит Мин. — Кшелек... нету... — блеет мужчина. Юнги закатывает глаза. Он поднимается с кровати, зло топая в гостиную и параллельно осматривая все горизонтальные поверхности. Кожаный бумажник отца оказывается спокойненько лежащим на диване. У Мина снова дергается глаз. Он припоминает, что отец говорил, якобы, они заранее скидывались на все расходы, так что алкоголь и еда в снятом клубе будут бесплатными (в ограниченном количестве, но все же), но оставить все деньги дома... — Твой бумажник здесь, — устало вздыхает парень, почти смиряясь с несправедливостью жизни. — Точно! Я же го-говорил, ик, тебе, Юнги-я... все бесплатно! Пыри! Так вот почему у Тэхена и Чонука тоже нету кшелька, — довольно бормочет мужчина. Юнги замирает. А потом слышит не менее пьяное "Чонгука же, Мин-сажаним!". Ну. Пиздец? Пиздец. Однозначно. — Ты же как-то доехал до клуба, пап. Может, у тебя карточка с собой? — терпеливо спрашивает Мин. Но как же велик был соблазн бросить этих пьяниц просыхать где-нибудь на лавочке в парке, кто бы знал. — Так меня Минхек под...вез, ик, — отвечает отец, хихикая в конце. Юнги стонет. — И где Минхек-ним сейчас? — всеми силами стараясь оставаться спокойным, продолжает парень, уже идя обратно в свою комнату. Но не в кровать, а к шкафу. К счастью или к сожалению, у отца была машина, а у Юнги — недавно полученные, совсем новенькие водительские права. Отец молчит недолго, будто вспоминая. — А ему хе-херово стало, он еще часа чтыре назад уехал, — охотно поясняет мужчина через некоторое время. — И никто не может вас подвести? — обязательно было его заставлять мучиться? А как же забота о единственном любимом сыне? — Никаво... мы тута одни, кнопачька, — притворно печально вздыхает отец. Юнги, скрипя зубами и рискуя остаться без эмали вовсе, захлопывает дверь в квартиру и сжимает в руке ключи от машины.

*

Когда Юнги подъезжает к клубу, он почти сразу видит три фигуры — две сидят на лавочке, а одна стоит, неустойчиво покачиваясь и что-то упорно доказывая заплетающимся языком. Он паркуется прямо перед компанией, хмурясь и борясь с желанием отвесить пару пинков каждому. — Отец, — опустив стекло, зовет Мин. Стоящий мужчина оборачивается, расплываясь в широкой улыбке, — Садись быстрее, а. Старший подходит к машине неровной походкой, наклоняясь: — Кноп, подвезешь еще мальчи-чиков? — махает себе за спину, где в обнимку сидят Тэхен с, видимо, Чонгуком. Юнги сжимает губы в тонкую полоску. Набирает воздух в легкие, чтобы разразиться гневной тирадой. И выдыхает через пару секунд, сдаваясь. Сжимает пальцами руль, шипя согласие. Трио кое-как заваливается в автомобиль (это занимает у них бесконечно долгие четыре с половиной минуты, но Мин принципиально не помогает), а Юнги уже начинает думать, что совсем-совсем скоро взорвется от нервного напряжения. Напряжение все нарастает, когда оказывается, что живут Тэхен с Чонгуком в настоящей пизде города (после того, как Мин-старший третий раз лезет к нему с объятиями и поцелуями, Юнги, все больше напоминающий грозовую тучу, решает сначала закинуть его домой); когда дорога, по которой он ехал буквально полчаса назад, оказывается перекрытой из-за аварии с участием трех машин, и Юнги приходится разворачиваться и делать крюк; когда Тэхен с Чонгуком начинают громко спорить без повода, изрядно его отвлекая (в какой-то момент Юнги съезжает на обочину, и садит отца на заднее сиденье к Тэхену, а Чонгука — на пассажирское рядом с собой); когда его останавливают на посту ДПС, заставляя доказывать, что бухие тут только пассажиры (Юнги остается только вздыхать, когда мужчина в форме с сочувствием смотрит на него, желая удачи). Когда отец, наконец, оказывается лежащим в своей спальне, с Мина-младшего, кажется, сходит десять потов. Он дышит тяжело, со смесью неуместного воодушевления и очень даже уместного отвращения вспоминая, что внизу его ждут еще два начинающих алкаша. Можно, конечно, заказать им такси, но Юнги почему-то отбрасывает эту мысль сразу же, как только она возникает у него в голове. Не то, чтобы он хотел провести кое с кем больше времени, вовсе нет. Он просто... просто... ... Мазохист, наверное, — уныло заканчивает он мысль десятью минутами позже, когда видит снова обжимающихся на заднем сидении мужчин. Чонгук, непонятно зачем перебравшийся обратно назад, невнятно вздыхает о каком-то хене, а Тэхен поглаживает его по волосам, что-то шепча на ухо. Уже рассвело, но на дорогах все еще было пусто, так что уже через полчаса Юнги добирается до нужной многоэтажки. Чонгук в это время уже засыпает, тихо посапывая. А Тэхен смотрит на Мина изучающим, но при этом чуть расфокусированным взглядом, по которому сразу становится понятно, что мужчина пьян, даже если он ведет себя вполне адекватно. Юнги фыркает на это тихо, сморщив нос. — Буди его, Тэхен-шши, — фырчит парень, паркуясь во дворе. Мужчина улыбается виновато. — Вряд ли Чонгуки уже проснется, кнопочка, — спокойно отвечает он, для демонстрации, видимо, тряся младшего за плечо. Тот только мычит что-то недовольно, но просыпаться не спешит. Юнги закрывает глаза, уже в сотый раз жалея, что поддался минутному порыву и повез их сам. — Как ты меня, блять, назвал? — то, что вырывается изо рта Юнги, ему самому кажется больше похожим на змеиное шипение. Старший пожимает плечами. — Твой отец тебя весь вечер только так называл, — невозмутимо отвечает он, а Юнги бесится еще больше, хотя казалось бы, это уже невозможно! Они его еще и обсуждали! Охуеть! — Тебе подходит. Желая поберечь все-таки свои нервы, Юнги не отвечает, отворачиваясь, чтобы скрыть покрасневшие (от гнева, разумеется) щеки, и вываливается из машины. — Я отнесу Чонгуки, но не мог бы ты открыть нам дверь? — с виноватой полуулыбкой просит Ким, поправляя взмокшие медовые кудри. Насупленный Юнги лишь кивает. Они с трудом вытаскивают мужчину из машины и Юнги невольно засматривается на видные даже под одеждой крепкие мышцы. Он, кажется, почти того же роста, как и Тэхен, так что Мину очень интересно, как он Чонгука до квартиры дотащит. — Его точно нельзя разбудить? — даже с долей сочувствия(!) спрашивает Юнги, медленно шагая за покрасневшим от натуги Тэхеном, несущим Чонгука в свадебном стиле. Ким только качает головой, с усилием подкидывая чуть сползшего мужчину в более удобное положение. Юнги пожимает плечами, покорно раскрывая перед старшими дверь подъезда. По закону жанра лифт бы должен был не работать, но хоть тут Юнги везет, и они спокойно добираются до седьмого этажа. К этому моменту Тэхен выглядит совсем уж плохо. Он тоже был пьян, и Мин молится только о том, чтобы его, не дай бог, не стошнило или еще чего похуже. С трудом нашарив в чужом кармане ключи от квартиры, Юнги открывает перед Тэхеном уже третью дверь. Они вваливаются в темную квартиру, через пару секунд слыша радостный лай. Знакомый шпиц путается под ногами, и Мин еле успевает подхватить его на руки, пока не случилось что-нибудь непоправимое. И наконец, это свершается — Тэхен сразу с Чонгуком валится на кровать, болезненно простонав от усталости. Юнги отпускает щенка, почему-то продолжая стоять на месте у кровати. На них обоих костюмы, и Мин вздыхает, думая, почему он такой добрый. Но спать так очень некомфортно, так что... Он оглядывается, замечая висящую на стуле домашнюю одежду и закатывая рукава. Чонгук все еще крепко спит, так что раздевать его одновременно и тяжело, и просто. Тэхен же сначала смотрит на него с явно читаемым шоком в глазах, а потом подрывается помогать. Они вдвоем переодевают мужчину, а Тэхен, слава богу, справляется сам. Юнги зевает, широко раскрывая рот, и пытается сморгнуть сонную пелену. — Ну все, я пошел, — бормочет он, под конец фразы снова зевая, но уйти ему не дают чужие длинные пальцы, обхватившие запястье. Юнги моргает, а через секунду уже оказывается в кровати. Тэхен кладет на него тяжелую руку, закрывая сонные глаза. — Ты устал и хочешь спать, кнопочка. Отдохни, — выдыхая ему в лицо алкогольные пары, говорит Ким. Юнги хмурится, борясь со сном. Сзади к нему прижимается Чонгук, до этого обнимающий подушку. Веки кажутся такими тяжелыми... а двигаться так сложно... Юнги борется... И Юнги сдается.